Есть ли сердца у призраков

― Вот и встретились, ― самодовольно улыбнулся Гарднер, подойдя к потрясенной принцессе. ― Вы? ― изумлённо прошептала Ариана.       Ничего удивительного в этом не было. Она могла бы догадаться с самого начала, если бы чуть побольше думала головой. А теперь… это конец, наверное. Питер Граднер никогда не простит принцессе того унизительного отказа. Теперь она целиком и полностью его. ― Тебе идет страх, ― зловеще проговорил он. ― Я не боюсь, ― слишком поспешно ответила девушка. ― Неужели? ― хитро улыбнулся Гарднер. ― Но дело не в том. Наверное, тебе хочется узнать, зачем я похитил тебя. Я удовлетворю твое любопытство, ― блондин сел в кресло прямо напротив Арианы и довольно посмотрел на нее, ― скоро этим мирком буду править я. Я. ― Этого не будет.       Сердце готово было разорвать грудную клетку, но голос принцессы каким-то чудесным образом оставался спокойным.       Себастьян мельком взглянул на нее; он казался уравновешенным и безразличным, но в глубине его глаз Ариана увидела нарастающую панику. Какого цвета у него глаза, девушка не могла понять: для синих они были слишком светлыми, для серых ― тоже. Ну не белые же они?... ― Посмотрим, ― омерзительно улыбнулся Гарднер, ― посмотрим. Полагаю, тебе я могу рассказать, ведь отсюда ты никуда больше не выйдешь. Твои ненаглядные сёстры не смогли никуда уехать: наши люди им не дали. Все они вернулись в столицу. Теперь вся, подумай только, вся твоя семейка собралась в Этелиарсе. Им некуда спрятаться. Им некуда сбежать, ― говорил Питер, растягивая слова, пробуя их на вкус. ― И когда через месяц наша армия дойдет до столицы, то чик! ― Гарднер хлопнул ладонью по столу. ― Мы прихлопнем их. Всех до одного. Кровь отлила от лица девушки; ноги подкашивались. ― Теперь, собственно, скажу, что мне нужно непосредственно от тебя, ― поднял брови Питер, ― будь моя воля, я просто бы перерезал всех вас, до одного, но отец говорит, что, мол, народ любит их, начнется бунт, ― с отвращением говорил мужчина, ― так что план другой: твою мать, отца, Кариану, Эмилию и братьев режем; ты же, как самая любимая народом благословенная принцесса, остаешься жива и публично отрекаешься от престола. За неимением наследников трон остается пустым, и на него сажусь я ― представитель самой могущественной семьи Оримнеи. Ну а тебя мы убиваем, ― сказал он, чуть помолчал, а затем издевательски улыбнулся. ― Уже можно аплодировать. Но аплодисментов не было; в зале стояла полная тишина. ― Ну что ж, ― расстроенно произнёс Питер, ― очень жаль, что ты не разделяешь моего энтузиазма. А впрочем, это неважно. Иди к себе и подумай. Завтра я снова вызову тебя, ― Граднер махнул стражам и отвернулся, показывая, что разговор окончен. ― Я завещаю вам… Завещаю быть сильными. Что бы ни случилось, помните, что вы по крови и по праву рождения – королевы Оримнеи. Помните о своем благородстве. Будьте милосердны и великодушны. Если меня не станет, исправьте мои ошибки. Я люблю вас больше, чем вы можете представить. ― Мне не о чем думать, ― холодно проговорила принцесса. Питер повернулся к ней, недоумевающее разглядывая. ― Не о чем? ― усмехнулся он. ― Посмотрим, как ты заговоришь, когда я приведу сюда твою ненаглядную сестренку Кариану и замучаю ее у тебя на глазах. - Помните – в этой войне важнее всего будет сохранить свою власть. Сохранить монарший дом. ― Мне всё равно, ― выговаривая каждую букву и сжимая зубы, произнесла принцесса. ― Даже если Вы приведете сюда мою мать, я отвечу Вам то же самое. ― Мамочки! Я уже боюсь, ― рассмеялся Питер. ― Ну, хорошо. Если тебе так не нравится этот вариант, я предлагаю другой. Отец против него, но мне плевать. Итак, это твой шанс остаться живой. Мы убираем всех твоих родных, а ты просто выходишь за меня замуж. Так даже лучше. Я приду к власти законным путём, а ты будешь королевой, ― Питер встал и подошел к девушке на расстояние вытянутой руки. ― Видишь, как я милостив. В этом случае я подарю тебе жизнь. ― Такая жизнь мне не нужна, ― произнесла принцесса, холодно посмотрев в глаза Гарднеру. Несколько секунд он молчал, а потом вдруг закричал так, что, казалось, сейчас у девушки лопнут уши. ― Стража! Немедленно убрать из её камеры всю мебель! Не давать еды! ― покрасневший Гарднер наклонился над Арианой и хрипло произнес: ― Я заставлю тебя быть послушной. Девушка хотела ответить что-то, но почувствовала на своем локте руку Себастьяна, который быстро и уверенно тащил её к двери, иногда отрывая от земли. Когда они вышли, он, наконец, отпустил девушку. Несколько секунд они шли молча, потом мужчина вдруг остановился и спросил: ― Вы были знакомы и раньше? ― Да… ― ответила девушка, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. ― Почему он так ненавидит Вас? ― Он просил моей руки, а я отказала ему, ― прошептала принцесса, едва дыша. Себастьян внимательно взглянул принцессе в глаза, а потом резко повернулся и пошел дальше. Чтобы успевать за ним, девушке приходилось почти бежать. У дверей в камеру стояли другие солдаты. ― Чёрт, ― тихо выругался Себастьян. ― Это нелюди. Не злите их. Принцесса только кивнула, все никак не придя в себя. ― Снимай плащ, ― сказал один из солдат. ― Какая в этом необходимость? ― подняла брови Ариана. ― Приказ господина. Помня, что с этими людьми лучше не спорить, принцесса развязала тесёмки и отдала плащ солдату. ― Я заберу его, ― холодно сказал Себастьян, и солдаты передали плащ ему.       Дверь открылась, и принцессу обдало холодом; отсутствие мехового плаща ощущалось очень остро. Дверь захлопнулась, и по коже девушки прошел холодок. Камера была абсолютно пустой, только в углу лежал тонкий матрас. Было темно, лишь где-то далеко, в коридоре, за железной дверью и решеткой, горел факел.       Ариана, обняв себя руками, села на ледяной каменный пол под окном. Там, внизу, гулко шумели волны, разбиваясь о древнюю скалу. Холод пролезал под складки платья; ледяной сквозняк продувал насквозь. ― Ну же, будь сильной, ― прошептала она в тишине, утирая слезы.