Есть ли сердца у призраков

Оримнея, Высокие Волны Леди Женевьеве Мартине Блант       Жюли!       Здравствуй, моя милая! Прости, что не ответила на твоё последнее письмо. Я как раз собиралась, но мама неожиданно нашла мне… мужа. Я и сама удивлена.       Не знаю, что мне делать. Я не понимаю совершенно ничего, в голове целый рой мыслей. Помолвка состоится седьмого ноября. Всё равно мама пригласит тебя и всю твою семью на ноябрьский бал, так почему бы вам не приехать заранее? Прямо сейчас?       Ты так нужна мне. Приезжай, ради бога, иначе я просто сойду с ума.       Не стала рассказывать подробности о моем женихе и о наших отношениях с ним (хотя, в общем-то, рассказывать и нечего), потому что надеюсь на твое скорое появление.       Передавай привет матери, Эммету, Элмеру, Миранде и поцелуй от меня малютку Юстаса.       Жду тебя в Этелиарсе. Ариана Лэриэн Лейтс Осториан Оримнея, Этериарс       Принцесса вздохнула и отложила перо. Только бы Жюли приехала! С Женевьевой Блант и её семьёй она знакома была, кажется, с самого рождения. Бланты всегда были близкими друзьями Осторианов, а кроме того отец Жюли погиб за два месяца до её рождения, сражаясь плечом к плечу с королём Дареллом. Недавно у старшего брата Жюли и его жены родился очаровательный мальчик, которого назвали Юстасом ― в память об отце.       Вот как-то так и получилось, что девочки играли и дружили с самого рождения, и Женевьева (или Жюли, как её называла Ариана) стала для принцессы чем-то светлым и естественным среди лицемерия и подлости двора.       У Арианы было всего три друга на свете: Нора, Жюли Блант и Эрик Крэнфорд. Она вновь вдохнула и взялась за перо. Оримнея, Долина Роуд Лорду Эрику Джону Крэнфорду       Дорогой Эрик!       Мама сказала, что неделю назад вы с Робертом вернулись из своего очередного похода. Ты мог бы и написать мне об этом!       В общем, королева уже наверняка строчит тебе приглашение на ноябрьский бал, но я хочу пригласить тебя первая. Так вот, приглашаю. Будь добр, приезжай. И Роберта бери, конечно. И не к первому ноября, а прямо сейчас, пожалуйста. У меня есть небольшая проблема, в которой нужно разобраться. Дело в том, что, пока ты колесил с моими братьями, Винсом и Эдом, по миру, я собралась замуж. Вернее, меня мама собрала.       Я соскучилась по тебе страшно. Только что написала Жюли. Может, и она вырвется пораньше. Буду безумно счастлива увидеть вас обоих.       Передавай привет Роббу. Он, наверное, уже очень вырос! Любящая тебя Ариана Лэриэн Лейтс Осториан. Оримнея, Этелиарс       Эрик и Роберт Крэнфорды шесть лет назад лишились отца, который умер от свирепствовавшей чумы, а их мать покинула этот мир и того раньше ― когда рожала Роберта. Так мальчики и остались одни. Ну не то чтобы мальчики: Эрик был двадцатилетней высоченной каланчой. Роберту, правда, было всего десять, но он для своих лет был довольно крупным и рослым и обещал вырасти настоящим красавцем. Эрик очень любил брата и боялся оставлять его на время своих походов в долине Роуд на попечение многочисленной прислуги, поэтому брал его с собой.       Господи, ну пусть приедут они оба. От Высоких Волн и Долины Роуда до Этелиаса примерно одинаковое расстояние, хотя находятся они в прямо противоположных концах: Высокие Волны ― на юге, Долина Роуд ― на севере. Ариана пошлёт туда и туда своих самых быстрых гонцов.       Самая приятная часть была сделана — оставалась наименее приятная. Каждый месяц Ариана по настоятельной просьбе королевы должна была писать вежливые письма доброй половине молодых дворянок Оримнеи. Это называлось «поддерживать светское общение». Что ж, было, в общем-то, не так ужасно: их, в конце концов, не так много, да и большинство были довольно приятными девушками. Большинство, но не Джетта Гарднер.       Гарднеры были одной из старейших семей Оримнеи наряду с Осторианами и с теми же Блантами. И одной из самых отвратительных, вы уж поверьте. Ариана точно не знала, почему у монаршей семьи с Гарднерами всегда были натянутые отношения. Но были, это точно. Каждый раз, когда по каким-то большим праздникам вся дворянская Оримнея съезжалась в замок Этелиарса, королева Анамария презрительно закатывала глаза, лишь только в зал входила семейка Гарднеров. Потом, впрочем, она начинала любезно улыбаться и рассыпаться в комплиментах красоте дочерей Гарднеров, Хенритте и Джетты, мужественности отвратительного, хоть и красивого, сыночка Гарднеров, Питера, и, собственно, чему-нибудь там ещё старших Гарднеров.       В общем-то, они спокойно жили у себя на западной части Лилиэнского полуострова, считали свои деньги, которых, наверное, было не так уж много, и все были счастливы.       Пока в один жуткий день четыре года назад Нортенгем не сгорел дотла, и в пламени не погибли Д’Эрден-Ройсы.       Все до одного.       Пока весь Север остался без хозяев.       Тогда они заявили, мол, триста лет назад наш прапрапрапрапра…дедушка, какой-то там Седрик Гарднер, был в родстве с Ройсами. Даже бумагу предъявили. Так Гарднеры начали править Севером и, соответственно, стали одной из самых могущественных семей Оримнеи. Ну а Джетта Гарднер была просто отвратительна. Год назад её выдали замуж за Рональда Роудмана, тридцатилетнего богатого старикана, но это ничуть не смутило её. Письма Джетты так и дышали гордостью: вот, посмотрите, я замужем за богатейшим человеком, мои родители правят всем Севером, и денег у нас столько, что можно спать на них.       Ариана ненавидела её.       Она ненавидела писать ей до тошноты вежливые письма.       Она не будет их писать, хватит!       Но, как и всегда… Оримнея, Лилиэн Джетте Джулии Сеймс Гарднер       Дорогая леди Джетта…

