Ясень - сила друида

— Абе! — Катир и Дей бросились к нему, с ужасом смотря, как посерело красивое лицо, и яркие глаза потеряли цвет. — Он отдал свои силы, чтобы победить мага, — с отчаянием произнёс Кнур. — Так же, как Самэр отдал жизненную энергию, не найдя, где в мире её взять. — Как же так... — Дей заливался слезами. Абе — последняя его родня, он всех потерял. Точно так же погибли дедушка с отцом. — Неужели ничего нельзя сделать? — Ему нужна жизнь. Если найдёт того, кто поделится, то спасётся... другого выхода нет. — Мою возьми! — вскрикнул Дей, и Кнур его отодвинул. — Прости, малой, не позволю! — сердито и с негодованием сказал мужчина. К Абелаю подошёл верный волк, лизнул его руку, но Абе отверг и эту жертву. — Тогда... — Дей зацепился в отчаянии за последнюю надежду. — Отправьте нас в Ивериад! Кнур с Катиром переглянулись, сами не знали, чем помочь Абе, и с согласием кивнули — им тоже была нужна надежда. Освободившаяся от тьмы земля их легко приняла. Мир духов засиял яркими огоньками, приветствуя спасителей. Вокруг Абе засуетились альвы, переживая о его состоянии, а Абе уже не дышал. Дей дёргано оглядывался, разыскивая нужного альва. Вернув воспоминания своего детства, он вспомнил и маленького Си. Его родной папа всегда был рядом, заботился и оберегал. Ведь альвы — как раз те, кто помогают и защищают. Приходят на зов страждущим, а сейчас им, как никогда, нужна была помощь, а Дею больше не на кого было надеяться. — Си! — позвал он, не представляя, как альвы в этом мире общаются. — Си! — крикнул Дей снова и замолк, когда перед его лицом появился крошечный омега. Блестящее тельце в мире духов казалось ещё более ярким, маленькое личико напоминало самого Дея, и ему захотелось обнять своего неземного родителя. Чувствуя, как сжимается от распирающих эмоций горло, Дей лишь беззвучно указал рукой на умирающего брата, и альв быстро подлетел к Абелаю. Бросив взгляд на сына, Си улыбнулся, показывая блестящие зубки, и его фигурка коснулась бледных губ молодого хранителя. По телу Абе пробежались огоньки света, вспыхнули. Си исчез, а Абе открыл ярко-голубые глаза. — Дей? Катир? — Абе удивлённо посмотрел на заплаканные лица родных, по очереди их обнял. — Что случилось? — Ты чуть не погиб, — вместо остальных ответил Кнур, он лучше всех держал себя в руках. — Вот как... — Абе с трудом вспомнил, что произошло после того, как великий Дагда наградил его светом, и он уничтожил тьму в лесу и в маге. — А что стало с Си? — тихо спросил Дей у Кнура. — Альв поделился своей силой, сам же отправился на небо, стал звёздочкой и теперь будет светить тебе и брату в ночи, защищая от тьмы. — Он умер? — изумлённо воскликнул Дей, которому так и не удалось пообщаться со своим папой. — Нет, что ты, — Кнур ласково погладил его по щеке, — альвы не умирают. Они просто уходят до лучших времён. Когда все четверо поднялись на поверхность, небо уже светлело, и поднималось солнце, но Дей заметил, как вспыхнул над головой крошечный огонёк — его маленькая звёздочка Си. Абелай лёгким жестом стянул с себя тёмную татуировку, та упала на землю огромным толстым слизнём, затем освободил от проклятья Дея. Больше не поддерживаемое магом заклятье само спешило уйти, но Кнур затоптал слизней ногами, чтобы и следа от магии не осталось. — Теперь очистим деревню, — с улыбкой произнёс Абелай, — вырастим сердце дедушки, посадим Белинса и, может, даже отец прорастёт. — Я слышал легенду, что самое большое дерево ясеня, появится из трёх семян, некогда бывшей семьи, и дерево это будет поддерживать всех друидов. — задумчиво произнёс Катир. — Может, сможешь соединить свою семью вновь? — Постараюсь. К деревне шли неспешным шагом, и по мере пути Кнур и Абелай потихоньку освобождали землю, помогали избавиться от болота, спасали зверей, поднимали травку из-под чёрного снега. Но, когда добрались до деревни, удивлённо осмотрелись — она оставалась такой