Последний шанс

Ньют зашел ко мне спустя минут двадцать, запыхавшийся и с трудом сохранявший спокойствие. Я была недовольна тем, что вынужденно проторчала тут какое-то время, хотя могла уже узнать все про возвращение ребят, но не могла обижаться на парня, к тому же в тот момент, когда его друзья вернулись из Лабиринта живыми. Я встретила его с улыбкой, на которую повеселевший Ньют ответил тем же. Интересно, на него влияет так только возвращение парней, или наш вчерашний разговор, безусловно сблизивший нас, тоже сыграл свою роль? - Доброе утро. Прости, что пришел с опозданием, были… - затараторил Ньют. Я закатила глаза и перебила его: - Ребята вернулись, да? Как они? Что произошло? - Со всем по порядку, окей? Джефф сказал, ты хотела в душ. Я недовольно нахмурилась. К чему увиливать от ответа? Я все равно все узнаю. Ньют будто прочитал мои мысли, ухмыльнулся и протянул мне руку, за которую я ухватилась и твердо встала на ноги. - Я не стараюсь избегать этой темы, просто это может подождать, ясно? – спокойно объяснил он. - Ясно, - буркнула я, и мы вышли из комнаты. Мы оказались на лестничной площадке, на которой было еще несколько дверей. За одной из них находились ребята, и мне так сильно хотелось узнать, за какой именно. Я знала, что Томасу удастся спастись, но одно дело – верить в это, совсем другое – видеть живое тому доказательство. Лишив меня возможности заняться поисками, светловолосый приютель потянул руку на себя, вынуждая меня идти следом. Мы стали спускаться на первый этаж, где галдели другие парни. Я представила, что они скажут или просто подумают, увидев, как я и Ньют идем рука в руке. От этой мысли стало жарко и неуютно, и я высвободила руку, попутно ощутив, как Ньют попытался сжать мои пальцы. Я шла рядом, стараясь не смотреть в его сторону, но не отставала. Мне действительно было необходимо наконец помыться. Страшно представить, как я выгляжу со стороны. И пахну. Брр. Мы вышли из Берлоги и направились к одной из пристроек. Ньют остановился около двери и неуверенно посмотрел на меня. Похоже, ему было не очень удобно. - В общем, там есть шкаф с полотенцами, возьмешь себе одно, потом бросишь в корзину с использованными, - пробубнил он. – Все необходимое найдешь в душевой. Как… хм, как закончишь, зайди обратно к Медякам, они поменяют бинт. Потом можешь идти к Котелку. Мои брови поползли вверх. - Как к Котелку? – удивилась я. – А как же… - Боже мой, Бина, имей терпение, за завтраком мы обо всем поговорим! – повысив голос, сказал Ньют. – Все, мне нужно идти. С этими словами, вдруг покраснев, парень поспешил удалиться за угол. А я осталась стоять около двери какое-то время, теряясь от услышанного. Как он только что назвал меня? Бина? Разве это вообще возможно? Я думала, приютелям полностью стирают память. Тогда откуда он вспомнил, что раньше звал меня именно так, еще до Лабиринта? Поперхнувшись воздухом, я схватилась за ручку двери и зашла в помещение. Здесь было три комнаты, каждая из которых переходила в следующую. В первой стоял шкаф с полотенцами. Захватив одно с полки, я сняла ботинки вместе с носками и, оставив их здесь, зашла в следующую комнату, служившую раздевалкой. Я стала неторопливо раздеваться, впервые за все время, проведенное здесь, обращая должное внимание на одежду. На мне была серая футболка, черные спортивные штаны и фиолетовая толстовка. Чуть не забыв про повязку на голове, я неуверенно развязала узел бинта, размотала его и бросила поверх стопки с одеждой. Оставив это позади, я зашла в душевую. Тут было четыре светлые кабинки, к моей радости, закрывающиеся на замок. Я повесила на дверцу кабинки полотенце, закрылась и включила воду. Кто бы мог подумать, что ощущение теплой воды на коже принесет мне такое облегчение? Шампунь вызывал жжение в области царапины на виске, но я с легкостью игнорировала это и вспенивала волосы, представляя, какими чистыми они будут. Потом с благоговением наносила на тело мыльную пену и растирала ее мочалкой, пока кожа не покраснела. Затем встала под тугие