Диковинная Водка

      Ререти, не помня себя от отчаяния, кое-как добрался до отеля. Изысканность великолепной обстановки люкс-номера страшно взбесила его. Напыщенный царственный шик, гармония линий и форм, колорит сочетания непринужденных цветов: все, что должно создавать приятную душе атмосферу уюта, казалось чрезмерно отвратительным и мерзким.       Резкий звук разрывающейся ткани и бордово-красные бархатные занавески с золотыми махрушками одним движением оказались сдернуты с гардины и нещадно брошены на пол. Композиция из живых белых роз со стремительной силой угодила прямиком в картину с позолоченной рамкой и разбилась, а несчастные сломанные цветы доживали свой век, медленно погибая на холодном черном паркете. Кофейные столики, вазы, лампы, картины, зеркала безжалостно переворачивались, ломались и раскалывались на мелкие части, образовывая хаос.       Привезённые из дому духи, лосьоны, скляночки с масками, косметика следом отправились по тому же смертельному пути. Масса чемоданов с одеждой были начисто выпотрошены, а их содержимое люто разорвано, либо разрезано, и отдельными изуродованными кусочками разбросано по всему периметру. - Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость! – Одно слово воспроизводимое бесчисленное количество раз, затуманивало разум. И Ререти как одержимый крушил все, что попадалось под руку.       Идеальный дотоле маникюр безвозвратно погублен, а растрепавшиеся волосы раздражали тем, что неустанно лезли в глаза. Из пореза на правой ладони сочилась свежая кровь, медленно капая на ворсистый ковер украшенный янтарными разводами, сильно пахнувшие яблоками.       Выплеснув на номере свой гнев, разрушительная ярость потихоньку начала покидать Ререти, постепенно заменяясь бессилием. Бешенный сердечный ритм пошел на спад наряду с частым дыханием, незаметно возвращалась ясность и трезвость мысли. Он драматично рухнул на мягкую кровать, пачкая кровью кристально чистое белье, и подтянув к себе подушку, обнял ее, вытирая об нее слезы. Заснуть стало невозможно от нашедшего потока размышлений, как камень тяготивший душу.       Ререти не представлял, как теперь будет смотреть людям в глаза, заходящих в его бутик. Нет, он твердо решился никогда больше не шить, чем испытывать парализующий позор и унижение за свой ужасающий вкус.       Ему неожиданно вспомнились последние слова девушки: «Раздвигай пошире ножки…»       Неужели это был единственный путь к его мечте? В голове моментально родились образы воплощения. Толстоватый мужчина средних лет, своей пухлой рукой с золотыми кольцами на пальцах грубо подминает его под себя, со всей страстью прижимаясь рыхлом телом. Как он обнажает в пошлой улыбке золотые зубы, как отдается в носу его зловонное горячие дыхание, как возбужденный скользкий язык властно вваливается в рот, а чужеродное тело с силой проникает в глубь       «Нет! Нет! Нет!» - Ререти сильнее обнял подушку, отчаянно отгоняя отвратительные мысли. – «Не могу! Я не могу!»       Высшая степень омерзения доводила до тошноты, а острое чувство гадливости и унижения провоцировали очередной всплеск ненависти и страху. Не хотелось думать об этом, по новой прокручивая в голове этот грязный стыд. Как бы сильно он не стремился к славе, балам и высшему свету, Ререти просто не мог так поступить и ощущение собственного бессилия перед ситуацией вызывало в нем лишь злобу.

