Ясень - сила друида

Когда племянники уехали, Абе погрузился в апатию, но Кнур не позволил ему отдыхать. Пока связь с миром духов была сильна, он водил Абе по другую сторону, они встречались и общались с друидами, искали новые знания и знакомились с потоками магии. На девятый день Йоля Абелай твёрдо заявил, что готов и тянуть больше нет смысла. Именно сейчас нужно идти к реке и искать с ней связь. — Не хочу с вами, — Дей, хоть и согласился пойти, нервничал больше всех, — не могу смотреть, как ты пытаешься убить брата... — Вот потому ты и нужен там, — встряхнул его Кнур, — чтобы я Абелая случайно не убил. Ты — наш голос разума, в волшебство не верующий. Дей смущённо покраснел. За предыдущие месяцы он насмотрелся на чудеса и проявления друидских сил, и отрицать магию стало сложно и глупо. Но он пока был не готов даже думать о своём нечеловеческом происхождении, потому держался привычных порядков. Подгоняемый Кнуром, Дей быстро собрался и помог остальным. Абелай вел себя странно, задумчиво рассматривал небо, останавливался, что-то у леса спрашивал. И казалось и небо, и лес ему отвечали, понимали его лучше, чем люди. Да и сам он сейчас был к ним ближе. Словно терял связь с тем, кем он родился. До реки добирались долго. Болото, хоть и отступило, сдаваться не хотело. Несколько раз Кнур проваливался по колено в чёрную гниль, и потом с трудом оттуда выбирался. Абе хотел тут же закрыть брешь в земле, но альфа не позволял — силы нужно было беречь для связи с водой. Когда они дошли до неровного берега, покрытого чёрной маслянистой плёнкой, солнце уже начинало опускаться к верхушкам деревьев. Теперь нервничал и Дей, зная, что в сумерках тёмные силы начнут вытягивать из друидов их жизнь. Подходить к реке было страшно — непонятно, либо лёд, либо грязь делали поверхность плотной. Казалось, течения нет, вода застыла, и река давно уснула под гнётом тёмной магии. На севере, где среди холмов располагались тёплые источники, сейчас висела густая тёмно-коричневая дымка, и Дея аж передёрнуло от мысли, что Абе потом захочет отправиться и туда. Абелай прошелся вдоль берега, присматриваясь, прислушиваясь. Река тяжело дышала, постанывала от боли, и хотелось протянуть ей руку, помочь выбраться из этой грязи. Но когда Абе мысленно пытался связаться с ней, то чувствовал барьер — чёрную плёнку на поверхности. — Я должен зайти в реку, — остановившись у пологого спуска, сообщил он. — Подожди, это же... опасно. Дей засуетился, но никто на него не обращал внимания. Абе скинул обувь и направился к реке, слишком целеустремлённо, его уже никто не мог остановить. И Дей решительно взял у Кнура верёвку и, обвязав Абелая, привязал его к себе. Брат не замечал ничего, его губы шевелились в беззвучном обращении, а глаза, словно бездонные ямы, смотрели в пустоту. Ещё до того как Дей замёрзшими пальцами закончил с узелками, Абелай шагнул в воду. Тёмная пелена тут же обхватила его лодыжки, сжала, словно не хотела пускать дальше, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сделать ещё шаг. Холод воды Абе не замечал, но чувствовал боль от тёмной магии: она проникала под одежду, впивалась колючками в кожу, сдавливала и при каждом новом движении пыталась пробраться всё глубже — до самой кости. Когда Абе погрузился по пояс, Дей стал спускаться за ним следом, не желая рисковать и, если что-то пойдёт не так, надеялся вытащить брата. Кнур такую заботу не одобрял, на всякий случай перетянул конец верёвки вокруг дерева и сжал в руках. Абелай выглядел сосредоточенным и уверенным, в то время как Дей, только коснувшись воды, застучал зубами. Кнур про себя выругался, зря не заставил их раздеться, ведь теперь одежда пропиталась чёрной гнилью. И сожалел, что взял Дея с собой, поскольку омега, переживая за брата, сейчас торчал сморщенным, посиневшим крючком из чёрной