Есть ли сердца у призраков

Весь следующий день и всю ночь принцесса провела в камере, трясясь от холода и хоть как-то пытаясь согреться. Она ходила, приседала, сидела неподвижно, обхватив себя руками, — ничего не помогало. Холод. Холодхолодхолод. Везде. Есть хотелось жутко. Вечером второго дня ее пребывания здесь стража поменялась, и через полчаса вошел Себастьян. Дверь за ним захлопнулась. — Добрый вечер. Все хорошо? — холодно поинтересовался он. — Все просто замечательно, — ехидно ответила девушка, посильнее обняв колени. Мужчина смерил ее снисходительным взглядом: именно так смотрят на маленького ребёнка, говорящего всякую ерунду. — Возьмите, — сказал он и протянул девушке кусок хлеба, при виде которого её голова закружилась и в животе предательски заурчало. — Благодарю, мне не хочется, — тихонько проговорила она, опустив глаза и собирая последние остатки гордости. — Не глупите, — произнес Себастьян, положив хлеб на матрас, — Вас могут не кормить ещё много дней. Ешьте, пока есть возможность. И вот еще одеяло. Если кто-то войдёт, уберите его под матрас. — Зачем Вы делаете это? Ну, помогаете мне? — спросила девушка, глядя на него исподлобья. Несколько секунд мужчина молчал. — Ешьте быстрей, — коротко сказал он и вышел.       Хлеб немного подкрепил принцессу, однако на следующий день стража вновь поменялась, и одеяло у нее забрали. Так прошло три дня. Ни Себастьян, ни Питер Гарднер не приходили. Ариана мерзла, голодала и чувствовала, как силы постепенно уходят.       На четвертый день, вечером, когда принцесса пыталась уснуть под несмолкающий рёв ветра и гул волн, дверь распахнулась, и на пороге кто-то появился. Девушка, щурясь, пыталась разглядеть, кто это. — Добрый вечер, моя дорогая. Ну, голос Питера ни с каким не спутаешь. С трудом поднявшись на ноги, Ариана заметила Себастьяна у него за спиной. — Добрый вечер, лорд Гарднер, — как можно спокойнее произнесла она, пытаясь не обращать внимание на головокружение. — Ох, ты так бледна. Едва держишься на ногах. Бедняжка, — покачал головой Питер. — Я так долго ждал. Ты подумала, я надеюсь? — улыбнулся он принцессе. — Да, я подумала, — сказала Ариана, призывая на помощь все свое мужество. — И не могу ответить Вам ничего нового. Я не согласна ни на первый, ни на второй вариант. Питер казался удивлённым, однако через секунду уже взял себя в руки. — Вы ее не кормили? — громко спросил он стражников. Те покачали головами. — Так в чем же дело, малышка? Ты шестой день не ешь. Тебе нравится голодать? — вновь обратился мужчина к принцессе, омерзительно улыбаясь. — Не называйте меня так, — ответила та спокойно. — Хорошо-хорошо. Давай попробуем договориться по-хорошему. Я ведь тебе не враг. Пока, — Питер подошел к принцессе близко. Так близко, что Ариана чувствовала его дыхание, — почему ты не хочешь за меня замуж, скажи? Я ведь оставлю тебя в живых. Я даже буду ласков с тобой, — медленно произнес он, убирая ее волосы со лба. — Почему? От его прикосновений тошнило, и девушка отпрянула к стене. Раз. Два. Три. — Потому что я ненавижу Вас.       Он ударил быстро и наотмашь. Ариана почувствовала резкую боль, как будто голову разломили на две части. В ту же секунду по лицу потекло что-то горячее. Сползая по стене на холодный пол, она взглянула куда-то за спину Питера. Там стоял Себастьян. Он был еще бледнее, чем обычно. А может, ей просто казалось. Внезапно девушка поняла, какого цвета его глаза. Цвета льда. Рука Питера схватила Ариану за горло и прижала к стене так, что дышать стало совершенно невозможно. Примерно через минуту, когда девушка уже начала хрипеть, задыхаясь, Граднер отпустил её, и принцесса упала на ледяные камни. — Смотри, — улыбнулся он, присаживаясь на корточки перед ней и протягивая окровавленную руку. — Смотри, это твоя кровь. И ее будет еще больше, если ты не согласишься, — с минуту он сидел, вглядываясь в девушку. — Ну так что? Может, уже хватит? Да. Да. Все ее существо кричало об этом. — Так нужно. Обещайте мне, что всегда будете сильными. — Обещаю, мама. — Я обещаю, — прошептала принцесса, едва шевеля окровавленными губами. — Что ты там бормочешь? Ариана подняла глаза и посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна. Пусть он забьет ее до смерти. Пусть. Но её согласия он не получит. Девушка покачала головой. — Нет? — поднял брови Питер. — Боже, как жаль. Ну что ж. Ты сама попросила, — пожал плечами он и вытащил ремень. — Не делайте этого, — больше прошептала, чем проговорила принцесса, не замечая, как ледяные слёзы катятся по щекам. — Ты уже согласна? Так быстро? — торжествующе засмеялся Гарднер. Давай. Это ведь так просто. Давай. Просто поворачиваешь голову. Вправо. Влево. Вот так, молодец.       У Питера ярко-голубые глаза, будто летнее небо. Ариана всегда представляла себе прекрасных рыцарей и принцев именно с таким цветом глаз — ясным и ярким. Пытаясь сесть, она уже точно знала, что будет ненавидеть этот цвет. Если переживёт эту ночь.       Она закричала, когда ремень резанул по её рукам, и упала. Боль. Это адская боль. Она не давала дышать. Она сковывала все внутри. — Чудно. Так только удобней. Боли нет. Боли нет. Её нет. Это иллюзия, это обман. Боли не существует. Скоро она сойдет с ума, забудется или умрет, и всё это кончится. Второй удар, третий и четвертый — на этот раз уже по спине. Ариана закричала ещё сильнее и скорчилась на полу, стараясь просто не вдыхать — должно быть, так умирать быстрее. Но не дышать не получилось, а тело снова и снова пронзала дикая боль. — Прекрати. Это Себастьян, наверное. Или кто-то из стражей. Ей было все равно, в общем. Главное, что боль на несколько секунд прекращается. — Да-да, подожди, Себастьян, я сейчас закончу, — улыбнулся Питер, схватил девушку за локоть, на котором красовалась красная полоса с выступающей кровью, отчего та заскулила, и посадил перед собой.       Что-то блеснуло в темноте. Нож. Принцесса уже не кричала. Только хрипло стонала, смотря куда-то мимо Гарднера и всех остальных. Когда мужчина поднял руку с зажатым в ней лезвием, Ариане в голову вдруг пришла мысль о том, что же там. Дальше.       Наверное, там много цветов: королевских алых роз, что цвели летом у стен замка, свежих нарциссов. И подснежники. А еще там обязательно должно быть море. Не такое, как здесь, а теплое и спокойное. И звёзды, конечно. Их там много.       Когда нож коснулся шеи Арианы, та уже не кричала, только беззвучно роняла слезы, одну за другой, на каменный пол и хватала ртом воздух. Она снова почувствовала горячую жидкость, но на этот раз — на шее. — Ох, какие у тебя волосы. Зачем тебе столько? Через секунду копна светлых волос уже лежала на полу. Питер потянулся к лицу Арианы, и девушка закрыла глаза, однако он просто сорвал медальон с её шеи. — Ты убьешь ее, — услышала она далекий голос; в следующую секунду ледяной металл куда-то исчез. — Подумай еще, малышка. Боли совсем не было. Стало темно и тепло.