That's New York, baby!

Я вхожу на кухню в тот момент, когда Хантер просматривает снятое пару дней назад на своём ноутбуке. Моё лицо успевает промелькнуть на экране, прежде чем одна фотография сменяется другой, видом на горную реку. Слегка улыбаюсь и подхожу поближе, опираясь на стойку руками. Я никак не комментирую, просто молча смотрю на фото, которых, кажется, за одни сутки набралось бесчисленное множество. Что удивляет, там куда больше меня, чем красот природы. По-моему, Хант хочет составить компромат... — Удали эту! Кларингтон смеётся. Конечно, этот идиот оставляет снимок, на котором я, расшалившись, складываю губы "уточкой" и встаю в позу а-ля аниме: подмигивание и знак победы. В равной степени мне хочется расцеловать его и убить. Я же говорил, что он собирает компромат! — Да брось, это очень даже... мило? — выдавливает Хантер и тут же начинает ржать с моей физиономии, потому что когда я чем-то недоволен, меня можно фотографировать и вымещать в Сеть как нового grumpy cat. — Улыбнись, Себби, — мягко просит Хант, и моё сердце пропускает удар. Чёрт бы его побрал, неужели он действительно не понимает, какой эффект оказывают на меня подобные слова? Данная фраза и вовсе засела в моей голове и никак не хочет уходить, отчего большую часть времени я улыбаюсь как идиот. Как же отстойно быть влюблённым. — Ты бы лучше подумал о том, что можно подарить его Величеству "Тонна геля на голове", — замечаю я, стараясь держаться спокойнее, — Нам как раз нужно пройтись по магазинам, чтобы купить кое-что для дома, заодно можно приобрести что-нибудь стоящее. Как насчёт ночника в виде головы Вейдера? — Курт нас убьёт, — уверенно отвечает Хант. — Нас? Нет, Кларингтон, тебя, потому что подарки у нас будут разные. Ты же не хочешь попасть на очередной допрос "А не встречаетесь ли вы тайно случаем?" Мне лично хватило одного вечера. Хантер кивает, а у меня появляется лишь одно желание: унять дрожь в пальцах. Ненавижу это дурацкое чувство, которое заставляет меня быть наполовину девчонкой. Разве я виноват в том, что его невольное объединение нас двоих в одно целое вызывает во мне столько всего сразу? И ведь этот идиот даже не подозревает. А может, подозревает, но ему нравится издеваться. В любом случае, я бы всё равно не осмелился узнать. Вздыхаю и, потянувшись, ухожу обратно в комнату. Кларингтон входит минутой позже и тут же начинает раздеваться, чтобы напялить уличную одежду. Мне приходится незаметно отвернуться, чтобы снова не потечь подобно тринадцатилетней школьнице. Романтика романтикой, а гормоны, сексуальное влечение и неудовлетворённость того же рода никто не отменял, и я боюсь сорваться в самый неожиданный момент и всё испортить. В принципе, возможно, в состоянии шока он даже позволит завалить себя на кровать, но уже в следующий момент мне в лицо наверняка прилетит кулак. Он же только шутит насчёт всяких гомосексуальных дел, точно шутит. Не могу же я быть настолько дебилом, что не пользуюсь возможностями, да? С другой стороны, за свою достаточно недолгую жизнь я успел совершить немало глупостей. Так, всё, сейчас моя цель — купить подарок Андерсону и запастись товарами для дома, не время. Ой, мы с Хантером сейчас будем ходить, как женатая парочка... НЕ ВРЕМЯ, Я СКАЗАЛ! В торговом центре не слишком много народу, потому что в большинстве своём люди сейчас на работе. В какой-то степени это успокаивает меня, и я расслабляюсь, прохаживаясь взглядом по разномастным витринам. Много одежды, кухонной утвари, садовой мебели, ярких игрушек, но ничего, что бы... хотя нет, я ошибся. На подушке из синего бархата лежит браслет. Я не большой фанат украшений и прочих таких блестящих безделиц, но почему-то это украшение цепляет меня. Он не слишком широкий, посеребренный, инкрустированный мелкими зелёными кристалликами. С грустью вздыхаю. Пожалуй, не стоит мне задерживать свой взгляд, подобные вещи идут только парням вроде Курта, а я ему в типажи ещё не втирался. Махнув рукой скорее для себя, чем для кого-либо ещё, иду по направлению к магазину продуктов. Хант опускает долларовую монетку в прорезь и выкатывает тележку. Мы равняемся. — Итак… — тяну я, опуская глаза на список продуктов, — У нас нет хлеба, сливок, некоторых овощей и фруктов, а ещё сока и печенья. — О-о-о, и последние два пункта были записаны с самого начала? — ухмыляется Кларингтон, заглядывая мне через плечо, — Так я и думал. Может, тогда мороженое возьмём? Я не собираюсь докупать его вечером, когда тебе приспичит. — Шёл бы ты куда подальше, Ханни, я не настолько капризный! Он лишь смеётся, качая головой. Мне хочется отвесить ему подзатыльник. Или пинка. Или всё