Ясень - сила друида

Абе было некомфортно рядом со счастливой парочкой. Кнур и Дей выглядели настолько беззаботно и радостно, что любому бы стало рядом с ними одиноко. Кнур, желая провести время с любимым и позволить ему набраться сил, заявил, что он тоже очень устал. Увёл Дея на второй этаж и спускался, только чтобы взять еды для себя и своего суженого. Чем там они занимались, Абелай и думать не хотел, только ворчал, что Кнур бесполезно тратит драгоценное время. Сам же мечтал о Катире и мысленно обращался к небу — не потерялся ли любимый, не пропал ли в боях. Воздух был готов показать ему любые картинки, но Абелай боялся встретиться с Катиром взглядом и больше не вернуться. Ещё сильней переживал, что найдёт его бездыханное тело, тогда уж точно домой не потянет. Очень хотелось разделаться с магом быстрее и самому, своим физическим, а не духовным телом отправиться к любимому и быть рядом. Но спешить в бой нельзя — Дей от всех этих битв ослаб, Кнур потратил кучу сил на его лечение, и, хотя его волосы постепенно возвращали прежний цвет, он ещё не готов к новым битвам. Да и сам Абе вылил почти всю энергию в болото, а оно всё такое же тёмное и гнилое. Поэтому Абелай собрал вещички и, вскользь сообщив, что будет познавать в лесу стихии, предоставил влюблённых самим себе. Кнур, на радостях, что избавился от свидетеля, снова растопил баньку, попарил любимого, и сам с теплом сбросил тяжесть с тела. Будь на то его воля, задержался бы дома на месяц, но Абелай вернулся и поставил перед фактом — время поджимает, пора гнать болото прочь. — Дей, сияющий мой, тебе придётся остаться одному, — Кнур очень не хотел оставлять любимого, но силы к омеге ещё не вернулись. Его потрепали раны, полученные на болоте, и проклятая татуировка чуть не придушила, а яд Гранна выжал из души и тела все соки. — Понимаю, — бодро, но всё же с обидой произнес Дей, хотя сам знал, что не готов. — Вы, главное, себя берегите и поддерживайте! — И ты... — произнёс Кнур и потянулся за объятьями, но Абелай его оттолкнул, чтобы мужчина хоть слово дал сказать. — Мы тебя утром даже будить не будем, выспись, как следует. Управимся с болотом, и тогда уже пойдём в деревню. Позволю тебе самому этому магу срубить голову, ты у нас больше всех от него настрадался. Дей скромно улыбнулся, благодаря брата за поддержку. Обнял Абе покрепче, отправляя на сон, и Кнура обнял. Тот сделал вид, что ему достаточно, но только Абе на свою постель лег, тут же забрался на второй этаж и занял уже любимое место. Дей только вздохнул, с наслаждением впитывая нежность его рук и придвигаясь ближе к тёплым и ласковым губам. — Можно тебя поцеловать сегодня? — Кнур уже выучил, что сначала надо спросить, а потом уж хватать. — Да, очень хочу. Завтра вас ведь весь день не будет? — И не напоминай, милый, так привязался к тебе, не знаю, как уж жить. Ты ведь останешься со мной после того, как с магом разберёмся? Со мной, с Самэром, с лошадкой старой? Навсегда в этом доме? Дей на каждый вопрос радостно кивал и получал поцелуи. Так приятно было и душе, и телу. Кнур подарил ему столько нежности и тепла, что теперь Дей не представлял, как без своего ласкового мужчины уснуть. — Попробуем сегодня по-новому? Чтобы обоим сразу хорошо было? Ножку положи сюда… и придвинься ближе… Альфа уложил Дея в нужную позу, притянул к себе его бедра поближе и ухватил рукой их оба члена. Потереться об Дея и себе подрочить – уже почти полноценное соитие. Омега от удовольствия громко и страстно стонал, Кнура аж занесло и он в животном желании искусал Дею и плечи, и шею. Только когда оба кончили, пришли в себя и повреждения стали осматривать. — Ох, Дей, — Кнур испуганно стал зацеловывать свои укусы. — Прости меня... просто ты такой... — мужчина задержал дыхание, прижимая его к себе ближе, — восхитительный. Дей, ты такой восхитительный, хорошо с тобой. Не могу дождаться, когда мы от этой проклятой метки избавимся. Как же хочется поскорее расправиться с магом. Я с ним такое сделаю... — мужчина сердито рыкнул, — а потом с тобой такое... — Кнур в предвкушении вздохнул. — Ты прости, милый, но я тебя тогда долго из постели не выпущу! — А ты не отпускай, — омега откинул голову, ловя его губы и прижимаясь к нему всем телом, и Кнур несдержанно заурчал. — Соблазнитель! Ты меня ума лишаешь, так хорошо с тобой. Пальцы альфы