Драко Малфой и Философский Камень

Я с мрачным видом спускался в метро, плотнее кутаясь в слабо защищающий от холода плащ. В этот жутко холодный мартовский день мне исполнялось двадцать два года, но, конечно же, до этого никому не было до этого никакого дела, ни семье, ни тем более соученикам и уважаемым профессорам Светлановской Государственной Консерватории, куда направлялся злой и невыспавшийся я, Кондрат Стома, первокурсник факультета музыковедения. Как не было никому дела и всю жизнь, бывшую цепью разочарований, боли и перманентного холода и одиночества. Бедная семья, отсутствие настоящего отца и присуствие многочисленных кандидатов на его место, от которых у меня появились ещё младший брат, мой вечный соперник во всём, начиная с любви и внимания матери, удачливый идиот, которому с лёгкостью доставалось всё, на что мне приходилось потратить громадное количество сил, труда и нервов, и сестра - я надеялся, что хоть она будет рядом со мной, что она поймёт меня, согреет в этой ледяной пустыне, ан фиг, она стала типичной тупой девкой и полноправной представительницей быдла, к четырнадцати годам интересовалась только мальчиками, дискотеками и косметикой, о моём существовании вспоминая только в день выдачи стипендии, впрочем, остальные в этом отношении не отличались. Благосостояние семьи в последнее время стало увеличиваться - в смысле материальное, состоянием духовным я не обольщался. Сколько свинью ни корми, крылья не вырастут, а моя дражайшая родня собой свинарник и представляла, и в Искусстве разбирались, как вышеописанные животные в неких вкусных фруктах. Я всю жизнь мечтал стать виолончелистом, но отдали меня на скрипку, вроде бы очень круто, я семь лет честно домучил и пошёл в колледж на музыковедение. Что это было фатальной ошибкой, я понял уже позднее, на третьем курсе, но было уже поздно. В итоге я кое-как доучился, чудом взял второе место на конкурсе теории музыки (больше отправить было некого, не назову себя отличником, но другие были ещё хуже...) и попал без экзаменов в консерваторию. В которую сейчас и направлялся. Нащупав проездную карточку в кармане, я вынул её и взглянул, вдруг не то взял. Ну так и есть, на ней были моя фотография (злая рожа кирпичом чуть смягчена чёрными волосами до плеч) и надпись "Кондрат Валерьевич Стома, СГК (Конса, она же гадюшник), Музыковедение". Я выругался матом и достал проездной - идентичную (только синенькую и без фото с надписями) карточку и направился к терминалу. Ни с друзьями, ни с девушками у меня тоже не сложилось, да они были мне и не нужны. Разочарования, предательство, измена, игнор, больше ничего хорошего я от них не видел. Претендентов в одни и другие я уже более чем полгода безжалостно слал в пешее эротическое путешествии прямым текстом, ибо знал, их не я, а мой конкурс интересует...ненавижу конкурсы ещё с детства, никогда не рвался смычками с другими скрипачами меряться, но это служило способом заслужить хоть толику любви... Малейшую толику. Выиграл - "молодец, возьми с полки пирожок", не особо отличился - игнор, совсем ничего не занял - узнавал о себе много нового и интересного, уворачиваясь от ласкового материнского ремешка. И вот мне двадцать два. Лучшая часть жизни ушла безвозвратно, хоть вой, хоть об стенку умри. А дальше что? Ну закончу я консу. Стану учителем по сольфеджио, потом профессором, получу кучу регалий, буду учить хронических имбецилов, куплю машину, квартиру, отращу козлиную бородку и стану зваться на Вы и Кондратом Валерьевичем. Оно мне надо? Да почему бог вечно предлагает всё, кроме того, что надо? Я всегда мечтал о прекрасных, любящих матери и сёстрах и о том, чтоб стать