струи воды и простояла там, наверное, минут пять. Уходить отсюда так не хотелось. Но снаружи меня ждет слишком много дел, чтобы прятаться в душевой и поливать себя из-под душа, пусть это и приносит наслаждение. Тщательно вытеревшись, я бросила полотенце в стоящую в углу раздевалки корзину и надела одежду. Теперь она ощущалась слишком грязной на моем теле, но вряд ли я найду себе замену. Если штаны с футболкой можно будет подыскать в Берлоге, то с нижним бельем будет напряг. Влажные волосы, кажущиеся сейчас черными, я заплела в косу, еще раз осмотрела себя в зеркало, попутно отметив, что теперь мои зеленые глаза будто бы горят ярче, захватила развязанный бинт и нехотя вышла на улицу. В Приюте уже кипела жизнь, несмотря на то, что еще не было завтрака. Приютели сновали из стороны в сторону, разгребали спальные мешки с поляны и громко переговаривались о возвращении ребят из Лабиринта. Их имена трудно было не расслышать во всеобщем гомоне. Томас в одночасье стал местной знаменитостью. Еще раз напомнив себе о том, что у меня есть обязанности, я быстрым шагом, насколько позволяла лодыжка, направилась в Берлогу. Медяк обработал мою рану и вновь забинтовал ее. Когда с медицинскими процедурами было покончено, я поспешила к Котелку на кухню. Сегодня я опять нарезала продукты для сэндвичей, пока парень с удивительной быстротой поджаривал яичницы. Когда за столы стали усаживаться приютели, я помогла повару разлить по кружкам чай, уселась за дальний столик, захватив с собой пару сэндвичей и горячий напиток, и стала ждать бывшего Бегуна. Сгорая от нетерпения, я не заметила, как прикончила один бутерброд. Вскоре появился Ньют. Он выглядел загруженным. Казалось бы, надо радоваться, ведь парни вернулись целыми и невредимыми, но, похоже, что-то было не так. Не успел светловолосый, севший напротив меня, рта раскрыть, как по Приюту прокатился безумный крик боли. Вздрогнув от испуга, я перевела взгляд на Ньюта, который зажмурился и сжал челюсти. Он явно понимал больше, чем я. - Это Алби, - не дождавшись моего вопроса, пояснил парень. - Его ужалили. Я не сдержала вздоха и опустила взгляд вниз. На глаза попался второй бутерброд, и я медленно отодвинула его от себя. Нет, под такие крики я не смогу взять что-нибудь в рот. Ньют, наоборот, набросился на свой завтрак с жадностью, но замер, когда я отодвинула тарелку. Он хмуро осмотрел на меня. Сейчас начнутся упреки. - Я думал, мы вчера все разъяснили? Ты собиралась начать нормально есть, - терпеливо проговорил бывший Бегун, с трудом игнорируя крики Алби, раздающиеся из Берлоги. - Не могу есть... когда такое происходит... - выдавила я. Парень настойчиво пододвинул мою тарелку обратно, да так резко, что она чуть не свалилась со стола. - Что ты творишь? - не выдержала я. - Почему ты это делаешь, я не понимаю? Зачем тебе следить за тем, ем я или нет? Ньют перестал жевать и задумчиво посмотрел на меня. Затем неторопливо доел сэндвич, запил чаем и спокойно выдохнул. - Сам не верю в то, что происходит, но, похоже, подсознательно я помню тебя. То, что творилось внутри меня в этот момент, как только я услышала его слова, нельзя было описать. - Ты сама сказала, мы были друзьями. Значит, мне просто не может быть все равно, - подал плечами Ньют. - Всякое может быть. Надежда, которую до этого я не могла допустить, затеплилась в груди. Только сейчас, в эту ужасную минуту, когда мы были вынуждены как ни в чем ни бывало завтракать под крики мучившегося Алби, я окончательно поняла, что очутилась тут не зря. Неловко откашлявшись, я стала медленно поедать бутерброд. Ньюта такой расклад устроил, и он принялся за яичницу. - Ты обещал рассказать, что произошло, - мягко напомнила я. - У меня мало информации, - с сожалением сказал парень. - Знаю только, что Томас и Минхо вытащили Алби из Лабиринта едва живым, но все-таки живым. Сейчас оба находятся в Берлоге, отсыпаются. Не хочу, чтобы их тревожили любопытные шенки. Я кивнула. - Логично. А что будет дальше? Странный вопрос. Разве у кого-нибудь из нас