же подзатыльник… — Смотри, Смайти, маленький ты! Я поворачиваю голову туда, куда указывает Хантер. Там даже не мальчик, а девочка. Маленькая веснушчатая букашка, одетая в зелёное платье под стать цвету наглых глаз, с торчащими вбок косичками из каштановых волос. Как она может быть моей маленькой копией, если у неё даже не родинки, а ВЕСНУШКИ? Инстинктивно щупаю свои щёки, словно могу почувствовать крапинки подушечками пальцев. Малявка отслеживает это движение и совершенно неожиданно начинает хихикать в тон Кларингтону. Они смеются, кажется, минут десять, прежде чем к незнакомой девчушке подходит её папа и за руку уводит в сторону стеллажей с шоколадками. Та быстро забывает о нас и нетерпеливо прыгает рядом с отцовскими ногами, восторженно повторяя что-то про праздник вечером. — Я бы хотел детей в будущем, — говорит Хант. Я киваю, и тут совершенно неожиданно на меня нападает дикая тоска. А ведь правда. Хантер через какое-то время захочет семью, собственный дом или квартиру, собаку, отучится, устроится на хорошую работу, и всё. Естественно, я буду рад за его счастье, но каково придётся мне самому? Всё проходит, но почему-то я думаю, что ещё долго буду терзаться этими дурацкими чувствами. А если Хант попросит меня быть своим шафером на свадьбе с любимой женщиной? Наверняка она будет очень красивой и умной, раз он выберет её, и дети их станут такими же. Возможно, меня выберут крёстным для них, но как можно искренне посвятить себя малышам, на месте матери которых хочешь быть сам? Ну, в статусе супруга Хантера Кларингтона, конечно, беременеть я как-то не готов. Отхожу от Ханта в сторону и скрываюсь за полками. Вид сладких батончиков, карамелек и других вкусностей слегка приободряет, ведь на то оно и сладкое, чтобы подарить людям капельку радости, даже когда всё совсем хреново. Я присматриваюсь к шоколадным подушечкам, когда меня окликает парень в одежде сотрудника магазина. — Хэй, прости! — проговаривает он так неуверенно, словно приглашает самую крутую девушку в школе на выпускной, — Эм… помощь нужна? Вскидываю брови. Серьёзно? Помощь с выбором сладких хлопьев? Он что, получше придумать не мог? Парнишке от силы лет семнадцать, и он невероятно смущён и испуган. Да, конечно, не самая удачная идея — подкатить к незнакомцу, в чьей ориентации даже не уверен, но он хотя бы не побоялся попробовать завязать разговор. Что ж, пусть попрактикуется, всё равно я обречён общаться с будущей женой Хантера до конца жизни (пусть он её ещё и не встретил), времени для веселья будет мало. — В первый раз флиртуешь с симпатичными парнями, верно? — спрашиваю я слегка надменным тоном, скрещивая руки на груди. Эх, тряхнём стариной! В конце концов, я сам ещё не полностью совершеннолетний, за лёгкую форму педофилии меня не посадят. Юноша тут же тушуется и слабо кивает. Ухмыляюсь. — Хэй, милый, всё о’кей, но в следующий раз на твоём месте я бы сначала сто раз подумал, прежде чем искать себе бойфренда в магазине. — Я не искал, — бурчит незнакомый мальчишка себе под нос, — Просто увидел и… и захотел познакомиться. Как тебя зовут? — Себастиан. А тебя? — Иэн. — Хм, очень приятно, И… — О, вот ты где, Смайти! — буквально щебечет Хантер, мягко хватая меня за локоть, — Пошевеливайся, нам ещё нужно зайти в хозяйственный и в парфюмерию, чтобы я мог купить подарок нашему дорогому низенькому другу, а потом мы ещё должны успеть прийти домой и заделать детей. Как, по-твоему, нам успеть, если ты час торчишь над своими подушечками, жёнушка? Лицо Иэна изумлённо вытягивается, но он, думаю, всё равно не выглядит таким шокированным, как я. Вот про детей и про «жёнушку» Кларингтон никогда не шутил. Да, были какие-то приколы с «мамочкой» и «бабуленькой», но они и в сравнение никакое не идут… — Вы женаты? — выдаёт ошарашенный подросток. Почему я смеюсь как резанный? Хант заботливо доводит хохочущего меня до кассы и со снисходительной улыбкой принимается складывать продукты на ленту. Стоит отметить, подушечки остались в отделе сладостей. — Из-за тебя я лишился звания педофила года и подушечек на завтрак, придурок, — ворчу я, тащась за парнем к хозяйственному, — Никогда не прощу тебе подушечки. — Баст, я понимаю, гормоны и всё такое, но ты видел его лицо? Нафига тебе сдался ходячий прыщавый тестостерон? — вопрошает Хантер, проводя рукой по волосам. В ответ мне ужасно хочется сказать, что я бы не отказался наброситься на него, но не буду из-за нежелания огрести, но я предпочитаю элегантное: — Не такой уж он был и прыщавый. Вполне симпатичный. И какой же я мастер беспалевности, если любуюсь им, говоря это! В магазине со всевозможными шампунями, кремами и