Ясень - сила друида

Абелай поставил несколько простых ловушек для кабанчиков, а затем заметил престарелого оленя с выбитым копытом. Животное с тяжёлой травмой зиму бы не пережило, и лес указал друиду на зверя, предлагая его отведать. У омеги с собой были топорик и праща, и Абе решил использовать второе. Снегу выпало много, и бежать за оленем, даже с повреждённой ногой, было бы очень сложно. Однако первая попытка запустить оружие обернулась провалом — праща выскользнула из пальцев и запуталась в ветках высокой ели. Вытащить её оттуда не представляло возможности. Но бросать оружие Абе не хотел, поэтому с упорством старался дотянуться до нужной ветки. Деревце скрипело, гнулось, но сдаваться не собиралось, так же как и Абелай. — Ты зачем дерево ломаешь? — раздался за его спиной насмешливый голос. Абелай обернулся вполоборота, посмотрел на мужчину с густыми светлыми волосами, собранными в высокий хвост, и одетого в костюм королевских войск. Что делал военный в лесу, далеко от столицы, Абе понятия не имел и потому не посчитал нужным отвечать. — Эй, омега! Это мои леса! — мужчина усмехнулся и попытался подойти ближе. Абелай дёрнул ветку резче, и незнакомца засыпало снегом. Не удержавшись, Абе рассмеялся, смотря, как тот пытается выковырять из-под жёсткого воротничка холодные крошки. Задорный смех, казалось бы, разозлил незнакомца, и он сделал повторную попытку схватить омегу. Абелай легко выскользнул из его рук и, подставив подножку, заставил свалиться солдата в снег, засмеявшись ещё громче и задорнее. — Ладно, повеселился и будет, — мужчина тяжело вздохнул, — давай помогу... — Вот так бы сразу! — весело отозвался Абелай. — Я уже давно с ним вожусь, не слушает меня ни дерево, ни верёвка! Альфа встал рядом, потянул посильнее, ель обиженно заскрипела и отпустила многострадальную пращу. От отдачи на них высыпался огромный сугроб, и, не удержавшись на ногах, оба свалились, утопая с головой. — Отлично, теперь буду мокрый, — мужчина с трудом выполз из-под снега и стал ожесточённо отряхиваться. Абелай отряхнул волосы, поправил светлые пряди, на остальное же внимания не обратил — снег и так везде. — Спасибо, — сказал Абе незнакомцу, скрутил оружие и направился искать следы сбежавшей лани. — Стой, куда собрался? Может, познакомимся? — альфа с явным интересом поспешил за ним. — Меня зовут Катир. — Абелай, — Абе резко остановился, прислушиваясь к голосу леса. — У меня тут дядя живёт, думаю, тебе стоит спросить у него дозволения, чтобы охотиться в его лесу. — Меня Кнур учит. Я — друид, — Абе к собеседнику даже не повернулся. Заметив пропавший след, он твёрдым шагом двинулся за больным животным. — Мой отец был друидом. Очень сильным. Самэр тут почти пятнадцать лет жил вместе с Кнуром. А вот наш папа лес не очень любит. Пиран городской, и я с Эрином тоже в городе живу. Мужчина пытался привлечь его внимание, но Абе упорно шел вперёд. Потом остановился, присел, жестом велев Катиру замолкнуть, и указал ему на добычу. Между деревьев замер олень, крупный и внушительный, с ветвистыми рогами и яркими пятнышками на спине. Животное осторожно ощипывало кору с лиственного дерева и подёргивало ушками, пытаясь услышать приближающуюся опасность. Но друида и его спутника оно не слышало. Абе быстро поднялся, шагнул вперёд и, раскрутив пращу, швырнул камень животному в голову. Олень лишь дёрнулся, попытался двинуться, но споткнулся и свалился в снег. Животное замерло, тяжело дыша и испуганно тараща глаза. Абелай подбежал к рогачу, сел над ним, прижимая коленом голову с опасными рогами к земле, и, прошептав прощение, перерезал оленю горло. — Огромный, — проговорил Катир, рассматривая тушку. Абелай продолжал сидеть над зверем, мысленно читая молитвы, пока кровь выливалась из раны. Когда олень затих, отпустил ему голову. Вытерев и убрав нож, Абелай