Ясень - сила друида

Дей проснулся в тёплых объятиях, попытался подняться, но, только выбравшись из-под одеяла, тут же нырнул обратно: в домике было жутко холодно. Высунув голову наружу, Дей осмотрелся. Входная дверь была распахнута, снег беспрепятственно проникал в сени, где уже образовался небольшой сугроб. — Кнур, — омега попытался разбудить мужчину; тот смешно подёргал носом, а затем открыл глаза, прищурился и с довольным лицом притянул его к себе поближе. — Доброе утро, сияющий мой. Понравилась вчерашняя банька? Хочешь, повторим, — Кнур прижал его к себе, заставляя забыть о холоде и согревая своим телом. Пусть где-то за пределами их постели бушует вьюга, Дею стало всё равно, он нежился в тепле. — Хочу, — ответил он, наслаждаясь мягкими поцелуями, горячими руками и желанием, которые они дарили. Но увлечённую друг другом парочку прервал какой-то грохот, заставив хозяина дома резко подпрыгнуть на месте и уставиться на незваного гостя. Забравшись в котелок почти с головой, Абелай пытался выскрести из него остатки еды. Собирая кашу руками и запихивая её в рот, он жадно глотал, словно не ел месяц. — Абе! — Дей радостно воскликнул, заметив брата, и хотел броситься к нему, но Кнур резко его отдёрнул и указал на нечто, что Дей сразу и не заметил за высоким столом — на полу, припорошенный задуваемым с улицы снегом, лежал огромный чёрный зверь. — Волк... — пробормотал Дей, отступая и забираясь на постель с ногами. Кнур спокойно встал, завернулся в покрывало, чтоб не мёрзнуть, и осторожно подошёл к Абе. — Твоему другу было бы комфортнее снаружи, — громко произнёс он. Абелай обернулся, и Дей вздрогнул. Сейчас облик брата казался звериной маской — его невозможно было узнать: волосы растрепались, клочьями свисая вокруг лица, а глаза горели волчьим огнём. Омега рыкнул, и волк, поднявшись, вышел из дома. Из одежды на Абе остались лишь тонкая хлопчатая рубашка и такие же светлые штаны. Сапоги и куртку Абе потерял. Делая вид, что всё так и должно быть, Кнур спокойно закрыл двери и, призвав свою магию, разогрел дом. — Осторожнее, Дей, — Кнур вернулся к нему и принёс одежду. — Абелай отдался духам, его человеческая сущность слаба и тонка. Воспоминания о тебе и о других людях смыты, и он пришел сюда лишь потому, что почувствовал голод и привык получать тут пищу. — Но... Как же... Абелай закончил с едой и, раскидывая посуду, направился к дверям. Дей, на ходу натягивая штаны, бросился за ним следом. — Стой, Абе, не ходи больше! — Дей попытался схватить его. Абе зарычал, словно дикое животное, и Кнур с трудом успел убрать Дея с дороги. Абелай двигался с невероятной скоростью и мощью; если раньше он выглядел высоким и сильным, то теперь казался тяжеловесным. Одним взмахом Абе распорол косяк, на руке проступили огромные когти. Всю его фигуру, словно облаком, окружал образ зверя. Дей, заметив, как дымкой уходит образ медвежьей лапы с кисти брата, ошарашенно шлёпнулся на пол. Огорчало не то, что Абе попыталась его ударить, а то, что проявлялась его истинная суть — друидская ипостась, о которой часто говорили в легендах. — Он становится медведем, — произнес Дей, смотря вслед брату, который выбрался на улицу и, подозвав своего волка, вновь отправился в лес. — Сомневаюсь в этом, ему не хватит знаний, и земля его ещё не приняла. Но силы твоего брата огромны, поэтому природа зовёт за собой — не хочет отпускать. Возможно, Абе не скоро станет собой, но ты должен быть терпеливым, потому что сейчас ты его самая верная ниточка с прежним миром. Он тебя любит и вернётся, и тебе стоит принять его таким, какой он есть! — Таким? — Дей дрожащей рукой указал на след когтей. — Да! — Кнур сказал это строго, и Дей обиженно поджал губы. Он любил Абе, всегда им восхищался и видел в нем сильную личность. Но магия, испытания, выпавшие им на долю, превращения, сильфы, колдуны и боги ведают, что ещё — Дей не был готов к такому. Он вообще не верил в волшебство и надеялся, что он самый обычный человек. Но если нет? Если его действительно принесли к дому Немоса альвы? Тогда... Что тогда?

***

Абелай закрыл глаза, рассматривая внутренним взором лесную чащобу. Всё словно на ладони — каждое деревце, каждая веточка, каждое живое существо. И как предел для его виденья — топкое болото: чёрное, мерзкое, даже на таком расстоянии оно скручивало внутренности, болезненно давило, словно выпивало душу. Абелай опустился в снег — от его белоснежного света становилось легче дышать, легче справляться с темнотой. Холод приятно леденил пальцы, забирался за шиворот и охлаждал тёмную татуировку. Абелай чувствовал, как тают снежинки, коснувшись его кожи, растекаются крошечными каплями и возвращаются в землю. — Ты меня слышишь? Абелаю казалось, что тело стало лёгким как пушинка. Он мог подняться в небо, унестись за горы, в одно мгновение преодолеть сотни миль, увидеть города и людей, найти других друидов и источники тьмы на земле. И одновременно с этим он чувствовал движение снежинок в воздухе, слышал, как волчонок принюхивается к следам своей добычи. Как мышь в поиске зерна скребётся между корнями деревьев и как замерзающая синичка засыпает в своём гнёздышке... — Я тебя слышу. Абелай потянулся сознанием, коснулся тёмной шерсти сердитого зверя, пригладил, успокоил. Позвал. Тяжёлой поступью зверь с нежеланием направился к нему, останавливался, словно передумав, а потом ускорялся, порыкивая, и вновь замирал. Абелай ждал, терпеливо наблюдая за его движениями, слушая его ушами, смотря его глазами. Чувствовал, как лапы проваливаются в холодный снег, как воздух щиплет ноздри и как неприятный запах человеческого тела заставляет зверя остановиться и пригнуть голову к земле. — Я не обижу. Абелай поднялся, рассматривая чёрного волка. Словно домашний пёс, он сел на задние лапы и, покачав головой, рыкнул на друида. — Прости, но я не могу избавиться от этого запаха. Я тот, кто я есть — человек — и живу там, где живут мои братья. И ты не изменишься — ты дикий зверь, свободный и сильный. Но ты будешь моими глазами в тёмные ночи и моим оружием против врага. Это сблизит тебя с такими, как я, и отдалит от таких, как ты. Согласен ли ты, волк, быть моим другом? Зверь зарычал, поднимаясь на четыре лапы, повёл головой из стороны в сторону и снова рыкнул. — Благодарю тебя. Я буду заботиться о тебе и любить тебя, как не умеет любить зверь, но способен любить человек. И я дам тебе имя — Немос. Оно означает источник, и так звали моего отца.