That's New York, baby!

Держите меня семеро. Сегодня я иду на первое свидание с Хантером Кларингтоном и, естественно, волнуюсь, потому что оно очень первое и с очень Хантером Кларингтоном, ну, а то, что я влюблён как идиот, можно сказать, только взглянув на меня. Не суть. Сейчас я стою около зеркала в ванной и пытаюсь сделать что-то со своими волосами. Меня терзают сомнения: гель или не гель, потому что вроде как хочется выглядеть презентабельно, а вроде Ханту нравится трепать мои волосы. Он написал, чтобы я одевался так, как удобно мне, потому что хочет сделать сюрприз, но ведь это тоже зависит от места! И как теперь быть? Сейчас я настроюсь на какой-нибудь ресторан, а мы отправимся, скажем, на пикник. Или наоборот, наряжусь в шорты и в таком виде отправлюсь в какое-нибудь крутое место. С другой стороны, Хант не стал бы организовывать нечто дорогое и «сногсшибательное»: на подобных мероприятиях как правило очень скучно, и ведь мы оба любим повеселиться. Наверное, всё-таки без геля. И даже без лака, пусть и фиксирует он очень слабо. Естественность так естественность! Умывшись и на всякий случай почистив зубы в пятый раз за день, я ухожу обратно в спальню. Хантера нет с самого утра, так что можно не стесняться, поэтому в квартире для моего расслабления играют Coldplay, и я громко подпеваю каждой песне, попутно роясь в шкафу в поисках подходящих вещей. Ну, думаю, чёрные джинсы в любой ситуации будут к месту, а сверху можно надеть чистую футболку без рисунка и пиджак, получится практически универсальный комплект. Ох, слышал бы меня сейчас Хаммел, всплакнул от гордости. На часах четыре вечера, а мы с ним договорились встретиться у подъезда в 4.15 PM, и у кого-то сейчас случится приступ паники… Подсказка: у меня. Я проверяю наличие ключей, телефона, бумажника, на всякий случай сразу же разбираю кровать и отхожу к небольшому зеркалу, чтобы ещё раз убедиться в своей готовности. Раньше на свиданиях и перед ними меня всегда сопровождала мысль о том, что я в любом случае покажу высший класс, и парень, скорее всего, уйдёт весь в мечтах обо мне, но теперь я ни в чём не уверен, ведь это Хантер: Хантер, который не уставал твердить про свою гетеросексуальность, Хантер, который не оставил мне ни единого шанса подумать над его переселением, Хантер, который последние недели только и делал, что приводил меня в полное замешательство, будь то поцелуй в щёку или приглашение на свидание. Одним словом, ужас. Я выхожу из квартиры и спускаюсь вниз по лестнице, то и дело хватаясь рукой за перила, чтобы ненароком не грохнуться. Весёленькая будет история. В голове у меня роется тысяча и один путь, по которому может испортиться весь вечер, и чёрт, я никогда так не нервничал. Интересно, а у каких-нибудь натуралов такая чушь случается? Голубизна голубизной, как говорится, а от душевных терзаний не предохранён никто. Тут же представляю себе, будто я, тьфу-тьфу-тьфу, натурал, который идёт на свидание со своей девушкой Ханной… О, нет, уж лучше я буду девушкой Сабриной, которая идёт на свидание со своим бойфрендом Хантером… О, нет, я не хочу, чтобы кто-то из нас становился девушкой! От собственных мыслей мне становится так смешно, что я заливаюсь безудержным хохотом, едва не оступаясь при этом на последней ступеньке. Господи, кто только может думать о подобной ерунде кроме меня? Хантер удивлённо усмехается, когда я выбегаю из дома, то и дело прыская в кулак. Мне остаётся лишь отмахнуться на немой вопрос в его глазах и продолжить смеяться. Хант закатывает глаза и качает головой, но любому дураку понятно, что он вполне всем доволен. Успокоившись, я вдыхаю поглубже и поднимаю взгляд на парня. Он одет в похожем стиле, а значит, я угадал с выбором, уже хорошо… — Идём, — говорит Кларингтон, слегка улыбаясь, —, а то опоздаем. У нас в запасе сорок минут, но всё же. — Идём, конечно, но куда? — Узнаешь. С интригующей улыбкой Хантер поворачивает за угол, и я, естественно, следую за ним. Сначала мы идём в тишине, потому что, наверное, оба пытаемся привыкнуть к термину «свидание», каким озаглавили этот вечер. Хант, заложив руки за спину, смотрит на проезжающие мимо машины, я же гляжу только на него. Ох, как это глупо! — Где ты был весь день, кстати? — спрашиваю я через какое-то время, чтобы сгладить неловкость, — Я перебрал все места и всё равно не придумал ничего путного. А ты ведь даже свою одежду не помял! — Я всё это время гостил у Дэни, — усмехается парень, — После полудня заходил Эллиот, классно, между прочим, посидели, вполне себе душевно. Гилберт представлял нам свою новую песню, Даниэль подыгрывала на гитаре, а потом они вместе проводили меня на встречу с тобой. Если честно, мне показалось, будто я отправляюсь на Голодные Игры, хотя, может, всё дело в том, что Элли так до сих пор и не нашёл себе парня и потому психует, когда у других намечается свидание. — Есть у него такой пунктик, — киваю я, — Не всегда, но проявляется. Например, однажды мы пришли в гости к той же Дэни, а у них там с Бриттани и Сантаной, кхм… в общем, ничего приличного. Когда мы пришли в Центральный парк и сели отдохнуть, Гилберт с жаром рассказывал мне, как ему хреново приходится без парня, который хоть секс предложить может. Так размахивал мороженым, что просто… Что? Хант смеётся и качает головой: — Каждый раз, когда ты начинаешь рассказывать, у тебя в глазах появляется небывалый азарт, будто ты заново переживаешь все события и впечатления у тебя остаются теми же. За этим забавно наблюдать. Только не нужно думать, что я насмехаюсь, это мило. — О… — выдыхаю я, — Ясно. Спасибо, это… Мне приятно это слышать. В следующий момент происходит очередная неожиданная вещь. Не успеваю я опомниться, как мою руку сжимает рука Хантера. Наши пальцы переплетаются. Тело словно пронзает заряд электрического тока, отчего изнутри чувствуется приятное покалывание. Первое время я не решаюсь снова посмотреть на молодого человека рядом с собой, однако затем желание берёт вверх. Он выглядит таким спокойным и уверенным… Мне тоже становится спокойно, и я слегка усиливаю хватку. Идти вот так по улице кажется совершенно естественным, будто мы никогда по-другому и не делали. С Хантером рядом я чувствую небывалую твёрдость и крепость во всём теле, словно внутренний стержень стал ещё прочнее, чем раньше. Мне определённо нравится ощущение. — А всё же, куда мы идём? — К каналу. О-о-о, а вот это уже интересно! Что же можно делать у канала? Просто гулять? Ну, экскурсия нам обоим уж точно не нужна, хотя было бы прикольно посмотреть на Нью-Йорк с воды. Странно, что я до сих пор этого не сделал. Как-то ни времени, ни желания не было. Верно, видя моё любопытство, Хантер всё же жалеет меня и, стоит нам выйти на набережную, пальцем показывает на пришвартованный неподалёку корабль. — Ресторан на воде. Он не такой известный, как некоторые, но я подумал, что тебе понравится. Средняя палуба оборудована под трапезный зал, а на верхнюю, открытую, можно выйти потом и отдохнуть. Сеанс — два с половиной часа, но, думаю, вместе мы не заскучаем. Я с удивлением поворачиваюсь к нему. Серьёзно? Больше двух часов на милом кораблике в обществе Хантера? Ужин? Путешествие по водам Нью-Йорка? Это будет моим самым лучшим свиданием, если я ничего не испорчу. Больше всего на свете мне сейчас хочется крепко обнять этого невероятного парня и расцеловать его, но нам, наверное, пора садиться на корабль. — Потрясающе, — выдыхаю я с улыбкой и следую за таким же радостным Хантером, который уже достаёт несколько листов с распечатанным на ними текстом. Улыбчивый юноша быстро проверяет их наличие, кивает и, пожелав приятного вечера, помогает нам взойти на борт. Большое светлое помещение с круглыми столиками наполнено душистыми ароматами свечей. Многие места уже заняты, причём заметно, что публика здесь хоть и не как в пятизвёздочных ресторанах, но весьма приятная. Чувствую себя в своей тарелке. Вернее, чувствовал бы, если б не то, что я на первом свидании. Хантер приводит меня к столику неподалёку от окна, и что удивляет — только там в вазе стоит букет белых каллов, стянутый