Ясень - сила друида

Утром вьюга намела столько снега, что всем троим пришлось взяться за лопаты, приводить в порядок двор и чистить крыши пристроек. О том, чтобы пойти в лес, никто не заикался — за снежной стеной легко пропасть. А вчерашнее столкновение отняло у друидов много сил. Кнур сердился, предлагал Абе снова утопить в корыте, но тот твердил одно — ему нужна река. Река ждёт, река поможет. Потому решили отложить изучение магии на пару дней, а пока готовились к Йолю: Кнур зарубил кабанчика и запёк его на вертеле. Абе вытащил из погреба кадку с ясенем. Несмотря на холодную погоду, деревце стояло усыпанное темно-зелёными листочками, Дей его украсил резными игрушками, а по всему дому развесил веточки падуба. Ближе к вечеру, когда утихла метель, в дом постучались гости — приехали Катир и Эрин, навестить дядьку. Хозяин с радостью обнял племянников, пропуская в дом. — Влюбился! — увидев дядьку, побритого, причёсанного да ещё и в новой одежде, тут же заявил старший брат. — На себя посмотри, — ткнул в него пальцем Кнур, указывая на новый военный мундир и широкую гривну, скрывавшую позорную татуировку Катира. Эрин на это лишь посмеялся и стал расспрашивать, чем их будут угощать в праздник. К ночи у дома поднялся огромный костёр, огонь поддерживали друиды, и пламя взвилось выше крыши. Привлечённые ярким огоньком, вокруг сновали духи. Альвы завлекали дарами, хвастались разноцветными крылышками и звали в лес. Дей приготовил для всех по яблоку с корицей и разогрел сидр. Племянники привезли из столицы спиртовку и быстро с неё захмелели. Эрин стал рассказывать городские истории, такие, что Дей краснел и бледнел, порывался сбежать в дом, но Кнур его не пускал. Усадил к себе поближе, удерживал за руку и пытался споить. Абелай с Катиром куда-то пропали, а когда вернулись, Катир улыбался до ушей, выглядел счастливым. — Я ему показывал свою магию, — спокойно пояснил Абе, а Эрин не упустил шанс съязвить и напридумывать всяких глупостей про «магию». Ночь Духов вышла длинная и тёплая, вокруг костра танцевали и пели, и под утро Эрин даже уверял, что видел дикую охоту альвов. — У меня для тебя подарок, малой. Кнур забрался в комнату Дея, когда все легли спать. Племянников своих он в соседние комнатушки положил, надеясь, что они храпом не будут остальным мешать. — Это оберег от тёмных чар. Кто-то тебя бережёт в этом мире, заботится, пусть и мои силы побудут с тобой. Кнур протянул ему небольшой камушек бирюзы на шнурке, тёплый на ощупь, с ярко-чёрными прожилками. Дей благодарно кивнул и позволил накрутить подарок себе на запястье. — Прости, у меня для тебя ничего нет, — смущённо проговорил он. — Ты мне подари поцелуй, — тут же улыбнулся Кнур. Дей согласился. В день Духов принято дарить поцелуи близким. Только мужчина не позволил остановиться на невинном прикосновении, прижал к себе покрепче, забрался пальцами в волосы, притягивая к себе за затылок. Губы сладкие и желанные накрыл своими и не давал отстраниться, пока сам не нацеловался. Дей от смущения не знал, куда прятать глаза. Губы от поцелуя горели, натёртые щетиной и высушенные неестественным жаром. И понравилось ему это, и смутило. — Спасибо, сияющий мой. Обещаю заботиться о тебе и беречь от любых невзгод. Всегда рядом буду, пока сам не прогонишь. Дей испуганно замотал головой — нельзя давать пустые обещания в первый день Йоля. Только те можно, которые точно исполнишь и будешь хранить вечно. Хотел отказаться от такого дара, но Кнур уже вышел из комнатки и спустился по лесенке. Там он выгнал пьяного друида из своей постели и подтащил к ясеню. — Давай-ка, умник, с Самэром пообщаемся, — сказал он, усаживая нетвёрдо стоящего на ногах омегу рядом с собой. — Он тебя точно чему-то научить сможет. Абе кивнул, и Кнур сжал ему руку, прикоснувшись второй рукой к стволу деревца...

***

Дрекар садился рядом с домом в течение Йоля ещё несколько раз, прежде чем Эрин и Катир согласились вернуться к службе. Уж больно им приглянулась весёлая компания — никогда в доме дядьки не было столько смеха, как в этот Йоль. Ещё семь дней парни кутили, выпили все, что горело, и съели все, что бегало. Днём, если погода позволяла, Катир и Абелай гуляли по лесу, говорили о силе земли и неба. Абе уверял, что у Катира есть, пусть и слабые, но все же друидские способности. Катир же только кивал и все больше восхищался необыкновенным красавцем. Абе, оказываясь в лесу, менялся, смотрел сквозь чащу, словно видел другой мир. Говорил твёрдо и отчётливо, но голос был такой тёплый, и проникал в каждый уголок сердца. Катир был готов слушать его часами, боялся отвести взгляд от его горящих глаз, боялся пропустить что-то важное и столь же великолепное, как и все в этом омеге. А по вечерам или за столом в теплом доме, или у костра, все задушевно говорили, делясь чем-то, что хранилось внутри и не могло найти выхода. После нескольких таких вечеров Дей уже не хотел сбежать от Кнура, сидел с ним рядышком, или даже на колени к нему забирался, чувствуя себя счастливым. И Кнур весь расцветал, улыбаясь до ушей. На их влюблённую парочку быстро перестали обращать внимание, только Эрин время от времени подшучивал, что Кнур для Дея слишком стар, а вот он — Эрин — в самый раз. И если Эрин Дея в город увезёт, там никто и слова не скажет про его татуировку. Хорошо, что он это не всерьёз говорил, так как Кнур при любом поползновении в сторону Дея напрягался и начинал рычать. В последний вечер, когда уже стало ясно, что служивым гулять больше не дозволено, все немного взгрустнули. Кнур затянул печальные песенки, Эрин разлил остатки спиртовки, а Абелай говорил о мире духов. Рассевшись во дворе на шкуры, все приятно улыбались, любуясь темным небом и северным сиянием. — Абе, я после Торри снова к дядьке приеду, рад будешь видеть меня? — осторожно спросил Катир. — Мне ещё многому учиться, — не ответил прямо на его вопрос омега. Заметив, как мужчина погрустнел, ухмыльнувшись, спросил, — проведёшь со мной мою первую течку? — Абе! Как можно! — возмущённо вспыхнул Дей. — В конце зимы войду в пору замужества, и Ллеу позволит возлежать с альфой, — не обратил внимания он на брата. — Конечно, — запинаясь, ответил Катир. Хоть в городе не раз бывал в постели с омегами, рядом с Абелаем чувствовал себя необученным желторотиком и терял свою уверенность. — Это нехорошо! — снова попытался возмутиться Дей, но Абелай только рассмеялся. — Ты так переживаешь, потому что в своих желаниях не умеешь признаваться, а тебе скоро двадцать, и течка через пару недель придет! Дей хотел что-то сказать, возразить, но только нахохлился и, закрыв рот, обиженно ушел. Кнур же запереживал, что если омега так и будет дальше упрямиться и неприступность изображать, его ждут тяжелые деньки.