Степень ответственности

      Сидя на краю застеленной койки, я хмуро таращилась в одну точку на темном цементном полу, в то время как Прим в очередной раз прикладывала к моим ноющим царапинам холодный компресс, а также еще раз с осторожностью проверяла надежность гипса. Отбой прозвучал полчаса назад, все основное освещение подземного укрытия уже было выключено, а большая часть обитателей бункера мирно разошлась по своим отсекам, готовясь ко сну. К обособленному отделению 117-ого сектора, где располагалось наше скромное семейное жилище, приблизилось трое высоких мускулистых мужчин в темно-серой военной форме с отличительными наплечными знаками. В поясной оперативной кобуре каждого я разглядела портативное травматическое оружие, а к широкому кожаному ремню одного из них были пристегнуты металлические наручники. Личности этих вполне себе суровых субъектов не нужно было даже угадывать. Я ощутила, как заметно и испуганно напряглась рядом со мной Прим.       – Солдат Китнисс Эвердин. Президент Койн желает видеть Вас у себя.       Я наморщила лоб и медленно подняла глаза на стоящего ко мне ближе всех симпатичного темноволосого парня с аккуратно подстриженной бородой и тоненькой линией бакенбард, доходящих вплоть до самого его подбородка. Иногда мне действительно становилось интересно наблюдать тот любопытный факт, до чего визуально привлекательно по большей части оказывалось защитное окружение Президента. Если обратить внимание, можно было заметить, что в их числе присутствовали особи мужского пола исключительно до 40 лет, подтянутые, представительные, серьезные. Однажды кто-то из местных сказал мне, что в число президентского эскорта отбираются лишь мужчины, прошедшие несколько курсов специальной армейской подготовки, а также более чем наполовину отвечающие каким-то особым внешним характеристикам. Следуя логическому ходу мысли, я начинала не раз задумываться о том, что эти бравые парни способны не только охранять покой Президента, но еще и по очереди трахать ее.       – Неужели? А я не желаю ее видеть.       Почувствовав, как Прим многозначительно сжала мою здоровую руку, я невольно заулыбалась. Почему-то мне вдруг страсть как захотелось подразнить Ее Президентское Величество, а заодно и посмотреть, чем это в конечном итоге для меня обернется. После сегодняшней драки с рыжеволосой бестией я едва ли могла представить себе еще более тяжелую участь.       – Мы настоятельно рекомендуем Вам немедленно пройти с нами, - учтиво продолжил брюнет с бородой. - В противном случае к Вам будет применена грубая сила.       Интересно, в постели Койн тоже просит его погрубее?       Я коротко хохотнула от собственной дикой мысли. А что, вполне себе допустимое предположение. Тем не менее, я согнала с лица коварную улыбку и не двинулась с места.       – А ты меня заставь.       – Китнисс, прошу тебя, - Прим настоятельно поднялась с койки, осуждающе и с болью глядя мне в глаза. - Достаточно на сегодня приключений. Просто сходи к ней и все.       Пожалуй, моя сестра осталась единственным человеком в мире, кто еще мог на меня хоть как-то повлиять. Вздохнув, я неловко поднялась с жесткого матраса, обходительно придерживаемая ее рукой, и с презрением покосилась на терпеливо ожидающую меня охрану. Один из мужчин попытался для верности взять меня под локоть, но я возмущенно отдернула руку, чуть было не зашипев на него.       – Пожалуйста, только не торопите ее. Она не может быстро ходить, - Прим с сожалением взглянула на мое все еще скованное от болезненных ощущений и измождения тело.       Прихрамывая, я проследовала вслед за мужчинами куда-то вниз по узким пожарным лестницам, налево и направо, вдоль по длинным извилистым коридорам, сквозь цепочку высоких металлических закодированных дверей. Я никогда прежде не была в личном кабинете Койн, но даже не имела ни малейшего представления, насколько неблизким оказывался туда путь. Вероятнее всего, в ту дальнюю сторону бункера следовал какой-нибудь секретный правительственный лифт, предназначавшийся только для Президента и самых приближенных к ней людей, а может, при моей нынешней кондиции мне всего лишь казалось, что добирались мы сюда без малого минут двадцать.       К тому времени как мы остановились у высокой деревянной полированной двери, находящейся в незнакомом широком коридоре с горящими по обе стороны латунными светильниками на стенах, я устала так, что моя голова вновь пошла кругом, дыхание сбилось, сделалось прерывистым, а мелкая поверхностная дрожь по всему телу снова с неумолимой силой обрушилась на меня. Нас встретили еще двое представителей охраны, которые, смерив меня безрадостными подозрительными взглядами, неспешно отворили передо мной громоздкую дверную панель.       – Госпожа Президент, солдат Китнисс Эвердин прибыла по Вашему указанию.       Очевидно, на доклад одного из бодигардов был дан одобрительный ответ, потому что спустя мгновение мужчины втолкнули меня внутрь кабинета, после чего дверь позади меня плотно захлопнулась. Я повернулась и медленно обвела глазами обширное помещение с невысоким сводчатым потолком. Как и все прочие жилые апартаменты подземного бункера, оно было целиком сделано из камня, но куда более благородных пород, с гораздо большим числом лакированных деревянных балок и недешевых предметов мебели. Вместе с тем здесь не было роскоши или кричащих диковинных богатств, какие зачастую можно было наблюдать в обители многих представителей власти. Несколько небольших старинных портретов в золоченых багетных рамах - очевидно, видных родственников и предшественников Альмы Койн - пара интерьерных керамических ваз на застеленном вискозным ковром полу, милый крошечный аквариум с рыбками, многофункциональный контрольный пульт управления и связи.       В целом, очень даже уютно.       Саму Койн я заметила в дальнем конце кабинета напротив потрескивающего декоративного камина, сидящую за массивным дубовым столом и сосредоточенно выписывающую что-то левой рукой в бумагах. Как и всегда в моем присутствии, она казалась абсолютно невозмутимой и индифферентной, всецело поглощенная какими-то своими непосредственными профессиональными делами.       – Приветствую Вас, солдат Эвердин. Проходите и присаживайтесь.       Ее негромкий низкий голос застал меня врасплох в тот момент, когда я остановилась у одного из висящих на стене портретов с изображением на нем женщины, точь-в-точь выглядящей как Койн, только с насыщенным темно-зеленым цветом глаз и более открытой радушной улыбкой. Сомнений быть не могло: это ее мать.       Я прошла вглубь кабинета и с трудом опустилась на маленькую кожаную кушетку. Медленно выдохнув после очередного приступа ноющей боли в каждой части тела, я заставила себя поднять взгляд на Президента, по-прежнему не отрывающейся от методичного подписывания стопки документов. Наблюдая за ней, можно было подумать, что мое присутствие в том же самом, что и она, пространстве волнует ее меньше всего на свете, однако я знала, что это не так. Она отвлекла меня от размышлений в самый неожиданный момент, когда я рассматривала картину.       Прекрасно сознавая, что подобная встреча на ближайшее время не сулит ничего хорошего, я собралась с мыслями и снова подняла глаза на Койн. Старательно выводя что-то в своих бумагах, Президент чуть сдвинула аккуратно очерченные брови над прямоугольными стеклами очков и наклонила вбок голову. В неярком свете горящей на столе лампы ее идеально подстриженные и уложенные волосы отливали платиной, плавно переходя от самого светлого оттенка в более темный, чуть заметно переливаясь и создавая некое подобие не совсем обычного мелирования. Первозданные. Ровные. