Неформат

Заключенный в границы разума, ограниченный своей комнатой, запертый один на один с войной, забытый, отринутый собственным я… Наша война родилась задолго до нас с тобой, и даже если бы знали о том — не изменилось бы ничего, а точнее сказать, нихуя. Изо дня в день таблетки, тесты и новые указания, облечённые в строгий мундир приказа, жестко диктующие, о чём узнать. И если ты чувствуешь, что устал — это ещё, друг мой, достаточно хорошо, в сравнении с тем, что приходит, когда приходится разрушать, стирать, разламывать, добираясь до сокровенного, преодолевая боль и любые препятствия на пути, теряя самого себя и пропадая слишком безумно, отчаянно далеко за гранью, в тайне от самого себя надеясь не только выжить, но и кого-то внутри спасти. Возвращаясь в примерно своё сознание и глядя на тусклый белый больничный свет, думаешь про противостояние, что-то прикидываешь в уме, закидываешься таблетками, спешишь навстречу безликим снам, пусть боль и делит с тобой кровать, позже из сна выбрасывает чьим-то присутствием, воспоминания — не твои — порываются оживать, всё это взламывает тебя, снова ставит на край, заставляет теряться, но не терять, воспоминания изымают — к счастью, успешно, тебя — на восстановление, есть, забываться сном, забывать… «Блядь». Думаешь, что придётся проходить через это снова, и понимаешь, что когда-нибудь это тебя доканает, выжмет до капли, сведёт с ума… «Что поделать, — говоришь себе, сквозь боль улыбаясь, — такая вот, значит, классная у меня судьба». …И это живёт в памяти бесконечно. Не болит, поскольку я слишком живучая тварь, не тянет больше меня ко дну. Новый мир, новых возможностей бесконечность, а мысли, однако, те же — про выживание, про войну. Ту самую мразь, что на всех поделили поровну. А потом — внезапно, сам удивлённый до глубины души — находишь себя в постели, сжимающим чужое запястье и шепчущим «да»… Кто бы сказал мне тогда, перед допросом, что так закончится наша война.