Мишень

Стоило ей переступить порог своего номера, как раздалась трель мобильного. «Номер не определён» — это значило, что непременно нужно ответить. Помедлив немного, Кейт нажала на кнопку приёма вызова. — Фламинго? — Приятно, что ты меня узнала, — промурлыкал мужской голос, — Синица. Слушай меня внимательно. Твой клиент — Эван Сандерс… — Миллиардер, бизнесмен, — принялась перечислять она равнодушно, — крими… — Скажи, разве тебе есть до этого дело? — в голосе послышалась угроза. Кейт напомнила себе, что шутить с Фламинго не стоило. И ей действительно не было до этого никакого дела. Просто иногда ей хотелось почувствовать, что и её мнение что-то значит, что и от неё что-то зависит. Хотя, конечно, на самом деле это было не так. Для того, чтобы принимать решения, она выбрала неподходящую работу. Мужчина на том конце линии правильно истолковал её молчание. — Вот и я думаю, что нет, — тон сделался примирительным. — Короче, сегодня в восемь он будет в ресторане «Лев». Координаты и всё прочее я уже выслал. Сделаешь дело и поедешь в аэропорт. Винтовку передашь там Алексу, он отправит её, куда нужно. Рейс в Дублин в десять… Координаты вышлю… Там свяжешься с Колибри, вам нужно будет сработать одновременно в двух местах… Саймон встретит вас в аэропорту и отдаст билеты. Ты всё поняла? Колибри… Она не без тепла вспомнила о девушке, которой принадлежал этот позывной. Конечно, они не увидятся, но она услышит голос своей неожиданно обретённой однажды приятельницы… Во всяком случае, Кейт надеялась, что это всё ещё она, хотя в «Блэк Бёрдз» случалось всякое… Люди приходят и уходят, и лишь птицы беззаботно парят над этим миром. — Да, — она поморщилась: привычка начальства называть по именам только «вспомогательный персонал» раздражала её с первого дня. Им же оставались лишь позывные — такие же обезличенные, как и их жертвы, как они сами. Люди приходят и уходят… — Тогда до связи, Синица. Вместо ответа она лишь положила трубку. Обведя взглядом небольшую неуютную комнату, Кейт вздохнула: отель не из лучших, но много ли надо, чтобы скоротать несколько часов между убийствами? «Блэк Бёрдз» никогда не скупились, но всегда сами определяли необходимый уровень роскоши и даже комфорта. Иногда они помещали своих «пташек» в лучшие апартаменты, а иногда приходилось несколько ночей до задания довольствоваться комнатушкой в затрапезном придорожном мотеле. Ничего нельзя было предугадать до последнего, пока они уже не получали в сообщении адрес; и соображения, из которых менялись эти условия, всегда и для всех оставались тайной. Это был жребий, ни больше, ни меньше. Сейчас жребий Кейт выпал не худший, но и не лучший. Номер был скудно обставлен, лишь самое необходимое, из украшений на стене была лишь посредственная и слегка выцветшая картинка, изображающая какой-то пейзаж. Узкая кровать с жёстким матрацем, зато плед был мягкий, приятный совсем по-домашнему. У стены стоял прислонённый кофр, потёртый от частого использования, но всё ещё крепкий. Плед так и манил завернуться в него и прикорнуть на подушке несколько минут, но заснуть нельзя было под страхом смерти, поэтому Кейт занялась оружием, чтобы скоротать время. Тщательно осмотрев оружие, она не смогла сдержать улыбку и удовлетворённо кивнула: несмотря на неприглядный вид кофра, винтовка была в идеальном состоянии, словно только что из оружейного магазина. Коснувшись приклада, Кейт ощутила тепло, словно от рукопожатия старого друга. Может ли человек быть настолько одинок, что его единственным другом станет смертоносное оружие? Оказывается, может, но она даже в страшном сне не могла представить, что такое однажды случится с нею. Прильнув к замочной скважине, Кейт с беспокойством следила за отцом, вышагивающим по комнате. — Сейчас не самое лучшее время… — он задумчиво потёр