Ясень - сила друида

Второй раз Дей проснулся с приятным ощущением лёгкости и тепла, но попытки пошевелиться опять не принесли успеха. Тело было настолько ослабленным, что он его просто не чувствовал. Зато его пыхтение привлекло внимание Кнура. Он сидел за столом, всё так же нагой, и, только Дей попытался встать, перебрался к нему на постель. — Как самочувствие? — альфа пощупал перебинтованные руки и ноги, подёргал веки, проверяя глазные яблоки, и заставил открыть рот. — Признаки отравления проходят. Сейчас дам тебе травок, чтобы сил набирался. — Почему ты не одет? — задал Дей самый волнующий его вопрос. — Пришлось всю одежду сжечь, слишком много тёмной магии на ней скопилось. А чтобы тебе с братом тепло было, растопил по полной, и теперь жарко, — Кнур забрался в постель, подталкивая его к стене и укладывая на бок. — Лучше бы меня и Абе одел... — Мне нравится на тебя такого смотреть, — Кнур глубоко вдохнул, наслаждаясь его ароматом. — Там, на болоте, думал, что потерял тебя. Ты совсем не слушаешь, что тебе говорят, но благодаря этому Абе жив. — Он провёл носом по шее Дея и засопел. — Может, я плохо о своих чувствах говорю, но потерять тебя не желаю. Дей примирительно вздохнул, обнял его, понимая, что рядом с этим навязчивым и слишком прямолинейным альфой ему очень хорошо и спокойно. Хотел поблагодарить за заботу, но Кнур опять всё понял превратно: — Можно, я тебя поласкаю? Совсем немного, самую малость. Кнур передвинул ладонь к паху, и Дей попытался от него отодвинуться, но ему даже руку поднять было сложно. Альфа задышал тяжело, двумя руками провел по коже вверх и вниз, его ладони быстро вспотели и горячие губы альфы стали покрывать поцелуями шею и плечи омеги. — Нельзя, нельзя, — продолжал повторять Дей, но Кнур его не слушал, активнее двигал бедрами, растирая выступающую на его члене смазку ему по спине и ягодицам. И ласкал Дея так, что омега стал забываться, теряться в свои ощущения и уже и не пытался сопротивляться. Странная реакция его тела пугала. Никогда прежде Дей не испытывал таких желаний и в деревне ни один альфа не вызвал такого влечения. Кнур одновременно пугал и казался невероятно нужным. Чем ближе альфа его прижимал к себе, тем большего хотелось. Тело, не подчиняясь, выгнулось, подставляясь под ласки и движения альфы. Все это казалось таким неправильным и правильным одновременно. В паху все стало жечь, поясница гудела, между ног покалывало и Дею безумно захотелось, чтобы альфа вставил в его попку хотя бы пальцы. При мысли о таком разврате Дей всхлипнул и кончил, заливая ладонь альфы своим семенем. Кнур самодовольно вздохнул и обхватил Дея руками. Его тело стало жестким и крепким, каждая мышца напряглась и он нетерпеливо продолжал тереться о его спину. Таким Кнур пугал еще сильнее. Почти ничего не соображая, подчиняясь инстинктам и своим желаниям, Кнур стал толкаться Дею между ягодиц, казалось, что еще одно движение и альфа ворвется в омегу, не обращая внимания на его сопротивления. — Нет, остановись, — заскулил Дей и в следующее мгновение ему на ягодицы брызнула горячая жидкость. Кнур замер, переводя дух и наконец разжал тиски. — Тебе же хорошо, вот зачем ты все время выдираешься? — покачал он головой. Дей прикусил щёку, потому что Кнур был прав и потому что ему было стыдно от этих желаний. — Нельзя, Кнур, без благословления Ллеу нельзя. — Так я ничего запрещенного и не делаю, — обиженно фыркнул Кнур, — ты меня своим запахом с ума сводишь. Думаешь, легко это терпеть и дрочить каждый вечер себе в ладошку? Ничего дурного не будет, если мы друг друга немного приласкаем. Кнур поднялся и направился в другой конец комнаты, а у Дея внутри всё сжалось. Стало больно и обидно, пару мгновений назад он был готов принять его предложение, но Кнур снова спустил его с небес на землю — желания у него были весьма приземлённые — ему требовался муж и работник по дому, а о том, что Дей мечтает об истинных чувствах и любви, этот закостенелый одиночка не думал. С трудом натянув на себя покрывало, Дей спрятался от взглядов Кнура и тихонько расплакался. Абелай пришел в себя к вечеру. Дей тоже чувствовал себя лучше, мог шевелиться, но вставать не хотелось, потому он лежал, прячась от Кнура под покрывалом и обливаясь потом. К моменту пробуждения Абелая, Кнур соизволил натянуть на себя лёгкие штаны, и подыскал что-то для Абе. Но одежды в доме почти не осталось и это стало проблемой. — Братишка, ты жив... — Абе, как поднялся с постели, сразу бросился к Дею. — И ты... — Дей заставил себя сесть, чувствуя, как ноют онемевшие мышцы после яда. — Ты меня вытащил, родимый, как я за тебя переживал... — Не я, — шепнул Дей и спрятал лицо у него в волосах. — Не он это был, — подтвердил Кнур, — я чувствовал силу друида, незнакомого мне, но того, кто о вас заботится. — Там в болоте я слышал голос отца, — признался Дей, — он мне сказал что-то, наставлял, а потом вытянул и исчез. — Немос отдал последние силы, — вздохнул печально Абе, — спасибо, отец, — произнес он громко, прижимая