Ясень - сила друида

Дей с трудом добрался до кружки и выпил всё до дна. Одеваться не было сил, и он завалился на постель, чувствуя, как раздражённая кожа горит от промокшего постельного белья. На всё было плевать, хотелось выть от горя и от загубленной любви. К каким богам теперь бежать и плакаться, ведь желанный мужчина отдан другому? Дана не разрывает священные узы, и Ллеу не позволит грехопадения. Всё ещё мучимый своей болью, Дей провалился в тяжёлый сон, где снова и снова, словно издеваясь, сознание отправляло его в объятия Кнура. В течение дня Абелай пару раз заходил, приносил настоя и супа. От лекарств всё время хотелось спать, и почти ничего не чувствовалось, даже мысли исчезли. Дей отказывался от еды. Кнур больше не появлялся, и он боялся спросить у Абе, куда тот делся; не хотел себя ещё больше расстраивать. Наутро проснулся, дрожа от холода. Огромная печь потухла, никто не грел дом, а Дей в своих страстных снах скинул с себя одеяло. Утро зимой приходило поздно, и Дей не знал, вечер сейчас или ночь, но про себя подумал, что как раз правильное время собрать вещи и уехать. Вернуться к тракту и добраться до Лаадвига. Там уж дожидаться, когда Абелай справится с колдуном, и молиться за его сохранение. Конечно, помочь брату хотелось, но Дей больше не мог оставаться рядом с Кнуром. Слишком сильно тянуло к нему, и это желание было запретным. От слабости ноги не держали, но Дей заставил себя идти, собрал поделки, которых оказалось множество; их можно продать, и купить хороший свадебный подарок для Абелая. При мыслях о свадьбе снова вернулась грусть, и омега стал собираться быстрее. С трудом спустившись до половины лестницы, Дей оступился и шлёпнулся на пол, быстро огляделся: Абелай крепко спал, а вот Кнур сидел у печи, растапливал её и обернулся на шум. Весь день Кнур бродил по лесу, обдумывая, как избавиться от заклятья и уговорить Дея принять его свадебный дар, в дом пришёл до рассвета. Абе же, вечно в своих мечтаниях, занятый общением с природой, забыл погреть дом. — Ты как, малой, полегчало? От голоса Кнура всё внутри Дея дёрнулось, и он быстро отвернулся, чтобы он не заметил, как наворачиваются слёзы. Стараясь больше на него не смотреть, Дей натянул сапожки и куртку. Но Кнур сам подошёл, осторожно коснулся напряжённой спины. — Куда собрался? — мужчина говорил тихо, но с тревогой. — Если чего надо, ты скажи, я принесу. — Ничего не надо, — Дей сжался, не зная, как выразить неспокойные мысли, — я в Лаадвиг пойду. Не могу тут оставаться. — Что? — Кнур аж поднял голос. — Не смей! Не вздумай! Ты же должен со мной оставаться! — он с отчаянием смотрел на него, ничего не понимая. — Не могу, — шёпотом ответил Дей. Кнур быстро развернул его к себе лицом, встряхнул для верности, чтобы тот не прятал глаза, а посмотрел на него. — Не надо так, сияющий мой, мы справимся с магом, татуировки пропадут, и всё будет хорошо. — Не будет, — Дей внезапно разревелся, — как теперь хорошо будет, если я с тобой не смогу остаться, и ты от меня отказался... — Что за глупости! Да я с ума чуть не сошёл, так сильно к тебе хотелось! Просто твоя татуировка... — Тебе противно? — перебил его Дей, вырываясь из рук. — У меня клеймо развратника, а ты женат, у тебя уже есть другой! — Ты мне договорить-то дашь?! — Кнур его снова встряхнул, и Дей громко всхлипнул. — Стой тут и не вздумай двигаться! Кнур оставил Дея, но всё ещё посматривал на него, боясь, что тот сбежит, сам же быстро добрался до своего сундука и вытащил оттуда расшитый мешочек с дорогим подарком, который сам сплёл и в городе освятил у алтаря. — Это обручальная