переносицу. — Моя жена…она серьёзно заболела. Отец не любил разговаривать о болезни мамы, словно бы это была некая досадная мелочь, с которой они обязательно справятся, притом играючи. Вернее, он им обеим так и говорил всегда: всё образуется, мы со всем справимся, нужно только не сдаваться. Кейт внимала ему и запрещала себе сникать, поддерживала маму, как могла: своими победами, фотографиями со сборов и соревнований. Отец всегда казался уверенным на все сто в том, что эту битву они выиграют. Пока сегодня на пороге не появился этот человек. На гладко выбритом лице незнакомца отразилась печаль, но принять её за искреннее чувство было трудно: тёмные глаза по-прежнему были холодны. — Соболезную, Джим. Но ты понимаешь, что долги есть долги. Я бы мог тебя простить, войти в положение… но я всего лишь посланец. В небольшой комнате надолго повисла тишина. У Кейт затекли ноги и заныла спина, но она не могла заставить себя перестать подсматривать и уйти, поэтому просто опустилась на пол около двери, на несколько мгновений оторвав взгляд от отца и его собеседника, хотя и напряжённо прислушиваясь. Когда она снова заглянула в комнату, выражение лица отца заставило её сердце ныть от нехорошего предчувствия. — Что я могу сделать? Денег у меня нет, — рявкнул её отец так, что Кейт вздрогнула. Наверняка это режущее, словно нож, отчаяние в его голосе услышала и мама… Кейт беспокойно оглянулась: меньше всего ей хотелось, чтобы мама выглянула из своей комнаты и застала её за подслушиванием. Мало того, что это было просто нехорошо, так ещё Кейт была уверена, что ни одно слово из сказанного за дверью не предназначено для её ушей. Его собеседник сжал губы в тонкую полоску и прищурился, словно что-то вспоминая. Потом взял со стола, за которым они сидели, фотографию в рамке. Случайно или нет, но он выбрал именно тот снимок, на котором Кейт впервые заняла первое место. Первая золотая медаль из множества, первая сладкая победа… — А что, твоя девочка по-прежнему занимается биатлоном? Отец бросил на мужчину недоверчивый взгляд. — Да, а что? — В таком случае у меня есть для тебя заманчивое предложение… Он говорил и говорил, а Кейт не верила своим ушам. Что-то подобное она слышала только в криминальной хронике, и это было неизменно пугающим. Никогда бы она не смогла даже представить, что это может стать применимо к ней… даже в страшном сне. В самом кошмарном кошмаре. Ей хотелось, чтобы отец велел мужчине замолчать, может быть, ударил бы его за те отвратительные, ужасные вещи, которые он говорил, но он только молча слушал… Только лицо его посерело, это Кейт отлично видела. Но он позволил незнакомцу сказать всё, до последнего слова. Когда тот замолчал, Кейт за дверью мелко дрожала от страха. — А если я откажусь? — голос отца был сухим, каким-то чужим, словно он не говорил уже целое столетие. Незнакомец пожал плечами. — Имеешь право, Джим. Мы ведь живём в правовом демократичном государстве… — Короткий смешок слетел с его уст, и отец быстро вскинул на него взгляд. — Но? Здесь просто должно быть но… — Но тебе придётся вернуть все деньги, до цента. Срок — неделя. Я знаю, что у тебя таких денег нет, а на руках больная жена и дочь-спортсменка, обеспечить которой все эти тренировки, соревнования и прочее… довольно дорого, насколько я знаю. Но уговор есть уговор. Молчание отца длилось, кажется, вечность. Кейт была готова обнаружить себя и ворваться в комнату, умолять отца не отвечать, выставить этого мужчину вон и накрепко запереть двери… Может быть, это могло помочь? Кейт уже чувствовала, что решается её судьба, и если отец согласится, её жизнь будет кончена прямо сейчас… Сердце её упало, когда он согласно кивнул. Центр Женевы блестел и переливался всеми возможными цветами, словно огромный бриллиант. Узкие улочки и старинные здания