имелось представление на этот счет? - Надо будет детально разобраться в том, что произошло в Лабиринте ночью. Мы организуем Сбор. Это собрание Стражей, на котором решаются... - Я знаю, что это такое, - с улыбкой прервала его я. - Не трудно догадаться. Что... что будет с Томасом? Вчера Гэлли сказал, что его ждет наказание. Его не изгонят, как Бена? Ньют посмотрел на меня неожиданно недовольным взглядом. - Все с твоим Томми будет нормально, - бросил он, допив чай. - Никого изгонять мы не собираемся. - А Эйден? Его тоже не изгоните? И Томас не мой, - враждебно прибавила я, решительно отодвигая недоеденный сэндвич. Парень прищурился. - Шенк пытался убить тебя, а ты переживаешь за его гребаную жизнь? - Не он пытался убить меня, а Создатели. Ты сам знаешь это. Он вздохнул и покачал головой. - Ребят будет трудно убедить не изгонять его за такой поступок. Но я попробую. Я облегченно выдохнула и подавила желание сжать в благодарность его ладонь, лежащую на столе в нескольких дюймах от моей. Может быть такое, что он думал о том же? Взгляд его темных глаз опустился на наши руки, лежащие рядом друг с другом. Надо перевести тему. - Значит, я снова торчу на кухне, а ты разруливаешь проблемы, пока Алби… - крики его, стихнув на несколько мгновений, возобновились, - пока он не в состоянии? Его губы скривила усмешка. - Правильно подмечено, ш… Черт, тебя и шенком-то не назовешь, ты девчонка. Я встала из-за стола и сложила нашу посуду в одну стопку. Мне не очень нравилось убираться и мыть тарелки, но помочь или ухаживать за Ньютом я хотела. - Не велика беда. Кажется, вчера Томас предложил называть меня Чайником. - Нет, ты Бина, - сказал вдруг парень уверенно, когда я сделала несколько шагов в сторону кухни. Услышав это, я резко обернулась и чуть не уронила пустые стаканы. Держи себя в руках, Сабина, - приказала я себе. Выдавив улыбку, я кивнула. - Хорошо, Бина – мне нравится. С этими словами я понесла посуду к раковине. Вскоре приютели закончили с завтраком и разбрелись по своим делам. Я приступила к мытью посуды. Я бы сказала, что это был еще один обычный день, полный забот на кухне и коротких разговоров с Котелком, но атмосфера во всем Приюте была слишком напряженной и угнетающей. Крики и стоны Алби не стихали дольше, чем на пару минут. От этих ужасных звуков нельзя было отгородиться или спрятаться. Но все вокруг ничего не делали, только бросали жалостливые взгляды на Берлогу. Да и что мы могли сделать? Когда пришло время ужина, Котелок сказал, что я могу быть свободна на сегодня. Я без желания запихнула в себя порцию макарон с мясом. В этот раз я сидела за столом с Чаком, который ел быстрее обычного, словно торопился куда-то. - У тебя что-то случилось? – участливо спросила я, допивая стакан воды. – Куда ты спешишь? - Хочу отнести Чайнику еду, - пояснил он с набитым ртом. - Томасу? Чак кивнул в ответ. - Давай я тебе помогу? – грех было не воспользоваться случаем и не попытаться встретиться с Томасом. Мальчик снова кивнул, и, пока он заканчивал с трапезой, я взяла на кухне еще одну порцию и стакан воды. - Ты знаешь, где он сейчас? – спросила я, держа в руке стакан, который мне торжественно доверил нести Чак, выхватив из моих рук тарелку. - Около Жмуриков засел. - Жмуриков? – непонимающе нахмурилась я. - Типа кладбища. Идем. Мда, Томас выбрал прекрасное место для времяпрепровождения. С другой стороны, там он смог отгородиться от любопытных приютелей. Возможно ли то, что в лесу крики Алби слышатся намного слабее? Проходить через лес для меня теперь довольно сложно, потому что я сразу вспоминаю, как вчера на меня напал… ПОРОК. Фактически это было так. Интересно, что заставило их передумать и оставить меня в живых? Мы нашли его лежащим на кособокой скамейке с подложенными под голову руками. Сначала я подумала, что он спит, и остановилась в нерешительности, но Чак нетерпеливо закатил глаза: - Брось, он не дрыхнет. Как под такие крики уснешь? Что ж, в самую точку сказал. Услышав нас, Томас выпрямился и сел посередине. Боже мой, на нем живого места не было. Лицо и руки покрыты ссадинами и синяками. Страшно предположить, что он пережил в стенах Лабиринта. Его взгляд, остановившийся на мне, выражал удивление и радость одновременно. Я ответила ему улыбкой и села рядом. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но присевший рядом Чак отвлек его, водрузив Чайнику на колени тарелку с ужином. Томас перевел взгляд на Чака, потом на эту тарелку. - Спасибо! – протянул он с жаром и, схватив в руку вилку, стал набивать рот макаронами с мясом. – Как мне этого не хватало! – с трудом проговорил он. Увидев протянутый мною стакан, он забрал его, сделал гигантский глоток воды и снова принялся уминать еду. Я тихо хихикала, когда же Чак смотрел на проголодавшегося приютеля с отвращением. - Фу, ну ты и жрешь, смотреть противно, - фыркнул он, усаживаясь на скамейке удобнее. – Прямо как оголодавший свин, уминающий свой плюк. - Не придирайся, - проворчала я. Томас сделал несколько глотков. - Как смешно, - с легким намеком на сарказм отозвался он. – Пошел бы повеселил гриверов, то-то они бы обхохотались. Я увидела, как на лице Чака появилось выражение обиды, и ткнула Томаса локтем в бок. Он чуть не выронил вилку и пристыжено посмотрел на мальчика. - Прости, - буркнул брюнет. - Ничего. Ты напомнил кстати. О тебе теперь весь Приют гудит. Забыв донести до рта вилку с нанизанным на нее куском мяса, Томас выпрямился. - Что за чушь? - Глупее вопроса не слышала, - приглушенно сказала я, поставила стакан рядом с парнем и забралась на скамейку с ногами. Чак кивнул мне и перевел на Томаса красноречивый взгляд «ты из ума выжил?». - Дай-ка подумать. Во-первых, ты поперся в Лабиринт несмотря на запрет, да еще и на ночь глядя. Потом тебе стукнуло в голову превратиться в человека-обезьяну, и ты пошел прыгать по лианам и развешивать людей на стенках. Дальше. Ты стал первым, кто провел целую ночь за пределами Приюта и остался в живых. И напоследок угрохал четверых гриверов. Подумаешь, невидаль. Вот не могу понять, с чего бы это нашим кумушкам трепать языками. К концу своеобразной тирады Томас выглядел смущенным, а я, уверена, шокированной. - Что? – вырвалось у меня. Я перевела на Томаса непонимающий взгляд. – О чем он? Человек-обезьяна? Лианы? - Ну, я подумал, что не могу оставить Алби одного, времени на раздумья не было. Я спрятал его в зарослях лиан на стенах, - сконфужено проговорил Томас. - А каким образом ты гриверов убил? – тихим и восторженным голосом просила я. - Я никого не… - Минхо утверждает другое, - прервал его Чак. – Говорит, видел, как ты проделал фокус «выжди-и-увильни», и тоже решил им воспользоваться. - Фокус? – Томас закатил глаза. – Его любой идиот смог бы проделать! - Ой, вот только не надо скромничать! То, что ты провернул – просто невероятно. Вы оба, ты и Минхо. Мне оставалось переводит взгляд с одного на другого и слушать их спор, из которого стали проясняться новые подробности. Так бы я, может, узнала еще что-нибудь, только Томас вдруг швырнул пустую тарелку на землю и воскликнул: - Тогда почему мне так паршиво, Чак?! Чак вместо ответа сцепил ладони, опустил голову и едва слышно прошептал: - Потому же, почему нам всем паршиво. Смотреть, как мрачнеет и сжимается мальчик, было невыносимо, и я перевела взгляд на лежащую на земле тарелку. Тишина была неловкой. Она давила и заставляла чувствовать себя ужаснее с каждой минутой. Я не знала, что сказать или сделать, чтобы разогнать этот, казалось, загустевший и напряженный воздух. Через какое-то время к нам пришел бледный и опустошенный Ньют. При его виде мое сердце заныло еще сильнее. Парень уселся на землю напротив скамейки, и я поборола желание сесть рядом и обнять его. Лишь понадеялась, что между мной и Томасом достаточно приемлемое расстояние. Похоже, Ньют считает, что я стремлюсь дружить не только с ним. Но сейчас все это не было важным. - Думаю, худшее позади, - пробормотал Ньют. Конечно, он об Алби. – Бедняга теперь продрыхнет дня два, а потом все наладится. Ну, будет покрикивать время от