Ясень - сила друида

Зима подходила к концу, и дни стали намного светлее. Словно Абелай не только избавил лес от проклятья, но и помог самому солнышку. Весна приближалась стремительно и звонко — с капелями и ледяными ветрами, половодьями и липким вязким снегом. Абе с самого утра уходил либо с ветром в небо, либо со своим волком в лес, и возвращался лишь к ночи. Кнур, хоть и спешил разрушить заклятье и избавиться от татуировки, своего ученика не торопил — нехорошо будет, если течка у Абе начнется в дороге. Молодой хранитель время зря не терял, избавил источники от ядовитых испарений и по вечерам принимал грязевые ванны. Кнур хотел туда свозить Дея, но для них дорога заняла бы слишком много времени, и мужчина решил перенести поездку ближе к лету. На третий день после очищения болота на пороге появился нежданный гость. Племянник Кнура осунулся, бледный с лица, словно прибыл после тяжёлой дороги, но от домика как раз поднимался Дрекар, а значит, солдат не пришёл пешком. Дей радостно улыбнулся и обнял Катира, но тот, поморщившись, его от себя отстранил. — Тише-тише, сломаешь! — голос у Катира тоже был измученный, война по нему сильно ударила, и Дей был рад, что Катир к ним приехал отдохнуть. Кнур тоже обнял племянника, никто не ожидал его возвращения из боя так рано. — И я не ожидал. Но освободили меня от службы. Отправили в запас, и теперь я дома буду растить детей и заботиться о хозяйстве, — Катир немного криво улыбнулся, — а Абелай где? — В источниках отдыхает, — Кнур помрачнел, — с чего бы тебя отпустили? — Из-за ранения, — с неохотой признался племянник и скинул военный сюртук с плеча. Дей ахнул, увидев культяпку — руки у Катира не было по локоть. — Как же так, — омега сильно растрогался, переживая за пострадавшего, и от сострадания даже расплакался. — Да все нормально, ноги целы — ходить буду, и с одной рукой я хороший работник! — Не кручинься, Дей, — Кнур обнял своего несчастного, — Абелай ему поможет, не сразу, но друид может восстановить руку. Вот Самэр Эрину палец помог вырастить, когда тот в детстве по глупости топором отсек. — Ага, было дело, — хохотнул Катир. — Какой же ты чувствительный, сияющий мой, переживаешь без повода, — Кнур стал омеге целовать глаза и стирать слезы. — Фу, дядя, что за сюсюканье в твоём возрасте! — фыркнул на них племянник. — Я возьму твою лошадку? Хочу поскорее добраться к Абелаю. Кнур лишь рукой махнул, увлечённый своим суженым. С Деем они теперь все делали вместе, Кнур его от себя ни на шаг не отпускал, но заниматься делами вдвоём всегда веселее. Вот и сегодня и у плиты постоять, и по хозяйству справиться — всё на двоих. Катир не знал, куда именно ехать, но сердце тянуло на восток, и он, не задумываясь, повёл туда лошадь. Лес вокруг светился солнечными пятнышками, чистый, свежий, готовый к весне. Земля ещё промёрзлая, но сквозь снег уже появились первые зелёные вкрапления. А на деревьях набухали почки, и Катир, переполненный восторгом и предвкушением встречи, гнал кобылку вперёд, уверенный, что вскоре найдёт Абе. По скалистым холмам поднимался пешком, ощущение, что хранитель близко, заставляло сердце пускаться в пляс. А когда увидел его в одном из тёплых озёр, замер, восторженно рассматривая обнажённого омегу. Абелай его тоже увидел. Поднялся, не смущаясь своей наготы, и широко улыбнулся, приветствуя. Катир подошёл ближе и замер, стало сложно дышать. Грудь переполняли эмоции, хотелось улыбаться до одури, и обнять самого прекрасного и восхитительного омегу во вселенной. — Пришёл. Как и обещал, — протянул он ему руку. — Я ждал, — Абе руки не подал, продолжал рассматривать его, словно требовал чего-то иного. А Катир и хотел иное сделать, но только с Абелаем ни в чем не был уверен. И