провел ладонью над ещё тёплой шерстью. Большое и быстрое сердце молчало, но дух животного всё ещё теплился в отравленном болотом теле. Абелай обратился к лесу, мысленно призывая его забрать заблудшую душу, и ледяной ветер прошёлся по земле, принимая погибшего. Катир удивлённо отступил, когда грудная клетка оленя опала, глаза потеряли блеск, а кровь свернулась, словно животное было мертво уже несколько часов. — Кнур будет рад, — омега поднялся на ноги с улыбкой. — Он любит оленину. — Я тоже, — Катир натянуто улыбнулся, а Абе, наконец, взглянул на случайного знакомого. — Ты похож на своего отца, — произнес омега. — Я видел его образ в священном дереве. И на Кнура похож, только пахнешь хорошо, — Абелай встал ближе и бесцеремонно принюхался, почти утыкаясь ему носом в лицо, — очень хорошо. Катир кашлянул, внезапно чувствуя неловкость рядом с этим самоуверенным омегой, который невероятно сильно напоминал ему Самэра. — Знаешь, в городе нам никто не верит. В столице забыли о духе леса и что альвы заботятся о том, что мы разрушаем. В Навлице молятся богам, приносят им подношения, но никто не помнит, что боги не любили жертвы, они жаждали любви. Абе удивлённо посмотрел на собеседника. В деревне от имени богов говорил шаман, и он никогда не рассказывал о желаниях или требованиях высших. Мапонус передавал прошения, благословлял и принимал дары для себя. Чего в действительности желали боги, не знал никто. Возможно, Катир прав — не нужно бессмертным мирского. — Отец всего себя посвятил живому, хотел и нас обучать, но ни у меня, ни у моего брата не было сил. А папе и вовсе не нравилось жить в глуши. Сейчас я сильно жалею, что мы последовали за Пираном — пусть он и любим, мы с Эрином без Самэра потеряли часть себя. — Потому что твой отец и был твоей частью. Пусть духи не наделили тебя силой, но это сделал твой отец, — Абе потёр холодной и мокрой ладонью, пропахшей шкурой животного, обмёрзшую щёку Катира, — когда-нибудь твои дети станут сильными друидами, и ты будешь для них хорошим учителем. — Прекрасное пожелание. — Не пожелание. Я знаю, так и будет, — твёрдо сказал омега, смотря Катиру в глаза, и он смутился, отводя взгляд. От Абелая исходили волны настоящего могущества — так же, как от отца. В нем было что-то влекущее, заставляющее подчиняться и угождать. Абелай продолжил обход, проверяя свои ловушки и осматривая лес. Через пару часов хождения Катир замёрз; он не привык так долго бродить по снегу. Вот уже пять лет он служил в королевских войсках и защищал земли на летучих кораблях. Абелай, одетый всего лишь в лёгкую кожаную курточку, совсем не замёрз. Напротив, его щёки раскраснелись, красные губы пылали, а ярко-голубые глаза светились ярким светом, как у дикого зверя. Катиру было трудно отвести взгляд от крепкого красавца с этим живым безумием в каждом движении, в каждом повороте и каждом шаге. Абе шел быстро, не останавливаясь ни на мгновение. Только когда он вывел Катира на высокий пригорок, с которого открывался вид на запруду и тёмный лес, он замер. — Смотри, как болото поглощает то, что я и твой дядя пытаемся сохранить, — Абе широким жестом обвел тёмный лес. — Я ничего не вижу. И вправду, болото скрылось под снегом, запруду сковало льдом, и сейчас всё казалось девственно белым. — Не так смотришь! — Катира обидел этот немного сердитый и раздражённый тон, ведь он уже говорил, что не обладает силой друида... Абелай встал у него за спиной, положил руки на плечи и сильно сжал их пальцами. От этих рук по телу побежали горячие волны, и это было не простое тепло, ему словно душу выворачивало наизнанку, заставляя открываться всему миру. А Абелай тихим бархатистым голосом шептал ему на ухо: — Смотри за кромку озера, смотри, как патокой преломляются снежные холмы. Смотри, как темнота пробирается за пределы мрачного болота...