времени. Ужасно, с каким напускным равнодушием он говорит это. Но что им еще остается, как не храбриться? Слезами горю не поможешь. - Ньют, что это такое – Превращение. Серьезно, никак в толк не возьму. - А ты думаешь, мы возьмем? – выпалил Ньют, шлепнув ладонями по коленям. – Все, что нам, на фиг, известно – это если гривер воткнет в тебя свою долбанную иглу, то ты должен либо получить шприц грив-сыворотки, либо отдать концы, - на этих словах я почувствовала, как на затылке зашевелились волосы от ужаса. – Если получишь сыворотку, то у тебя все тело идет вразнос, дрожишь, как в лихорадке, кожа вздувается и становится дурацкого зеленого цвета, а еще весь облюешься на фиг с ног до головы. Ну что, хватит с тебя объяснений, Томми? Эта вспышка напугала и расстроила меня, но это было ожидаемо. Когда твой друг находится в таком ужасном состоянии, как можно быть спокойным? Я удивлена, как он вообще смог нормально разговаривать со мной утром. - Да нет, я знаю, это паршиво – видеть, как твой друг мучается, но я хочу знать, что происходит по сути, - не сдавался Томас. – Почему вы называете это Превращением? Ньют вздохнул и ссутулился. - Оно возвращает воспоминания. Не все и не полностью, только обрывки, но это настоящие воспоминания о том времени, что было до прибытия в это долбаное место. У любого, кто подвергся Превращению, потом начинаются выверты, хотя обычно все идет не так худо, как у бедняги Бена. Это как будто тебе возвращают твою прежнюю жизнь, а потом тут же забирают обратно. У меня мурашки пошли по коже. Ньют говорил так, будто сам прошел через это. Но, насколько я знаю, гриверы не жалили его. Я бы знала. Он бы вспомнил меня. - Ты уверен? – спросил взбудораженный Томас. - Ты о чем? В чем я должен быть уверен? – непонимающе нахмурился Ньют. - Они становятся такими, потому что хотят вернуться в свою прежнюю жизнь или потому что впадают в депрессию, когда осознают, что эта самая прежняя жизнь ничуть не лучше нынешней? Мне стало дурно от понимания того, что Томас попал в самую суть. Я была уверена, что его второе предположение ближе к истине. Если они помнили вспышку, они бы не захотели возвращаться. Многие из них. Не желая и будучи не в состоянии больше сидеть, я встала на ноги и медленно прошлась Ньюту за спину. Пока я была в поле его зрения, бывший Бегун не сводит с меня взгляда. В его глазах мелькнула искра догадки, и я поняла, что меня ждут новые вопросы. Я встала позади него и скрестила руки на груди. Глянув на Томаса, я наткнулась на его озадаченный взгляд, но парень быстро отвернулся к Ньюту, ожидая ответа на свой вопрос. - Шенки никогда по-настоящему не рассказывают, через что прошли. Они просто… становятся другими. Неприятными какими-то. По Приюту бродит пара-тройка таких, но я предпочитаю держаться от них подальше. Станешь тут неприятным, когда ты вспоминаешь достаточно, чтобы пребывать в ужасе, но не можешь сказать об этом, потому что ПОРОК не позволяет. - И не говори, - подал голос молчавший до этого Чак. – А самый гадостный из всех – это Гэлли. - Есть какие-нибудь новости о девушке? – спросил вдруг Томас. Я удивилась резкой смене темы и сдержала улыбку. Он не может не беспокоиться о Терезе. – Я видел там, на втором этаже, как Медяки кормили ее. - Нет, - ответил Ньют. – По-прежнему в гребаной коме, или что там оно такое. Иногда несет какую-то ахинею, будто во сне. Она ест, выглядит вроде нормально. Все это как-то… странно, в голове не укладывается. Томас промолчал немного, прежде чем посмотреть на меня. - А ты что там делала? Я видел тебя на соседней койке. И что кстати с твоей головой? Я усмехнулась. - Вчера случился неприятный инцидент, - уклончиво ответила я. – Надо было обработать царапину. Ньют вдруг обернулся и вопросительно посмотрел на меня. Почему я не сообщаю об Эйдене? А зачем? Я пожала плечами и ответила ему тем же взглядом. Ньют закатил глаза и отвернулся. - Ладно, следующий пункт: что делать с нашим Томми. Томас вздрогнул от удивления. - Что? Что делать со мной? Ты о чем? Бывший Бегун