***

      Спустя час, в дверь его номера постучали. - Уходите, мне ничего не нужно! – Прокричал сквозь рыдания Ререти, отгоняя, как он предполагал, назойливую прислугу с докучливым предложением уборки номеров, которая как нельзя кстати появляется в неподходящий момент. Металлическая ручка зашевелилась затем опустилась под углом, и деревянная резная дверь медленно отворилась. Ререти грозно бросил взгляд на проем, намереваясь накричать на нахальную горничную.       На пороге стоял удивленный ЭплДжек с любопытством взирающий на разнесенный номер. Он бережно прикрыл дверь, надеясь скрыть погром и устремил вопрошающий взгляд на Ререти, валяющегося на измятой кровати, измазанной чем-то алым. Красные и опухшие глаза, а на бледной коже темноватые разводы от потекшей туши.       Ререти с ожесточением смотрел на вошедшего друга, ни капли не радуясь его приезду. Одним своим деревенским видом он выводил его из себя. Это глупая потрепанная ковбойская шляпа, поношенная оранжево-коричневая рубашка с раздражающими пятнами, старомодный кожаный ремень на выцветших джинсах и ужасно грязные сапоги. Ненавистный цвет выразительных зеленых глаз, уродливые веснушки, неравномерный загар и светлые выбивающиеся волосы. Раздражающая простота, ужасные манеры, деревенский говор, противный запах пота. И это идеал красоты? - Убирайся! Или ты меня не слышал?! – Он сорвался на дикий вопль, и используя магические способности рога, по новой открыл несчастную дверь за спиной ЭплДжека, негостеприимным жестом тонко намекая о своем желании. Ререти, не дожидаясь действий друга, в мгновенье вновь уткнулся в подушку, пряча заплаканное лицо. Острые плечи судорожно подрагивали в тишине под проницательным взглядом ЭйДжея, наполненного сочувствием. - Да что с тобой такое? – На этот раз он плотно запер дверь изнутри. - Оставь меня одного! – Приглушенно послышалось из-под подушки. - Ну, уж нет, Сахарок. - ЭплДжек оперативно приближался к другу, переполненный благих намерений. Он не по наслышке знал о горьком вкусе поражения и желал поддержать его. - Не приближайся ко мне! – Моментально выкрикнул Ререти, заставив ЭйДжея отступить на несколько шагов, и не зря. Чутье не подвело фермера, в него стремглав летела подушка, от которой он вовремя успел уклонился. – Омерзительно!       Ререти неторопливо отполз к стенке, опираясь об нее спиной и по-детски подтянул к себе колени, к которым тут же притянул лицо, спрятавшееся за навалившимися волосами. ЭплДжек с опаской аккуратно приблизился к краю кровати, и по-быстрому избавившись от обуви, вплотную подобрался до всхлипывающего Ререти. - Хей. – Он легонько приобнял его за плечи, прислушиваясь к тихим рыданиям. ЭйДжей заметив красноватый порез на ладони друга, нежно прикоснулся к ледяной поврежденной руке, согревая ее. - Я бросаю моду. – Поникши заявил Ререти, почти неразборчиво лепеча себе под нос. Поддавшись на приятные теплые объятия, неосознанно снимающие былое напряжение, однако он так и не разжался, по неизвестной для ЭйДжея причине, продолжая скрывать лицо. - Как ты можешь говорить такое? – Не без неожиданного поражения спрашивал ЭплДжек, ласково убирая взъерошенные локоны Ререти, в попытке открыть видимость к его лицу, пока тот не очень упорно сопротивлялся. – Ты же лучший модельер во всем Понивилле! - Это мое окончательное решение! Все равно это было бесполезно для такой бездарности как я! Закрою свой магазин и уеду из Понивиля навсегда! И буду бесцельно скитаться по всей Эквестрии, пока не повезет найти город, в котором никто не будет знать о моем позоре! - Хей, это же, всего лишь одна маленькая неудача, не стоит опускать из-за этого руки. – Ререти показал лицо и не без укора уставился на ЭплДжека, резко отстраняясь от него. - Тебе легко говорить! – Начал Ререти гневные плеяды, часто задыхаясь от пыла и слез. – Тебе ведь никогда не понять этого, ЭплДжек! Все, во что я верил - бессмысленно! Сказка глупой наивной девочки! В этой жизни не все так просто! Везде одна сплошная ложь! Мои наряды - ложь! Мои мечты – ложь! Усердие?! Талант?! Честностью да упорством ничего не добьешься! Никогда! А ублажать ночами богатых мужиков ради славы и признания я не желаю! Отвратительно!       