Ясень - сила друида

Немос о пропавшем любимом сильно горевал, но ничего не мог поделать — у него не хватало навыков, чтобы попасть в мир духов. Когда он вернулся домой со службы, деревенские на него сильно обозлились из-за татуировки на шее, которая появилась из-за внебрачной связи. Но жених, знавший Немоса с детства, пожалел, простил, надел свадебную гривну и принес с ним клятву Ллеу, и они стали супругами. Когда через полгода у них на крыльце появилась корзина с младенцем, Улис разозлился. Обиделся на мужа за то, что он возлёг с другим. О маленьком Дее Улис говорил, как о чужом, ругал неповинного ребёнка, но очень быстро его сердце оттаяло, и он принял и полюбил малыша, как своего. К сожалению, брошенных слов было уже не вернуть, и вся деревня смотрела на Дея, как на подкидыша альвов. Когда мальчик подрос, Улис пытался загладить вину, рассказывая и Дею, и Абелаю хорошие и добрые истории, в которых детей альвов любили и восторгались за их умелые руки, добрый нрав и миловидную внешность. Но злые слова деревенских всё равно задевали Дея. Немос же от сына никогда не скрывал, что он рожден от большой любви его и прекрасного Си. Только Дей такие слова воспринимал в штыки, сбегал и плакал. Так случилось и в тот день пять лет назад, когда деревню охватил огонь... — Я в доме спрятался, не заметил огня, — заливаясь слезами, рассказывал Дей Кнуру, — а потом, когда пламя пожрало всю деревню, я стал задыхаться от дыма и выбрался из своего уголка. Тогда понял, что выйти не могу, мне даже до окна не добраться, потому что всюду был огонь. Никогда так не боялся, был уверен, что сгорю. Но пришёл отец, его одежда обуглилась, волосы полыхали, и он прикрыл меня от осыпающегося потолка. Я видел его боль, но он повторял мне, что всё будет хорошо, что он мне поможет и защитит. Он всегда меня защищал и поддерживал. И в тот день вынес из горящего дома, хотя сам выжить после того не смог. Кнур прижал Дея к себе, не зная, как ещё утешить и успокоить. Забыл уже давно, как надо общаться с людьми и какие слова говорить омегам в тревожные моменты. А ещё не хотел пугать тем, что знал. Но Дею от объятий стало легче, он понемногу затих. — Не знаю, почему всё забыл. Просто не хотел думать, что со мной случилось плохое. Но я сам видел, как обгоревшее тело Немоса дедушка превратил в семечко и вложил мне в руки. Он тогда из себя выжал все силы, чтобы призвать реку и потушить огонь. В один день поседел и на столетие состарился. Говорил, что мне нужно помочь Абелаю и Белинсу открыть их силы, заботиться о них и найти свой правильный путь. Я тогда испугался и ничего не понимал. Или не хотел понимать. Воспоминания в такой дымке, словно я был младенцем. Когда Руйдери и своё тело в семечко превратил, я завернул их одежду в одеяло. Похоронили их за домом и никому не сказали, что там не было тел. Абелай забрал семена. Я и не думал, что они важны. Мне было очень больно, я считал, что отец из-за меня погиб. Да, так всё и было... — Неправда, Дей, — Абе незаметно подсел к ним, — Немос сделал то, что считал правильным — защищал своего сына. И в этом нет твоей вины. Пламя в деревню пришло из-за тёмного мага. Он испытывал свои силы, решил припугнуть нас и пытался уничтожить кранног. Но благодаря дедушке этого не произошло. Маг тогда потерял часть силы, но и мы тоже ослабели. — Мой брат тогда же погиб, — добавил Кнур. — Болото внезапно стало расти, вышло из берегов и бросилось к нашему дому. Самэр отдал свою жизнь, чтобы остановить его. Видно, что-то пять лет назад напитало тёмного мага силами, и он решил в ход пустить магию. Но мы смогли его остановить. Пусть и большой ценой. Теперь же сможем и уничтожить, — Кнур уверенно посмотрел на Абелая. Он с согласием кивнул и дал Дею конфетку, чтобы больше не горевал. В объятиях Кнура и брата Дей успокоился. Понял, что семья у него ещё осталась, пусть он многих потерял, у него всегда будет рядом Абелай. — Кнур, ты ведь тоже со мной будешь? — Конечно, буду, малой. Я же обещание дал! *** Дей постоянно присматривал за Абелаем. Брат, после принятия всех стихий, изменился, стала совсем не похож на прежнего. Задумчивый, всё время куда-то смотрел, обнимался в погребе с ясенем Самэра. Кнур сказал, что после завершения обучения Абе пришел в полную гармонию с собой и природой. Все эти знания сбили его с толку, и Абелай растерялся от поступающей информации. Тяжело чувствовать боль земли и не знать, как ей помочь. Сложно воспринимать язык зверей, слышать разговоры деревьев и вопросы духов. И ещё тяжелее отвечать им всем и не лишиться разума. Абе справлялся, приноровился вести беседу со всеми и каждым, не торопясь и не суетясь. Оттого казался задумчивым, отстранённым — весь в своём мире и в своих мыслях. Иногда он не слышал, что ему говорили люди, забывал о времени, не приходил обедать и застывал с ложкой во рту. Но его этим никто не упрекал, наоборот, пытались поддерживать. В конце Торри над домиком внезапно нависла тёмная туча — прибыл из столицы военный Дрекар. Кнур с Деем радостно выбежали встречать гостей. Соскучились по городским. Племянники вышли из корабля, но Дрекар подниматься не стал, видимо, времени у них было в обрез. — Где Абе? — с порога спросил Катир. — Лес слушает. Не знаю, когда придёт, — расстроил его дядя, и Катир решил не испытывать судьбу, сам бросился его искать. Эрин зашёл в дом, за прошедшие месяцы он осунулся и зарос бородой, выглядел уставшим и повзрослевшим. Дею вручил конфет, дяде вяленого мяса и сушёной рыбы. — Спасибо, дорогой, за гостинцы, — Кнур усадил племянника за стол и налил немного спиртовки, — расскажи лучше, как дела на фронте и скоро ли закончится война. — Плохо всё, дядька. Нам в город пришлось летать за подкреплением. Катир на свой страх и риск сменил курс, уж очень хотел увидеть Абелая. Наши цари не поделили земли, хоть и были братьями, но теперь дерутся насмерть. А клочок и капли пролитой не стоит — сухая, неплодородная земля, и трава там не растёт, и мыши не живут. И вот уже второй месяц воюем, и покуда друг другу всех воинов не перебьют, цари не успокоятся. — Нехорошо, Эрин. Ты прав, — Кнур тяжело вздохнул. — Надеюсь, найдётся тот, кто образумит правителей, и вы снова окажетесь дома. — И не говори, дядя, я только присмотрел себе симпатичного омегу. Думал остепениться в кои-то веки. И Катир, вот, запал на Абелая. Может, со службы уйдёт. Он себя хорошо показал, ему позволят отправиться в запас. Главное, чтобы Абе его драгоценный не кривлялся, — Эрин покосился на Дея. — Не беспокойся, — Кнур усмехнулся, — там крепкая любовь, молодые сердца друг друга нашли, и уже ничего их не разъединит.