гривна, Дей, я её сделал для тебя. И она освящена богами, прошу, прими! Дей ошарашенно посмотрел на него, не смея и слова сказать, чтобы не спугнуть счастье. А Кнур не стал дожидаться его ответа. Развернул широкую полоску мягкой ткани с зимней вышивкой и приложил к шее омеги. Дей вздрогнул от ощущения, что гривна обожгла огнём. А потом вскрикнул, когда ткань словно зубами вцепилась в кожу. — Сними! — Дей старался оторвать от себя заботливые руки. Шею сдавило тисками, Дей не то, что вымолвить слово — не мог дышать. — Прошу, любимый мой. Хочу называть тебя мужем. Гранна уже давно нет, ни в моём сердце, ни на этой земле. Раз боги приняли мой дар и освятили гривну, значит, и для них закончился мой брак, — Кнур прижал его к своей груди, успокаивающе поглаживал по спине. — Я люблю тебя, Дей, не могу отпустить, всё сделаю, чтобы завоевать твоё сердце и оправдаться в своих поступках... Дей? Омега перестал дёргаться, и безжизненно повис в руках Кнура. Он опустил его на пол, стал испуганно ощупывать и осматривать и слишком поздно догадался заглянуть под украшение. Дей уже начал синеть, не дышал. Сорвав гривну, Кнур взвыл, как раненный волк. Чёрная татуировка, словно змея, сдавила тонкую шею, и воткнула в неё зубы, пустив кровь и лишив дыхания. Абелай, крепко спавший до этого, подпрыгнул со своей постели выше стола, испугавшись воя. — Проклятый маг! — ревел медведем Кнур. — Доберусь я до него! — Ты что с Деем сделал? — Абе сел рядом с братом, проверяя его раны. — Хотел надеть обручальную гривну, а тут... — Вот куда спешишь! Дею нужна красивая свадьба, а тебе лишь бы прикрыться перед богами и утащить его в постель! — сердито проворчал Абелай, осторожно разминая пальцами Дею кожу. — Не в этом дело! — фыркнул Кнур, немного успокоившись, видя, что лицо Дея снова приобретает розовый оттенок. — Это проклятье, которое наслал на вас маг, пытается убить, стоит только поддаться страсти или обручиться перед богами. — Вот как? — Абелай задумчиво потёр подбородок. — Как же я лишусь девственности с Катиром? — Хватит придумывать ерунду, — рыкнул на него Кнур, — успеется ещё! Лучше Дею помоги. — Ерунду? — обиделся Абелай. — А сам только и мечтаешь, как к брату в штаны залезть. Вздохнув, Абе успокоился, понимая, что сейчас не время для споров или выяснения отношений, хотя развратный мужчина с самого знакомства раздражал своими поползновениями в сторону Дея. — Сделаю ему восстанавливающий чай, — Абе поднялся и направился к печи. — Поищу, что у тебя осталось в запасах, травы на исходе. А Дей совсем слаб телом, мучился проклятьем и от яда полностью не отошёл. А ещё ты тут, со своей свадьбой. Сгубишь моего брата, и я тебя сам прирежу! Кнур не слушал ворчания, подобрал Дея и уложил на свою постель. Пока Абе возился с травками, мужчина сидел и гладил его по бледным щекам, сердце сжималось от жалости, но не знал, как помочь любимому. От его прикосновений омега очнулся и смущённо отвёл глаза. — Дей, прости меня. Плохой я мужик, раз не смог уберечь тебя... — Кнур наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, но Дей обхватил его за шею и потянул к себе. — Я тебя тоже очень люблю, — всё ещё смущаясь, произнёс он. — О, сияющий мой! — Кнур заулыбался, обнял его крепче. — Чай для Дея! — рявкнул над ухом Абелай, немного завидуя парочке и тому, что они друг у друга есть. — Спасибо, братишка, — Дей с трудом сел, но тут обессиленно завалился на кровать. — Не вздумай подниматься, — сердито и нравоучительно сказал Абе, — даю вам пару дней поворковать и набраться сил, а потом пойдём добивать болото. А там уже и мага сживём со света!