освещались, словно днём, и весь этот свет лишь усиливался, отражаясь в водах Женевского озера, возносясь, казалось, до небес и встречаясь там со светом звёзд. Внизу гомонила никогда не устающая, не спящая толпа туристов и прожигателей жизни, хлопали двери ресторанов и бутиков, раздавались восхищённые возгласы, мелькали вспышки фотокамер. Восхищаться было чем, но Кейт красоты никогда не виданной Женевы занимали в последнюю очередь. Тихонько чертыхаясь, она пыталась обратиться в тень на тех самых крышах, на которые время от времени падали лучи прожекторов и отблески взметающихся в ночное время то тут, то там фейерверков; Кейт мысленно проклинала всех этих богачей, хотя, не будь их на свете такое количество и не переходи они время от времени кому-то дорогу, в её услугах бы не нуждались. В таких условиях найти хорошее место для засады было крайне сложно, однако Кейт всё же удалось найти тёмный уголок на крыше фешенебельного бутика напротив не менее фешенебельного ресторана. Её жертвой должен был стать сорокалетний сигаретный магнат — это она узнала без помощи Фламинго, просто погуглив. Какая-то часть её, любопытная беззаботная девочка, всё ещё хотела знать, кому и как перешёл дорогу владелец десятка сигаретных фабрик, но другая часть понимала, что это совершенно не важно. В её жизни он — лишь потраченный кусочек свинца, ещё одна жизнь на её счету. Она и прежде редко задумывалась над тем, что с ней сделают, если вдруг поймают, а уж думать об этом за мгновение перед преступлением было просто глупо, самоубийственно глупо. Род её занятий и количество жертв тянули на пару пожизненных заключений, если не на смертную казнь, но Кейт это теперь мало заботило: она знала, что выбора у неё нет. Каждый из тех, кто на радиоволнах откликался на название птицы, был равнодушен к собственному будущему по самым разным причинам. Каждый из них знал, как опасна их работа, знал, что если не федеральные власти, то угрызения собственной совести, однажды пробудившейся, жить спокойно им не дадут. Она чувствовала холод бетона даже сквозь резиновый коврик, когда поудобнее устраивалась на крыше. Мало кто смог бы пролежать в такой позе долгое время, но для неё это не составляло труда: она словно превратилась в холодную статую, отлитую из такого же серого камня, как и всё здание. Кейт могла пролежать так много часов, вглядываясь в темноту, расцвеченную мечущимися огнями вывесок и машин. Из подъехавшего чёрного «Ягуара» вышел представительный мужчина, до последнего волоска в идеально ухоженной бороде соответствовавший описанию Фламинго. Она бросила быстрый взгляд на наручные часы, удостоверившись, что клиент оказался донельзя пунктуальным. Что уж говорить, сегодня ей определённо везло: на продуваемой ветрами улице кроме Эвана Сандерса не было ни души. Ей не нужно будет даже волноваться, подгадывая момент, когда все отвернутся или на мгновение оставят его одного. Хорошенько присмотревшись, она привычным движением нажала на спусковой крючок. Ей показалось, что она слышит свист пули, а через мгновение отчётливо услышала глухой стук где-то внизу. Это был словно сигнал, что дело сделано, и, быстро собравшись, направилась к выходу с крыши. Кейт не требовалось смотреть на свою жертву, чтобы точно знать, что маленький кусочек свинца пробил сонную артерию сигаретного магната, что кровь хлещет фонтаном, пачкая дорогое пальто и полированные дверцы машины. Никем не замеченная, Саммерс вскользнула через служебный выход бутика и направилась туда, где длинную улицу так удачно освещали всего пара тусклых фонарей. Где-то позади неё уже можно было отчётливо слышно завывание полицейских сирен, но ей не было до этого никакого дела. Взглянув на часы ещё раз, Кейт ускорила шаг. Через сорок минут в аэропорту Женевы её будет ждать Алекс и самолёт до Дублина.