Ререти пытался отдышаться после гневной речи, после которой до ЭйДжея быстро дошла суть проблемы, оставалось только взять быка за рога. - Понимаешь, этот мир жесток и с этим ничего не сделаешь, всегда есть жулики и мошенники, которые будут отбирать чужие заслуги. Это сложно, но не стоит отчаиваться. Росток яблони взросший в суровых условиях вырастает более сильной яблоней. – Он нежно дотронулся до его рук, накрывая сверху своими. – Давай, Ререти, соберись. Ты самый лучший модельер во всей Эквестрии. Ререти, которого я знаю, никогда бы не отступился от своей цели, какой бы тяжкой она не была. Ререти, которого я знаю, никогда бы не сдался. - Я бы никогда не сдался? - тихо прошептал он, виновато опуская голову вниз, задумываясь над словами ЭплДжека. – «Опять ты знаешь меня, лучше меня самого». - Верно, Сахарок. – Утвердительно произнес ЭйДжей, резко схватив Ререти в объятия. Его волшебный рог неприятно упирался в ключицу, а острое колено не нарочно давило на бедро, но ЭплДжек совершенно не заботили маленькие неудобства. Ререти в ответ покрепче обхватил его, впиваясь поломанными ногтями в рубашку и, прижимаясь сильнее, тянулся за исходящей от ЭйДжея манящей теплотой, от которой по всему телу разбегались приятные мурашки. От его горячего дыхания, сводившее чуткое ухо, в душе Ререти загорелось нечто, возвышенное, доброе и легкое, наполняемое любовью. Успокаивающие нежные поглаживания по спине, размеренный стук честного сердца осветили на лице дизайнера слабую мимолетную улыбку счастья, потерявшую грань с горьким раскаянием. По пунцовым щекам вновь побежали мокрые дорожки, гонимые загадочным блаженством, разбавленного светлой грустью. Он плакал, трепетно радуясь, что сейчас не один, что находится рядом с самым дорогим человеком, который искренно верит в него. Ререти хотелось щедро выразить всю накипевшую благодарность за это оживляющее тепло, но ничего кроме дрожащего «спасибо» он вымолвить так и не мог. - Я не сдамся. – Ободрено тихо прошептал Ререти, немного отстраняясь и смущенно оглядывая промокшую рубашку ЭплДжека со свежими черноватыми разводами. - Ох, я испачкал твою рубашку. Сними ее, выведу пятно.       Незаметно проскользнули властные нотки в голосе дизайнера, пока он в помощь ЭплДжеку поочередно расстегивал пуговицы, временами пошмыгивая. Сперва воротник у сильной шеи, а после могучая здоровая грудь, на которую случайно соскользнула тонкая рука, неловко касаясь загорелой кожи. Но Ререти не убирал ее, продолжая неподвижно держать ее.       «Раздвигай пошире ножки…» - неожиданное осознание тех самых слов, открыто отразившееся на лице Ререти, по встревоженному выражению которого ЭплДжек все прекрасно понял и внезапно опрокинул друга на кровать, целуя его. - «Ты – главная причина!»       Прятавший красное лицо в подушку, надежно вжатый животом в мягкий матрас, Ререти стыдливо приподнимал худые бедра. Полностью одетый, лишь с изысканными брюками, приспущенными наспех до колен. Длинные пальцы его беспрестанно вцеплялись в кровать, а белые отблески света на сиреневом лаке ногтей виднелись из-под рабочих мозолей на грубой немытой руке.       Так грязно и так пошло. Смешанный запах пота, улицы, пыльной дороги, фермы, яблок и дорогих духов, шампуня, ткани, бриллиантов. Неприличный жар тел и горячее дыхание под ухом, развратный вздох и томный выдох. Изгибы тела, повороты, позы. Протяжное мычание с зажатых губ, сдержанные звуки. Грубый толчок и звучный стон, кровь бьет по вискам. Проникновение все глубже и жесткие движения. Слетевшее последнее «Пожалуйста», и следом «Глубже!» «Больше!» и «Быстрее!»       «Ты снова сделал это со мной». – Первая мысль Ререти, проснувшегося средь ночи от жажды, он по привычке потянулся рукой к тумбочке, обшаривая ее поверхность в поиске стакана воды – безуспешно. Злость на то, что он позабыл заранее все подготовить, окончательно пробудила его.       Измятое одеяло лежало неправильно, со множеством крохотных кусочков раздражающего мусора, неприятно прилипавшего к ногам. Он хотел поскорее подняться, но его крепко прижимала сильная рука, спящего ЭплДжека, которому как посмотреть, вовсе безразлично где на чем и как он спит. Мелкие крошки надоедливо впивались в гладкие ноги, еще больше раздражая нежную кожу, но Ререти так и не сдвинулся с места. Он, устало вздохнув, закрыл глаза и вновь попытался заснуть. В воображении мгновенно пролетели размытые картины недавних событий и мимолетная мысль о противоречивости собственных убеждений над негласными желаниями, главная причина разногласий которых, мирно похрапывала, видя сладкие яблочные сны.