воды и судорожно цеплялся за верёвку, смотря, как Абе погружается в реку. Абелай сделал ещё один шаг и скрылся с головой. Дей сжал верёвку, во все глаза смотря на плотную чёрную пелену, пытаясь хоть что-то разглядеть. От холода было тяжело дышать, ледяная вода проморозила тело, и хотелось выбраться на берег, скинуть с себя одежду и развести огромный костёр, жар от которого изгонит весь лёд из тела и из реки. — Абе, Абе, — тихо стал поскуливать Дей, понимая, что время идёт, брат не возвращается, и он не знает, что ему делать дальше. — Пожалуйста, не утони. В ответ на его несвязную просьбу вода в застывшей реке двинулась, колыхнулась, заставляя тёмные массы направиться вниз по течению. Сначала медленно, неспешно, словно раздумывая, но с каждым мгновением всё быстрее, ускоряясь, и вскоре течение стало настолько сильным, что Дей не мог устоять на ногах. — Выходи из воды! — крикнул ему Кнур, но было слишком поздно. Следующий порыв толкнул Дея сильнее, и он шлёпнулся в воду. Река несла муть ниже по течению, и постепенно стала приобретать светло-зеленоватый оттенок, очищаясь от плёнки. Дей тихо пискнул, выныривая, и подгреб к берегу. Кнур помог ему выбраться, но Дей тут же засуетился, заметив, что потерял в потоке верёвку. — Я отпустил её! Верёвка! Верёвка! Надо достать Абе! — Дей порывался снова кинуться в воду, но Кнур его удержал. — Смотри, Дей, смотри, что сделал твой брат. Дей удивлённо уставился на реку, которая из чёрной, неподвижной массы превратилась в бурлящую, переливающуюся голубым и сизым. Тёмная слизь смывалась с берегов быстрыми потоками, и из-под неё показалась смятая высушенная трава и опавшие осенние листья. Лес на берегу в одно мгновение преобразился — скрученные, высушенные деревья распрямились, подняли уставшие ветки и стряхнули с себя болотную тину. Ожили и оттаяли снегири, а по посветлевшему снегу проскакал освободившийся заяц. — Смотри, Дей! — Кнур снова привлёк его внимание, показывая на то место, где погрузился под воду Абе. Туманная фигура, словно небесное облачко, сгустилась, принимая человеческий облик. Речной дух пролетел над своими владениями, коснулся чистой воды, подгоняя её, заставляя мчаться ещё быстрее, а потом нырнул к Абе, послав Кнуру на прощание взмах рукой. — Это... это? — Дей не мог поверить, что видел водяного. Когда-то давным-давно, как гласили легенды, рядом с каждым водоёмом обитал заботливый альв, который помогал любимой стихии. Альв так приживался к водоёму, что превращался в водяного. Только с тех пор минули века, и водяных давно никто не видел. Кнур не успел ответить. Поверхность реки снова замерла и расступилась, раздвинулась, выпуская из своих недр Абелая. Одежда на нем была совершенно сухой, а глаза горели пугающим синим огнём. Абе спокойно поднялся, а потом направился в лес, не обращая внимания ни на брата, ни на учителя. Дей не посмел его окликнуть или остановить. Что-то в Абе казалось настолько противоестественным, слишком волшебным, что брат показался Дею чужим. — Он слился с речным духом, — заметил Кнур, и его голос звучал встревоженно. — Теперь, пока водяной не обучит Абе, он его не отпустит. — И долго это? — Не знаю. Может быть день. А может — год. Никогда такого не видел. Связь твоего брата с природой невероятно сильна. Это замечательно, ведь это значит, что он легко очистит болото, победит тёмного мага и прорастит сердце вашего дедушки. Но есть и обратная сторона. Абе может так сильно отдалиться от своей мирской, материальной жизни, что не сможет в неё больше вернуться. — И что же делать? — Дей изумлённо смотрел, как удаляется и исчезает в заснеженном лесу Абе. — Сейчас тебе надо вернуться домой, обогреться и выпить горячего чая — или ты заболеешь, — назидательно сказал Кнур, — а ещё тебе придётся вести меня, так как солнце садится, и у меня больше нет сил.