Пустые мечты

После полного хлопот трудового дня Тео - бывший великий визирь Ибрагим-паша - возвращался домой изрядно вымотанный. Но усталость была ему по-своему приятна, потому что он остался весьма доволен результатами проделанной сегодня работы. А еще потому что знал, что через каких-нибудь четверть часа будет окружен нежной заботой и любовью с нетерпением ожидающей его жены, и сможет отдохнуть душой и телом рядом с ней, в кругу своей семьи. Они уже три года жили во Флоренции. И он, и его жена вернулись к христианской вере и к своим христианским именам. Ее - бывшую служанку гарема Нигяр-калфу - теперь называли Аной - именем, данным ей при рождении ее родителями. Свою дочь Эсманур Тео и Ана окрестили Софией, в честь бабушки со стороны отца. Франческо помог Тео и Нико обосноваться на новом месте и открыть свое предприятие. Теперь они были не только друзьями, но и партнерами. И им сопутствовал успех, во многом благодаря умению Тео завязывать отношения с полезными людьми и неожиданно обнаружившемуся у него коммерческому чутью. Однако он терпеть не мог возиться с неизбежной в таких делах рутиной подсчетов. Но тут оказался кстати опыт Аны, когда-то выполнявшей обязанности казначея в гареме султана. Она взяла на себя контроль над финансовой стороной всех дел своего мужа. И он привык на нее в этом полностью полагаться. Едва он переступил порог своего дома, как услышал топот детских ножек и звонкий голосок: -Это, наверное, папа пришел! К нему из комнаты выбежала шестилетняя девочка с длинными черными локонами. Он наклонился и расцеловал ее. -Папа, ты заметил, что на мне новое платье? - она принялась перед ним кружиться с очаровательной грацией. - Тебе нравится? -София, ты у меня красавица, глаз не оторвать! - воскликнул Тео, любуясь дочерью. Она была вылитая мать, и даже улыбкой и взглядом своих красивых миндалевидных глаз удивительно напоминала Ану. Тут из-за приоткрытой двери на кухню выглянул ее двухлетний брат. Увидав отца, он бросился к нему с радостным визгом. -Иди сюда, Микелино! - Тео поднял мальчика на руки. - Расскажи-ка, чем там у нас занимается мама? -Она стряпает пирожки, такие, как делала ее бабушка, - сообщила София. -А мне не дает, - пожаловался Микеле. -Так ведь они еще не готовы, - объяснила ему сестра. Тео опустил мальчика обратно на пол, и все трое проследовали на кухню, наполненную аппетитным ароматом. Ана с закатанными рукавами и сияющим лицом подошла к мужу, чтобы он чмокнул ее в щеку, как у них было заведено. -Осторожно, у меня руки в тесте, - предупредила она, когда он попытался ее обнять. - Садитесь за стол, я уже почти закончила. Нико и Манолис сегодня не придут? -У них другие планы на вечер, - ответил Тео (его отец и брат жили в доме по соседству). - Нико сегодня принимает гостей... главным образом, одну даму. Кто знает, может, на этот раз он, наконец, женится... хотя я бы очень этому удивился. Пока Ана раскладывала блюда перед мужем и нетерпеливо ерзающими на стульях детьми, Тео не без гордости рассказывал, какие удачные сделки ему удалось провернуть за день. -Какой же ты у меня молодец! А я ведь знала, что у тебя с этим все выйдет! - воскликнула Ана. -Откуда же ты знала? -Просто я знаю тебя. Знаю, что ты справишься с любым делом. Ему была приятна ее похвала. Впрочем, она была им довольна даже когда у него что-то не ладилось, когда он совершал ошибки. Она всегда находила для него действенные слова ободрения и неизменно в него верила. Должно быть, благодаря этому он ни разу не отчаялся, не опустил руки, хотя его порой и угнетало, что он - когда-то второй человек в величайшей в мире империи - вынужден зарабатывать себе на жизнь занятиями в его представлении довольно низкими, и оттого любые неудачи переживал еще острей. Не будь с ним рядом этой женщины, быть может, он не нашел бы в себе сил со всем смириться и принять свою новую жизнь. -Ну а как прошел день у вас? - спросил он. -К нам заходила Кинтия, - отвечала Ана. - Ей пришло письмо от родителей. У них все хорошо. Только вот бедняжка все еще ждет каких-нибудь вестей от брата. Но, кажется, уже и сама не надеется, что ему с его людьми удалось выжить в том плавании. Что ж, пусть лучше привыкает к этой мысли постепенно... Я просмотрела счета, которые ты вчера принес. У меня возникли кое-какие вопросы. Но не будем об этом сейчас. Ты и так утомлен. Обсудим все завтра утром... После ужина София принесла отцу скрипку и попросила его поиграть. Вся семья перешла в большую комнату. Микеле удобно устроился на коленях у матери, София уселась рядом с ними, и Тео исполнил одну красивую мелодию, совсем не ту, которую любил в свою бытность приближенным падишаха. Ту он не играл ни разу с тех пор, как уехал из Стамбула, то ли потому что не хотел, чтобы она навеяла ему воспоминания о прошлом, то ли потому что здесь, во Флоренции им владели совсем другие чувства и настроения, и потому его тянуло совсем к другой музыке. Когда он закончил, София воскликнула: -Я тоже так хочу! Научи меня тоже так! -Не спеши, София - ответил Тео. - Это для тебя слишком сложное произведение. Мы с тобой сперва будем разучивать более простые. А потом дойдем и до этого. Он немного позанимался с дочерью скрипкой. Затем поиграл с Микеле. Потом Ана сообщила ему, что наполнила для него ванну, и он пошел мыться. А оттуда направился в спальню. Ана уже переодетая ко сну, встретила его в ночной сорочке и платке, наброшенном на плечи. -Я только что уложила детей спать, - сказала она. -Как же ты хороша! - воскликнул Тео. -Стараюсь. Я ведь жду одного мужчину, - она игриво улыбнулась. -Вот как? Что за мужчину? Я с ним знаком? -Во всяком случае, я с ним знакома. -Ох уж эти европейские нравы! - шутливо возмутился Тео. - Спешишь выбраться из ванны, чтобы поскорей увидеть любимую, а она тем временем, видите ли, ждет какого-то знакомого мужчину! Я этого безобразия так не оставлю! Он вдруг схватил ее на руки, да так неожиданно, что она вскрикнула. А потом рассмеялась. Но он прервал ее смех поцелуем. Ощутив приятную дрожь пробудившегося желания, он вместе со своей драгоценной ношей направился к супружеской постели... Когда-то ему казалось, что иметь семью, перед которой ему не придется склоняться, в которой он будет лишь мужем и отцом, но не слугой, вечно обязанным, которая будет принадлежать ему так же, как он принадлежит ей, а не возвышаться над ним - когда-то ему казалось, что иметь такую семью для него не более чем пустые мечты. Но теперь у него была семья, действительно ему принадлежавшая, семья, которая любила его без всяких требований и условий. Прежде он об этом мог только мечтать, а теперь это была его жизнь.