прошлись по ягодицам и, задержавшись у дырочки, альфа осторожно вставил в него палец. Дей глубоко вдохнул, выгибаясь от наслаждения, но Кнур тут же его вытащил, замечая, как скручивается плетение на его шее. — Достали уже курлыкать! Спите! — в комнату заглянул сердитый Абе и, пофыркав, быстро ушел. Любовные игры его ужасно раздражали... Утром Абелай вытолкал Кнура с постели. — Поспеши, если хочешь успеть вернуться к вечеру, надо выдвигаться сейчас. Кнур кивнул, осторожно поцеловал спящего Дея, забрал одежду и спустился вниз. Абелай уже полностью собрался и озлобленно на него косился. — Не надо так хмуриться, — похлопал его по плечу Кнур, — личико будет кривое. — Это у тебя оно сейчас кривое будет, — фыркнул омега, но тут же выдохнул, понимая, что злится не на хозяина, а на ситуацию — он очень скучал по Катиру и хотел, чтобы и его обнимали по ночам. До болота добирались перебежками. Оба друида чувствовали внутреннее волнение и были уверены, что надо спешить. Когда же добрались до центра, где в прошлый раз Абелай почувствовал источник, то у изогнутого чёрного дерева их встречал Гранн. Кнур напрягся, понимая, что в этот раз тварь, собранная из гнева и ненависти, их просто так не отпустит. Взял топор двумя руками покрепче, а Абелай слишком легко потянулся к силам земли, и почва, на которой стоял Гранн, вздрогнула, а потом и вовсе пошла ходуном, бросая тёмную тварь на колени. Гранн, поднявшись, зашипел, зашептал под нос заклятья, но Абе уже потянулся к солнцу, и его окружил столб света: яркий, густой, почти физически ощутимый. Все заклинания тёмного, как в пустоту провалились, столкнулись со светом и исчезли. Сила сейчас была на их стороне. Кнур быстрым шагом направился к твари, собираясь покончить с ней раз и навсегда. Но Гранн попятился прочь, растворился тенью и исчез. Они не стали тратить время на его поиски. Абелай гнал болота, а Кнур его только защищал от тёмных прислужников, разбивал черепушки мертвякам и рубил мерзких слизней. Измучился, измаялся, с трудом держался на ногах, и понял, что всё закончилось, когда ему на лицо стал сыпаться белый пушистый снег. Наступила ночь, и из леса ушли тёмные силы, освободив долину, и теперь вместо грязного болота осталась небольшая запруда, покрытая тонкой коркой льда и припорошенная снегом. На месте тёмного дерева появился юноша, молодой красивый светловолосый мальчик и, увидев его, у Кнура сердце оборвалось. С трудом заставил себя подойти и коснуться неподвижного тела. Мальчик шелохнулся, глаза открыл, безвольно опустился ему на руки и снова замер. — Вот из кого силы болото получало, — Абе, всё ещё поддерживаемый солнцем, светился в ночи ярче звёзд. — Видимо, это был тот друид, из чьего сердца тёмный маг черпал свою энергию. — Был, — бесцветно произнёс Кнур, прикрывая неподвижные остекленевшие глаза веками. — Увёл обманом из дома, дождался проявления его сил и подчинил его сердце... — Не поддавайся гневу, — голос у Абелая был сухим, беспристрастным, сейчас друид мерил жизнь силами природы и духа, не понимая человеческие страсти. — Это сын мой! — сквозь зубы проговорил Кнур. — Как мне сдержать гнев? Колдун украл у меня семью, моего сына превратил в оружие, а мужа наполнил гневом и лишил души! Нет ему прощенья, и жизни не будет! — У тебя теперь новая семья, — всё так же холодно заметил Абе, а Кнур с согласием вздохнул. Это было правдой, и старое уже давно для него потеряно. Положив мальчика на землю, Кнур ещё несколько раз погладил его бледные щёки. Сейчас бы ему исполнилось тринадцать, уже совсем взрослый мужчина, выше Дея ростом и такой же светловолосый, как и его отец. Но без сердца телу не прожить в этом мире и потому, опустившись с ним рядом, Кнур направился в Ивериад. В мире духов тело молодого друида было невидимым, совсем прозрачным — не осталось в нём ничего духовного, лишь пустая оболочка, которая подкармливала болото силами. С болью в сердце передал Кнур своего сына суетливым маленьким альвам. Они знали, как позаботиться о таком человеке, а на земле мальчику больше не было места. Забывшись в своём горе, Кнур не заметил, как тревожно сновали вокруг него альвы и трясли головами. Лишь когда выбрался на поверхность, сообразил, что альвы пытались сказать ему что-то важное, но Абелай и без подсказок почувствовал беду: — Тьма пришла в наш дом. Спешить надо!