виолончелистом. Первого мне не видать, вторым заняться уже поздно. В общем, лучшая часть жизни да и вообще она вся просрана вприсядочку под гармошку, с чем я себя и поздравил. Кроме меня, поезд ждали ещё двое, совсем молодая женщина и девочка лет шести, обе необыкновенно красивые, хрупкие, большеглазые и тонколицые, с белокурыми волосами, у обеих заплетёнными в косы ниже колен; у женщины за спиной был виолончельный футляр и ещё один, маленький, она держала в руке. За вторую руку крепко держалась девочка. Вирсавия Антоновна, самая юная учительница консерватории, с дочкой Верочкой. Сирота, сама совсем недавно окончила консу и осталась преподавать, вышла замуж за торговца всякой дрянью - выхода не было - и натерпелась от него измены и побоев. Развода он ей не давал, пока с ним не поговорила местная братва с применением подручных методов. Я тут был ни при чём, если не считать, что играл на свадьбе одного из них и он просил меня обращаться, если что...но, конечно, она этого не знала.Именно о такой матери и такой сестрёнке, как тихая, спокойная, вдохновенная Верочка, я мечтал всю жизнь. А сам не осмелился даже помочь поднести тяжёлые инструменты. Поздоровавшись, я поднял воротник пальто, отвернулся, чтобы не пугать мрачным взглядом двух спустившихся на грешную землю ангелов, и погрузился в оцепенение - из которого меня вырвали слившиеся в одно детский крик ужаса и боли и женский - отчаяния. Вирсавия Антоновна метнулась к путям метро, я вслед за ней - Верочка была там, в яме, тщетно пытаясь подняться, по милому перепуганному личику градом катились слёзы, а на рельсах с противоположной стороны уже отразился свет фар поезда. Я прыгнул вниз, не теряя ни секунды, подхватил лёгонькую, хрупкую девочку - поезд уже показался - и почти выбросил из ямы в руки безумеющей от ужаса матери. Поезд приближался стремительно и неотвратимо. Я успел только кинуться на дно, пытаясь кое-как сгруппироваться между рельсов. Визг тормозов - вскрик побледневших ангелов... ..может, для этого я и жил... Тьма. Непроницаемый мрак повсюду. "Она проживёт долгую и счастливую жизнь, будет величайшей виолончелисткой России и опорой матери. Никто больше не обидит их. Память о тебе не даст ей никогда опуститься до простой домохозяйки.Ты заслужил награду." Взвихрившись, мрак всосал меня, и всё угасло. Нестерпимый свет резанул по глазам, холод обжёг всё тело. Я инстинктивно закричал - младенческий рёв удивил меня. - ...not hurts now...a boy, Narcissa... Нарцисса? Мальчик? Английский? - ...my wonderull boy... Глаза привыкли к свету, и первое, что я увидел - нежное, бледное, озарённое любовью в больших голубых глазах и ласковой улыбкой лицо Вирсавии Антоновны. Хотя нет, она же плохо знает английский, так что вряд ли могла обратиться к своему новорожденному сыну...ко мне, то бишь...на нём... Хм, Нарцисса? Не может быть, да потому, что быть не может... - ...my sweet, my beloved... Стою на асфальте, в лыжи одетый, то ли лыжи не едут, то ли со мной что-то не то. Это же порождение извращённой фантазии мадам Роулинг. Или совпадение. - ...my Draco... Не совпадение. Что ж, вот это попал уж так попал. Чистокровнейшая семья, одна из богатейших и наиболее магически сильных - в плюсах, проблемы с Волан-де-Мортом в минусах. А главное - Мама. С большой буквы, я это почувствовал сразу. Неужели моя заслуга была НАСТОЛЬКО велика? Нарцисса. Я повторил это имя про себя и был поражён, как сладко для меня оно прозвучало. И этот облик, это милое бледное лицо, эти белокурые локоны, его обрамляющие, проглядывающие сквозь них заостренные ушки... Я обрёл её и буду сражаться до последней капли крови за неё. Я обрёл семью, дом. Я обрёл новую жизнь.