светло-лиловой лентой, оплетающей сам сосуд. — Он дожидался тебя, — с улыбкой говорит Кларингтон, садясь напротив меня, — Тебе нравятся цветы? Я киваю, не в силах оторвать глаз от аккуратных нежных лепестков. Это действительно потрясающе. Вскоре корабль отчаливает от крохотной пристани. Хант говорит, что главная красота начнётся, когда зажгутся огни, и всё рассчитано так, чтобы к тому времени все примерно успели поесть, дабы потом просто насладиться водной прогулкой. Хорошо придумано. Приносят меню, и ещё какое-то время мы молча делаем выбор. Невольно я ловлю себя на мысли о том, что нужно выбрать блюдо, пахнущее не очень резко: наверное, мы будем целоваться… Но с чего я, собственно, решил? Вроде по правилам целуются где-то свидании на третьем, а у нас и первое-то толком не началось. Или Хантер не таких взглядов? Опять ухожу от вещей более насущных, ну что я за нервный идиот? — У тебя озабоченное лицо, — замечает Хантер, по-доброму усмехаясь, — Такое ощущение, будто я привёл тебя не на ужин, а на чемпионат мира по шахматам. Хэй, Смайти, расслабься, я готов поддаться тебе в этой партии! Я издаю тихий смешок. — Прости, просто задумался о том, что боюсь сделать что-нибудь не так и всё испортить. — Не испортишь, — фыркает Хантер, — За всё время нашего общения ты ещё ни разу не сделал чего-то не так, серьёзно. — Даже когда не пресёк идею со стероидами на корню? — Даже тогда. Я с улыбкой смотрю на Ханта и со стороны, наверное, кажусь полным идиотом, но сейчас мне абсолютно наплевать на всех и вся. Словно и не было нескольких недель терзаний насчёт его отношения ко мне: вдруг это лишь плоды моего воображения, и Кларингтон просто заявился на мой порог и пригласил меня поужинать вместе с ним? И снова сплошные глупости… — С того дня ты чаще улыбаешься, Себби, — замечает Хантер, проводя пальцами по моему запястью, — Это здорово. — Просто мне не хочется выслушивать одно и то же требование, — усмехаюсь я. На смену напряжению понемногу приходит расслабленность. Говоря что-либо, Хант не перестаёт поглаживать меня по руке, и вскоре это движение становится таким же естественным, как ходьба или кивки головой. В какие-то моменты складывается ощущение, словно мы давно встречаемся, и сегодняшний вечер вовсе не что-то из ряда вон выходящее. Порой мне хочется, чтобы парень напротив погладил меня по щеке или шепнул что-то пошлое, отчего наши улыбки расползлись бы по лицам ещё больше. Мы не заказываем никакого алкоголя, но и без него мой разум немного затуманивается. Кажется, я слегка опьянён Хантером и совсем чуть-чуть — ароматными свечами и запахом цветов. Мне хорошо. Я рядом с человеком, с которым мне интересно и тепло. Наверное, нет ничего приятнее этого чувства. — За нас? — спрашивает Хантер, поднимая стакан с соком, — Не смей шутить про то, что мы как на детском утреннике. — А ты уже мысли читать научился? За нас… Вскоре сумерки сгущаются, и на берегу начинают зажигаться фонари. К тому времени мы уже почти доедаем десерт, и у нас в запасе есть целый час для того, чтобы полюбоваться видами. Кивнув Кларингтону, я первым встаю из-за стола, а затем в его сопровождении направляюсь к лестнице. Как только дверь на открытую верхнюю палубу отворяется, тонкая плёнка, ограждавшая нас от окружающего мира, рвётся. В нос ударяют слегка затхлые водные запахи, а по ушам бьёт визг автомобильных шин и сигналы сирен. Воздух по-прежнему наполнен пылью и выхлопными газами, но над каналом дышать всё равно как-то легче, к тому же по всей длине ограды высажены зелёные растения, также усиливающие ощущение свежести. Некоторые лавочки среди вьюнов и кустиков уже заняты, но народу наверху всё равно не так много. Мы садимся под сень небольшой лиственной арки. — У меня для тебя есть ещё кое-что, — загадочно замечает Хант, запускает руку в карман и достаёт оттуда квадратную синюю коробку, обитую каким-то мягким материалом, — Видел, как ты посмотрел на него, и подумал, что действительно здорово будет подарить тебе… Ох, чёрт, на подушке лежит тот самый браслет. Мои губы