выпрямился и медленно потянулся, словно только что встал с постели. - Ты поставил всю деревню вверх тормашками, шенк долбанный. Половина приютелей считает тебя Богом, остальная половина мечтает сбросить твою вонючую задницу в дырку Ящика. Так что нам есть о чем потолковать. - Ну так о чем? - Терпение, - наслаждаясь волнением Томаса, сказал Ньют. – Узнаешь завтра. - Завтра? Почему? Светловолосый вздохнул. - Я созвал Сбор. Ты тоже придешь. Ты, черт побери, - единственный вопрос повестки дня. Сказав это, Ньют отвернулся от Томаса и направился прочь из леса. Проходя мимо, он схватил меня за запястье и вынудил идти за собой. Не знаю, почему, но мне стало страшно. Я решила не противиться. - Отпусти, мне больно, - тихо сказала я, смотря ему в спину. – Я и так иду за тобой. Ньют разжал пальцы и продолжил идти. Когда до опушки оставалось несколько шагов, Нют вдруг повернул влево и продолжил идти, заводя меня в густую мрачную чащу. Страх и волнение топили меня. Наконец, мы остановились. Я инстинктивно приблизилась к широкому стволу дерева, словно могла, если что, спрятаться за ним. Ньют стоял поблизости, скрестив руки на груди и буравя меня внимательным взглядом. - Ты знаешь больше, чем стараешься показать, - сказал он. Весьма проницательно. – Вчера мы не договорили, ты не ответила на один мой вопрос. - Какой? – тихо спросила я, опустив ладонь поверх шершавой коры. Парень проигнорировал меня. - Ты сказала, что не являешься частью эксперимента. Значит, в твоей голове нет той хрени, которая блокирует воспоминания. Значит, ты помнишь все, - боже мой, почему он говорит все так… правильно? – Вообще у меня дохрена вопросов, но, пожалуй, я начну с главного: как и зачем ты тут оказалась? Я опустила взгляд вниз и уставилась на свои ноги. Солги. Солги. Господи, так стыдно. - Я все еще… - Мля, да хватит уже тайн, Сабина! – рявкнул Ньют, перебив меня. – Неужели нельзя сказать нормально?! От его крика я испугано вздрогнула и затравлено посмотрела ему в глаза. Я видела, он жалеет, что сорвался и закричал, но парень ничего не сказал. Жажда правды и отвращение к тому, что я ничего не объясняю, затмевала все остальное. Я вздохнула и немного расслабилась, убедившись в том, что он не вспылит еще раз. Найдя удобное место между корней дерева, я села на мягкую траву. Ньют, недоверчиво посмотрев на меня, сел рядом. - Хорошо, - выдохнула я. – Хорошо. Черт, почему я просто не могу ему сказать? Что сложного в том, чтобы говорить правду? Я боюсь. Боюсь напугать его. Открыться. - Хорошо, - вырвалось у меня снова, и я сжалась, наткнувшись на яростный взгляд светловолосого. Если я скажу «хорошо» еще раз, мне несдобровать. – Я здесь из-за тебя. - Из-за меня? Его брови поползли вверх. Мне захотелось смеяться, потому что это выражение лица мне было хорошо знакомо. Не то, чтобы Ньют часто выглядел удивленным рядом со мной до Лабиринта. Скорее, он любил показывать, что удивлен, поощряя меня тем самым и убеждая в том, что я могу изумлять его. Почему я помню такие глупости? - Еще до Лабиринта…- я сцепила свои пальцы, чтобы скрыть их дрожь, - я говорила, мы были друзьями… Я прибыла сюда… потому что хотела быть рядом с тобой. Вот и все. Он покраснел? Или мне это только кажется? Нет, его щеки поалели, хотя потрясение все еще не сошло с его лица. Эмоции быстро сменяли друг друга, и я будто бы смотрела странное слайд-шоу. Ньют хмурился, бледнел и выглядел непонимающим. Это тоже редкость. Он всегда был смышленым. - Погоди, - наконец выдавил он. – То есть ты вот так просто запрыгнула в Ящик и оказалась здесь? Просто чтобы скакать тут рядом со мной, вспоминая старую дружбу? Грубовато. Я вздохнула и закатила глаза. Но моя бравада быстро улетучилась. Я обняла себя за плечи, почувствовав необъяснимый холод. Пора сказать всю правду. - Есть еще кое-что. - Не тяни, - хмуро кивнул Ньют. Это легкое движение разом лишило меня всяких сомнений. Я сейчас выдохну и скажу это. Все просто. - Дело в том, что я скоро сдохну. Поэтому я запрыгнула в чертов Ящик и оказалась тут.