Абе мягко улыбнулся, заметив его неуверенность, и позвал: — У меня течка началась, иди ко мне. Катир кивнул и ослеплённый, как был в одежде, так и полез в источник. Запах пряный с перчинкой поднимался с тёплым паром, а у Катира от желания обнять его чесалась ладонь, так хотелось этого волшебства коснуться и не нарушить идиллию. Абелай сам к нему притронулся. Руками по плечам провел, дошел до обрубка, и сдавил его так, что Катир с трудом смог сдержать крик. Но боль быстро отступила, и руке стало тепло, Абе же, словно искупался в солнечном молоке, его кожа засияла, залитая светом, волосы расплело ветром в золото и в глазах заплясали волны. Катиру показалось, словно все стихии разом его коснулись, окунули в каскад ощущений, понесли по течению, и выбраться из потока уже невозможно. — Возьми меня, подари мне детей, сделай своим! — завораживающий голос Абе лишал рассудка, от восхищения Катир не чувствовал ног, все кружилось перед глазами и лишь сияние голубых глаз держало в сознании. — Нет! Стойте! — Кнур выбрался из-под земли, растрёпанный, взлохмаченный, спешил и не смог нормально договориться с землёй. Кое-как пролез, где не следует. Но они с Деем дома одновременно догадались, что раз Абе вошел в брачный возраст, сдерживаться не будет. Хоть Абелай знал про проклятья, вряд ли будет об этом беспокоиться. А когда Катир догадается, может уже будет поздно. — Племянник! Если будешь с ним, Абелая убьёт заклятье тёмного мага. Нужно сначала разобраться с колдуном, а потом уже предаваться любви! Катир на дядю и не посмотрел. Словно зачарованный солнечным сиянием, исходящим от друида, он не мог отвести от него глаз. Абе тоже некоторое время на Кнура не обращал внимания, а потом скривился, расстроенно по-детски топнул ногой в воде так, что волны испуганно от него побежали, чуть все озеро из бассейна не ушло. — Татуировка проклятая, — омега схватился за шею, — душит меня, не могу вдохнуть. — Пусть Катир из тебя пальцы вытащит и полегчает, — фыркнул на них Кнур. Катир испуганно отдёрнулся и с печальным вздохом посмотрел на своего волшебного возлюбленного. Абелай уже не блестел, отпустил солнце, и прижимался к нему. — Не сможем телесно вместе быть, тогда отправимся туда, где на нас будут смотреть боги, и завидовать земной любви. — Эй, стойте! — вновь попытался их образумить Кнур, но было поздно. Абелай схватил Катира за плечи, поднял лицо к небу, и два духа устремились к облакам, предаваться бестелесному разврату. Кнур же Абе вслед погрозил кулаком. — И что мне теперь с вашими телами делать?! — крикнул он в пустоту. — Вот, брошу тут волкам на съедение, будете знать! Кнур поворчал ещё немного, потом закинул голого омегу на лошадку, чихая и кряхтя от острого запаха перца. А сверху, не раздумывая, закинул Катира. С трудом втиснулся рядом, извинился у лошадки за непосильный груз и направился домой, успокаивать Дея, что успел и никто никого не убил. Дома под удивлённые взгляды Дея свалил тела в кучку у камина и прикрыл пледом. — Набалуются — вернутся, — махнул он рукой. — И мы пока расслабимся, только на втором этаже, а то я от запаха перца скоро задохнусь! Катир из небесного путешествия вернулся на следующий день. Не было у него сил, так долго парить в небесах. Хоть Абе его поддерживал, душа рвалась к телу. Но все равно Кнур поздравил племянника, раз смог покинуть тело, значит, силы друида в нем растут. Катир приодел любимого и сидел рядом, наслаждался его запахом и прекрасным лицом, а на колкие высказывания дяди отбрыкивался. Когда же Абе вернулся домой, то вскочив на ноги, сообщил, что завтра же с утра идут убивать мага. — Срочно хочу с тобой близости! — заявил он Катиру, и всем только и оставалось, что согласиться идти в бой.