***

      Письма были написаны, гонцы ― разосланы. Эддард Эйдриан и Рейнар Джордейн сегодня, слава богу, уехали на охоту, и женская часть монаршей семьи была предоставлена самим себе. Ариана толком не знала, зачем, но встала и отправилась к матери в покои.       Королева Анамария сидела за столом в своем кабинете и что-то писала. Видимо, сегодня день такой – все пишут. Присев в поклоне, Ариана обратилась к матери: ― Доброе утро, мама. ― Доброе утро, дорогая, ― подняла Анамария уже усталые, несмотря на утро, глаза. ― Чем Вы занимаетесь? ― спросила принцесса, присев на стул рядом с матерью и заглянув ей через плечо. ― Пишу приглашения на ноябрьский бал. ― Боже, какая скука, ― улыбнулась дочь. ― Согласна с тобой, моя милая, ― подняла голову королева. ― Сегодня воскресенье. Ты не забыла написать письма?       Принцесса покачала головой. ― Прекрасно, ― довольно кивнула Анамария и вдруг насторожилась, ― а Джетте? ― Ах, мама, да, ей тоже! ― с раздражением воскликнула Ариана. ― Хотя с большим удовольствием я бы не писала ей ни строчки. Зачем это вообще нужно? Гарднеры нам не друзья! ― Прекрати немедленно, ― строго взглянула королева на дочь, ― не друзья, и что? Даже по отношению к врагам мы обязаны соблюдать правила вежливости. А Гарднеры не враги. Пока ещё, — тихо-тихо выдохнула Анамария, но так, чтобы принцесса не услышала. — Они просто «не друзья». ― Ладно, ― вздохнула девушка. ― Скучно здесь. Я пойду в сад гулять, вы позволите мне? ― Хорошо. Только будь осторожна и возьми с собой кого-нибудь из служанок, ― привычно предостерегла мать, прекрасно зная, что дочь даже не услышала её. ― Ненавижу писать письма этим Гарднерам, ― тихонько прошипела королева, убедившись, что Ариана уже не может её услышать.