же чёрной, словно маг никуда не исчез. — Я с Катиром пойду к нашему дому, постараюсь вырастить ясень, а вы... Вы проверьте жителей, может быть, кто-то ещё остался тёмный, раз деревня не оживает. Сейчас, когда солнце взошло, Абелай снова расправил плечи, чувствуя себя крепким и наполненным силой, и мысленно посылал благодарность Си. Этой ночью ему пришлось оказаться на грани, но поступить иначе он не мог — потому что защищал нечто самое ценное. И это не только окружающий мир, который сейчас ощущался частью всего живого, но и близкие, дорогие люди. Любимые, ради которых не жалко и умереть. Рядом со своим домом Абелай остановился, притих, собираясь с силами, чтобы вновь войти и увидеть погибших. Он вырос рядом с этими людьми, знал их всю жизнь, и было больно думать, что они погибли напрасно. Но Катир, заметив его состояние, вошёл первым. К их счастью, мертвецов уже унесли. Может, соседи похоронили, а может — зло воспользовалось и превратило во что-то тёмное. Но сейчас это только порадовало Абелая. Ему совсем не хотелось растить семечко рядом с трупами. В подвал они спустились вместе. Пол на земле был взрыт, вещи разбросаны, но Гахарт семечка так и не нашёл. Зато Абе сразу почувствовал, где лежат его родичи. От сердца словно ручеёк потянулся. Он сел рядом со старым разбитым сундуком и за несколько гребков выкопал ямку, на дне которой покоились завёрнутые в тряпицу сердца деда и отца. Одно сияло, словно крошечное солнышко, второе посерело, потеряв силы. При взгляде на них у Абе навернулись слёзы. Он очень скучал по ним, душа рвалась домой, тело болело, а теперь они, наконец, были вместе. Вытерев слёзы, Абе положил к ним сердце Белинса. Теперь вся семья рядом, и Абе от них никуда не уйдёт. Семена ясеня коснулись друг друга, и словно поделились теплом, вспыхнули ярче солнца, слились в одно огромное семя величиной с кулак. — Они очень этого ждали, — зачарованно произнёс Катир, чувствуя, как пульсирует в его сердце сила, и, словно сквозь дымку, он заметил трёх мужчин. Все трое стояли рядом, смотрели на них с благодарностью. Старик Руйдери ответил поклоном, Немос прижал руку к сердцу, а Белинс весело помахал им. Абе заворожённо смотрел на свою семью. А потом опустил сердце в вырытую ямку, призвал немного воды, осветил место теплом и своей жизненной энергией. В то же мгновение дом содрогнулся, затрясся и заходил ходуном, словно что-то стремилось вырваться из-под земли. — Пойдём, — сказал Абе. Теперь он улыбался твёрдо, решительно — его переполняла уверенность в себе и своих силах. Он чувствовал себя единым со всем миром и своей семьёй. Снова окатив любимого пронзительным взглядом, Абе протянул ему руку. — Теперь они будут вместе. И мы с ними. Катир принял руку, понимая, что это не просто приглашение, это настоящее единение для него и самого прекрасного омеги, и они больше никогда не смогут оставить друг друга, связанные навечно посильнее, чем брачующиеся клятвами верности. Это была не просто клятва, это была настоящая любовь. Выйдя из домика, Катир с восторгом смотрел, как множество молодых побегов пробиваются через землю, поднимаются все выше и, объединившись, превращаются в огромный широкий ствол. Абе рядом загадочно кивал, словно говорил с кем-то, поддерживал Великий Ясень своими силами, направляя к нему водные токи и солнечное тепло. Вскоре от домика осталась лишь щель — дверной проём, а древо поднялось над лесом, упёрлось огромными кронами в небосвод и раскинулось, словно гигантское облако. Его силы чувствовал даже Катир — стало легче дышать, всё тело, наполненное магией, было готово воспарить — туда, к синеве и великим богам, которые теперь казались ближе. — Займись со мной любовью, — всё ещё сияя, произнёс Абелай и кивнул в сторону своего бывшего дома. — Да, — восторженно произнёс Катир — ради этого омеги можно было и в огонь, и в воду. Но их нетерпеливой любви помешал громкий крик Дея.