непроизвольно растягиваются до ушей, когда я осторожно надеваю украшение на руку и вытягиваю её, чтобы посмотреть, как оно выглядит со стороны. Смотрится действительно здорово. — Такие вопросы обычно на свиданиях не задают, но Кларингтон, признайся, ты ограбил банк? Парень снова только смеётся. — Не-а. Знаешь… не так давно со мной связался мой дядя. Он, понимаешь ли, тоже кое-где напортачил, так что мы теперь, так сказать, оба за чертой. Ну, понятно, что раз я лишился поддержки родителей, мне придётся очень трудно, так что теперь у меня есть дополнительная финансовая поддержка. Это, кстати, его судно… — Так вот в чём дело! — хихикаю я, — Слушай, а классно! Именно судно его или ресторан? — Судно. Он, конечно, не магнат, но довольно влиятельный человек. То есть, смотри, есть около пятнадцати суден, если не больше, потому что я не уверен. Он типа обеспечивает их хорошим техобслуживанием, может выбить какие-то новые маршруты: например, более живописные места для плавания этого корабля, что привлечёт больше посетителей… Вот так. — Да уж, и что это Кларингтоны отпускают от себя таких крутых ребят, как вы… Хант фыркает, смотря в сторону. — Ну, в их оправдание могу сказать, что это не совсем так. Например, я был отрезан от семьи как хамоватый щенок, решившийся на жульничество, а не как более-менее прилежный студент университета в Нью-Йорке. Дядю же отстранили лет двенадцать назад, и тогда он был полупьяным раздолбаем. Кто бы мог подумать, что, получив полную свободу, мой дорогой дядюшка в итоге станет богаче всех наших родственников вместе взятых. Кстати, надо бы расспросить его о пути наверх, пригодится. — Да уж, — киваю я, подбирая щеку рукой, — с каждым разом истории у тебя всё интереснее и интереснее. Мне даже как-то завидно становится. — Брось, — отмахивается Хантер, — Рассказы про твою семью тоже один увлекательнее другого, особенно про… — …тётю Маргарет, — заканчиваем мы в унисон и дружно прыскаем в ладони. Да уж, с моей боевой престарелой тётушкой связано много историй. Вообще-то она приходится сестрой маминому папе, но все привыкли называть её тётей. Хантер всегда покатывается со смеху, стоит мне завести о ней речь. Сама по себе она дама грозная, однако послушать про всякие курьёзные случаи… Хант кивает вбок. Мы проплываем созвездие сверкающих огнями небоскрёбов. Вцепившись рукой в холодную перекладину над высоким бортом, я поднимаю взгляд на самый верх. Временами в улочки-щёлки можно увидеть огромные рекламные щиты, где постоянно мелькают яркие объявления. Когда на экране мелькает реклама «Поющих под дождём», во мне разгорается странное желание сегодня же ночью купить билеты. И плевать, если Кларингтону не нравится «Поющие под дождём», со мной — понравится! — Баст, — тихо зовёт меня Хантер, и я отвлекаюсь на него. Вовремя отвлекаюсь, как оказывается. Аккуратно подсев поближе, парень проводит пальцами по моей щеке. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, к чему всё идёт, и я с удовольствием отзываюсь на прикосновение, одной рукой обхватывая его предплечье, а другую устраивая на груди. Неспешно мы сокращаем расстояние между нашими лицами и наконец целуемся. Странно, у меня есть такое ощущение, будто Хантер целовал меня раньше, но оно очень туманное. Как если бы… во сне. Непроизвольно из меня вырывается приглушённый смешок. Интересно, сколько раз этот идиот целовал меня, пока я спал? Вот почему получается так, что когда надо, я сплю как убитый, а когда не надо, могу проснуться от малейшего шороха? Как-то подленько со стороны организма, правда? — Мы уже целовались однажды, — тихо, но уверенно заявляю я, не позволяя Ханту отстраниться намного, — Вернее, я только пассивно участвовал в поцелуе… — Признаю свою вину, — шепчет Кларингтон, обхватывая меня за пояс и прижимая к себе, — Когда я донёс тебя до машины в тот уикенд в Bear Mountain State Park, не смог удержаться. Просто ты был таким милым во сне… — Изращенец. Как я с тобой вообще связался? Он нагло усмехается, притягивая меня вновь. — Это Нью-Йорк, детка.