***

― Я надеюсь, всем всё ясно? ― холодно спросил высокий седой мужчина.       За столом сидели две красивые женщины, очень похожие друг на друга. С первого же взгляда можно было понять, что это мать и дочь. Обе красивые, светловолосые, будто близняшки, только одна старше другой. Сидели они спокойно, прямо, не ломаясь и не пытаясь изображать из себя что-то. Это благородная выдержанность была в их крови. Они медленно, неторопливо кивнули, отвечая на вопрос мужчины.        Молодой человек лет двадцати, сидевший у самого окна и мрачно смотрящий на улицу, был также очень похож на женщин. Только не было в его лице материнского благородства. Черты были искажены невыразимой мукой и презрением к самому себе. Он нетерпеливо повернулся и вскочил. ― Я не понимаю, почему ты так упорно отказываешь мне, отец! ― громко спросил он, и на его правильном лице изобразилось страдание. ― Наши планы хорошо продуманы, и в них совершенно не вписывается твоя помолвка с младшей девчонкой Осторианов. Я думал, мы уже достаточно обсуждали это. ― Почему ты не хочешь понять?! Союз с Осторианами только усилит нас, и… ― Я уже сказал, ― ледяным голосом прервал отец сына. ― Этого не будет. Скоро мамочка и папочка Арианы найдут ей какого-нибудь плешивенького лорда, объявят помолвку, но замуж она за него так и не выйдет – не успеет. Если до апреля, когда у нее день рождения, мы успеем совершить задуманное, ко дню своей свадьбы она уже будет мертва. ― Позволь мне сделать ей предложение… ― Нет! ― твёрдо сказал мужчина. ― Нет. Ты не будешь помолвлен с этой девчонкой. И довольно об этом. ― Отец, я могу идти? Хочу посмотреть, как Александрия, она ведь простужена, ― спросила белокурая Хенритте, вставая. ― Конечно, иди, побудь с дочерью, ― кивнул Мейсон, ― и ты, Соррель, можешь идти. Джетте ни слова. Эта глупая девчонка не умеет хранить секреты, ― обратился он к жене.       Женщины вышли, не проронив ни слова, а блондин вновь сел и уставился в одну точку. ― Я не понимаю твоей одержимости этой ничтожной девчонкой, ― сказал отец, сев рядом с сыном, ― когда Эмилии Осториан исполнилось одиннадцать, помнишь, я предлагал тебе жениться на ней. Почему ты не захотел тогда? Почему хочешь сейчас? Только не говори, что чувствуешь что-то к ней, я все равно не поверю. ― Хочу. Какая разница, ведь она уже будет мертва через полгода. Не все ли равно, почему? ― наконец обернулся Питер к отцу, и его голубые глаза заблестели. ― Нет, не всё равно. Тебе уже давно пора жениться, я согласен. Двадцать четыре, как-никак. Что ж, давай найдем тебе невесту. Листнийский король, который вместе с нами будет проворачивать это дело с Осторианами, и поможет свергнуть их, с удовольствием отдаст тебе одну из своих многочисленных сестёр. ― Я хочу жениться на Ариане Осториан, ― процедил сквозь зубы парень. Гарднер-старший вздохнул и, покачав головой, вышел. — И я женюсь.

***

      Звёзды падали. Срываясь вниз, чертили небо золотистыми полосками, сверкая в своем падении еще ярче, чем в покое. Будто хотели, чтобы их запомнили. Иногда девушке казалось, что эти далёкие маленькие огоньки - не что иное, как души людей. Добрые и прекрасные светят ярко и открыто. Завистливые и мелочные — тускло и мерцают, будто боясь погаснуть. Но ведь и они светят, значит, есть и в них добро. Можно было смотреть на звёзды всю ночь, но наступал рассвет, и они исчезали. А принцессе всегда так хотелось даже в самый солнечный день иметь где-то у себя кусочек таинственного и манящего тёмного неба.       Ариана любила лежать вот так, на траве, по вечерам. Вместе с Норой, которая тихонько дышала рядом. Она любила ночное небо. Звездный свет всегда казался ей загадочным, тихим и недостижимо прекрасным.       Светом памяти.       И вновь Ариана вспомнила бледного черноволосого юношу.       Ей всегда хотелось быть выше, ещё выше. Тянуться к небу что есть силы, чтобы, наконец, коснуться звёзд.