Мишень

Кейт вышла на крыльцо и глубоко вдохнула стылый зимний воздух. Зима оказалась неожиданно суровой, и налетевший порыв ветра заставил её поёжиться. Рядом раздались шаги, щёлкнула зажигалка. Она перевела вопросительный взгляд на подошедшую женщину. — Ирак, — равнодушно пожала плечами Чайка, выпуская изо рта струйку сизого дыма. Её голос прозвучал так буднично, что Кейт едва сдержалась, чтобы не поёжиться. За много месяцев работы она так и не смогла научиться равнодушно относиться к жребию. Чайка говорила, что со временем всё это перестанет иметь для неё хоть какое-то значение, но Кейт всегда сомневалась. Во всяком случае, не когда речь шла о таких вот местах. Чайка была худощавой шатенкой с миловидным лицом и всегда ласковым, весёлым взглядом, матерью двоих детей и верной женой прикованного к инвалидному креслу мужчины. Тем не менее, всё это нисколько не мешало ей быть одним из лучших специалистов своего дела и каждый месяц уносить десятки жизней. Военные и мирные жители, мужчины, женщины, дети, старики — для Чайки все они не имели лица, имён, семей и родных. Каждая из этих жизней была лишь лишним долларом в семейный бюджет, новым шагом к выздоровлению мужа. Каждая из этих жизней имела свою цену, и только это отличало одну цель от другой. Быть может, сама она тоже станет однажды такой, научится смеяться и радоваться мелочам, не обращая внимания на тяжёлый шлейф преступлений, который каждый из них таскал за собой. Уже сейчас, с каждым новым заданием, лица её жертв становились всё более размытыми, люди, которых она убивала, утрачивали имена; память милосердна и сотрёт эти детали, бередящие совесть по ночам. Так, кажется, говорили все они. Каждое успешное задание становилось лишь шагом, приближающим тот момент, когда в человеческих жизнях её будет интересовать только их цена. На крыльце появился высокий мужчина с суровым лицом и тоже затянулся сигаретой. — Ну, а тебя-то куда? — Чайка затушила свою сигарету и взглянула на него. Кейт тоже повернулась к нему. Орёл был лучшим стрелком из всех, кого она знала, и позывной свой получил не то в награду, не то как некую толику юмора за свой довольно мрачный талант. Волей-неволей она всегда стремилась стать такой же, как он. О его хладнокровии ходили легенды: казалось, ничто на свете не могло вывести его из равновесия. Ей бы тоже хотелось однажды стать такой же безразличной ко всему. — Киев, — на миг задумавшись, ответил он. Кейт и Чайка удивлённо переглянулись. Ирак, Ливия, Египет, страны Европы, США и Латинская Америка — всё это стало для них привычными точками на карте, но в Восточную Европу ни одного из них ещё не посылали. — Киев? Ты уверен? — Она вопросительно изогнула бровь. — По-твоему, я похож на идиота? — Нет, но это что-то новенькое, — вставила своё слово Чайка. — А то я без вас не знаю, — беззлобно огрызнулся он и, присев на корточки, с наслаждением затянулся. — Но мне-то что? Тебя куда направили, Синица? Говорят, ты страшно не любишь Восток. — Да, — коротко ответила она. Кейт могла спокойно всаживать кусочек свинца в какого-нибудь олигарха или криминального авторитета, но командировки в восточные страны почти всегда означали убийства женщин и детей. Она была всего один раз в Ливии, но работала всегда только по военным, потому что всякий раз, как она видела в прицеле ребёнка, палец на спусковом крючке дрожал и не слушался. Впрочем, она всё ещё была достаточно хороша в работе с богачами, а в мире было достаточно бизнесменов и знаменитостей, которые кому-то не угодили, чтобы от неё не избавились. Но она должна была сохранять спокойствие и безразличие, становиться только лучше, если не хотела выплачивать неустойку ценой в жизнь. Но ей не нравилось, когда матёрые спецы, такие как Чайка и Орёл, смотрели на неё так, как вот сейчас — как на маленькую плаксу, не способную держать себя в руках. О прошлом большинства из них ей почти ничего не было известно, но кое-кто был такими же пленниками насмешливой судьбы, как и она сама, а кто-то прошёл не одну горячую точку, прежде чем осел в «Блэк Бёрдз», променяв мнимую идею справедливости на регулярно выплачиваемую кругленькую сумму. Распространяться было просто не принято, хотя далеко не все были такими скрытными, какими бы стоило быть людям их профессии: у «Блэк Бёрдз» были достаточно надёжные рычаги, чтобы каждый из них продолжал молчать, даже встретив своего «коллегу» на очной ставке в полиции. Страхи, угрозы, кровь — те же цепи намертво сковывали членов тайных религиозных орденов сотни и тысячи лет назад. Разве что религия здесь была несколько иной. Но эти узы были много крепче любых родственных, кровных связей. — Послезавтра я лечу в Женеву, а потом в Ирландию, — прервав затянувшуюся паузу, поспешила добавить она. Орёл присвистнул. Чайка вздохнула. — Кейт всегда достаются самые классные задания. Никаких насекомых, никакой жары, никакого солнца… Она улыбнулась. Никаких детей. И это главное. Кейт оглянулась на тихое, ничем не примечательное здание. В Нью-Йорке сотни и тысячи таких: серые бетонные блоки, много стекла, никаких опознавательных знаков; конторы, склады, маленькие магазинчики и магазины побольше. Формально располагающаяся здесь частная военная компания «Блэк Бёрдз» поставляла охранников, телохранителей и наёмников во все точки мира, для любых нужд, легальных и не слишком, и бизнес этот, хоть и пользующийся общественным осуждением, процветал и приносил всем заинтересованным сторонам немалую прибыль. Но если бы благопристойные жители соседних кварталов узнали, кого на самом деле приютило это серое невзрачное здание, они бы едва ли смогли бы спокойно спать по ночам. Потому что на деле здесь было настоящее гнездо для людей без имён и без личностей, для чёрных птиц, несущих на своих крыльях смерть во все концы земного шара. И оно стало настоящим домом для наёмных убийц; для некоторых — единственным.