духами ужасно душно, что даёт двойной эффект от каждого запаха. Никогда не любил ходить в такие с мамой, да и сама она не была в восторге. Если представлялась возможность, мы шли в специализированные «заведения», то есть духи к духам, предметы личной гигиены к предметам личной гигиены и так далее. До сих пор помню восторг от тонких ароматов в парфюмерии во Франции! Хантер отходит от меня, однако создаётся ощущение, будто его внимательный взгляд следует за мной везде. На удивление такое ощущение не сковывает, а забавляет. Дома у меня уже лежит один подарок для Блейна, но я всё равно с интересом разглядываю всевозможные баночки и даже прыскаю на пробные полоски, дабы опробовать несколько ароматов. В конце концов находится неплохое дополнение — комплект из геля для душа, шампуня и одеколона. Я бы купил его для Хантера, но пока с утра целовать его в слегка щетинистую щёку мне возможность не представится, пусть хоть Курт порадуется, когда в очередной раз проснётся рядом со своим женихом. Почему всяким приторным идиотам так везёт? — Ищешь что-то для своего парня? — дружелюбно спрашивает миловидная рыжая девушка, сцепляя руки в замок за спиной. И почему все проявляют ко мне такое повышенное внимание? — Он там уже что-то оплачивает на кассе и не увидит, если я помогу тебе. — Эм… — только и удаётся выдать мне, когда я оборачиваюсь на Хантера, ожидающего, когда продавец пробьёт товар, — Он не мой парень. — Серьёзно? — бестактно спрашивает работница, — Знаешь, тогда на твоём месте я бы с ним поговорила. Кажется, он сам так не думает. Что, простите? — Опять твои шуточки, Кларингтон? — рычу я, подходя к прилавку, — Это каким придурком надо быть, чтобы все вокруг думали, что мы состоим в серьёзных отношениях? Ты сам-то не боишься за свою репутацию? Понимаю, изменения и всё такое, но в школе ты каждый раз при встрече с новым человеком первым делом заявлял о своей натуральности. Из крайности в крайность, душенька? — Это не магазинный разговор, милый, — спокойно отвечает Хант, беря пакеты со столешницы, — И знаешь, вот конкретно сейчас мы уж точно выглядим как парочка. — Не выглядим! — Выглядят. Так, ладно, я просто сделаю вид, что не услышал шёпот той же ассистентки. Быстро оплачиваю набор и тащу Хантера прочь. Что ж у него за настроение сегодня такое… шаловливое? — Так, Смайт, я осознал, с кем ты меня сравниваешь теперь, но не надо делать из этого шоу! — заливисто хохочет Кларингтон, когда мы входим в магазин игрушек, — Сма-а-айт! Смайти! Ты же знаешь, я и вырваться могу. — Но ты этого не делаешь, — пожимаю я плечами, — Мы здесь, чтобы купить Андерсону фигурки из Star Wars, а я хочу себе плюшевого миньона. — Ты хочешь купить себе миньона? — удивлённо переспрашивает парень. — Не-а, я хочу, чтобы купил мне его ты в качестве извинений за странное поведение, причём самого большого! — Господи, и вот ради этого я работаю летом? — закатывает глаза Хантер, — Каждый доллар, потраченный на жёлтого монстра, отработаешь. — А можно расплатиться натурой? — я хлопаю ресницами и тихо хихикаю, — Продолжая тему парочки… И всё же прикольно иногда пройтись по магазинам с МЧ*. — С кем? — как-то уж совсем резко выдыхает юноша. — Как же хорошо пройтись по магазинам с лучшим другом*, говорю! Когда мы подходим к кассе, губы женщины за стойкой растягиваются в весёлой улыбке. Щекам становится невыносимо горячо. Мы же, чёрт возьми, действительно выглядим парочкой сейчас, особенно когда уже у аппарата Кларингтон опускает миньона на покрытие и глядит на меня как на ребёнка. — Доволен? Этот твой Боб… — Этого Кевин зовут! — восклицаю я, — Не знаешь — не умничай! — Я понял, понял, — улыбается Хантер. Кассирша забирает покупки. Хантер наклоняется к моему уху. — Всё никак не… В общем, кхм… Сходим куда-нибудь как-нибудь вечером? — спрашивает он, неотрывно наблюдая за действиями продавщицы, будто в них действительно есть что-то интересное. О, Боже, он что, приглашает меня на свидание? Глаза судорожно обегают помещение и начинают перепрыгивать с одного товара на другой. Почему сейчас? Тут подходящая атмосфера? Это действительно то, о чём я думаю? Но как так вышло? О-о-о, чёрт, я не знаю, как буду себя вести в вечер X. И мне нечего надеть. Ох, дьявол! Кларингтон действительно сказал это, вслух сказал! Так, отлично, будущая жена Ханта и крёстное отцовство откладываются, что-то я не понял… — О… Эм-м-м-м… Ух-х… Ну, в общем, да, идея классная, позвонишь… то есть, скажешь, как выберешь удобное для тебя время! — выпаливаю я и тут же затыкаюсь, чтобы не сказать ничего идиотского, а то ведь могу. — Отлично, — бормочет он себе под нос, — Тогда договорились.