руки к груди. — Что значит последние силы? — испугался Дей. — Значит, что теперь его семечко не прорастёт. Его сияние погасло и разве только с силой другого друида он сможет стать ясенем, — пояснил Кнур. Дей больше вопросов не задавал — и так всё было ясно — Немос тоже был друидом и сердце отца, хранившееся где-то рядом с сердцем дедушки, теперь не светится и никогда уже не будет. Стало горько. От разочарования, что прежде не верил, и что так и не поговорил с отцом нормально, в горле сжался ком. Ведь Немос спас ему жизнь уже второй раз. Разговаривать об этом далее не стали. Абелай утешительно погладил его по голове и помог снять повязки. Благодаря лечебным травам яд ушёл, а в местах его проникновения остались лишь мелкие следы зубов. Дей старался не выдавать своего расстройства, но тоска по родным и поведение Кнура заставляли его прятать покрасневшие глаза и отводить взгляд. Для омег Кнур отыскал длинные рубашки. Дей занялся готовкой. А Абе увел Кнура в подвал и заперся с ним, чем-то сильно недовольный. — Не смей моего брата обижать! — накинулся он на хозяина, как только дверца за ними закрылась. — Какое обижать? — опешил Кнур. — Дей ещё не готов к замужеству и к тебе не готов. Может, я не достиг брачного возраста, но я в этом намного больше смыслю и я заметил следы поцелуев на его шее и его слёзы! — Абелай произнес это с недовольным рыком и стукнул Кнура кулаком по волосатой груди. — Дей старше, но душа его как у ребёнка, а ты, похотливый самец, только плакать его заставляешь! — Да что ж вы, деревенские, такие жеманные, — фыркнул Кнур, — оба вечно недовольные. Не нравится — катитесь из моего дома! — разозлился хозяин. — Вот и пойдём, — сквозь зубы ответил Абелай, не собираясь уступать. Оттолкнув его со своего пути, Абе стал подниматься из погреба. Кнур его одёрнул и обречённо вздохнул — приходилось в который раз идти на поводу у наглого омеги. — Никуда вы не пойдёте. На улице зима, а у вас и одежды нормальной не осталось, — снова вздохнул Кнур и продолжил, — но от Дея ты меня зря отгоняешь. Я не желаю ему зла. — Вокруг Дея в деревне много таких, зла-не-желающих, вилось. А кончилось это татуировкой на шее! — раздражённо выкрикнул Абелай. — Сам сказал — не люб он тебе. Вот и не приближайся! Кнур только покачал головой, спорить не стал. Не считал нужным доказывать что-то — сам разберётся со своими отношениями и договорится с сердцем. Он уже давно не мальчик и научился справляться с безответными чувствами. Напряжённость и обида между двумя друидами ощущались за столом. Дей, как мог, старался сгладить углы, но тушевался под их сердитыми взглядами и решил в итоге молчать, предоставив им возможность самим разобраться. — Мне придётся уехать в город, — наконец заговорил Кнур, — ни одежды, ни еды не осталось. Дей, сколоти мне клетки, чтобы свиней и кур перевезти. А Абе на охоту отправится, надо побольше мяса заготовить, раз я всю скотину распродаю. — Много денег с этого не поимеешь, — покачал головой Абелай. — Можно шкуру оленя продать и ещё кое-какие шкурки есть. — Я оленя для Дея обещал, — тут же снова рассердился Кнур. — Ничего не надо, — испуганно и протестующе замахал руками Дей, боясь, что эти двое снова начнут ругаться. — У меня украшения остались, которые я в город нес. И новых сделал. — Неси, посмотрим, — одобрил Кнур. Дей, не доев, поспешил выполнить поручение хозяина. За месяц проживания в чужом доме, он нередко от скуки брался за нож и занимался любимым делом. Кроме того, у Кнура скопилось много материала. Дей сделал несколько симпатичных шкатулок, множество оберегов и амулетов из дерева и кости. Кнур на эти сокровища посмотрел загоревшимся взглядом, перебирал, нахваливая и восхищённо охая. — Ты ж моё сокровище, — улыбнулся он до ушей, — я за такие безделушки прикуплю нам тканей, а ты уж нам что-то пошьешь. На том и порешили. Поросят всё же решили продать, а вот цыплята остались. И пока Дей готовил клети в дорогу, Кнур с Абе походили по лесу недалеко от дома. Кнур показывал, как слушать лес и как общаться с деревьями. Наставлял и готовил к принятию следующей стихии. Дей обрадовался, что они снова вместе и не ругаются, но Абе всё ещё сердился, поэтому получалось у него плохо. Кнур, хоть и старался не обижаться на молодого и неопытного парня, который ничего не смыслил в жизни, всё равно не мог простить — уж что-что, а отношения с Деем считал лишь своим делом, и то, что Абе туда полез, ему не нравилось. Вернулись они всё такие же сердитые, да ещё и промёрзли, так как накидка была одна на двоих, та самая, с медвежьей головой. А сапог и вовсе не нашлось. Потому Дей по возвращению приготовил тёплую ванночку для ног. Кнур сначала поворчал, что воду впустую тратят, но, засунув в корытце покрасневшие от холода и одеревеневшие от грязи ноги, сразу растёкся, довольный и счастливый. Дей щёточкой и ему, и брату потёр пятки, и уложил их спать, надеясь, что за ночь они отойдут и забудут обиды. Ведь никто из друидов так и не сказал ему, что поссорились они из-за него.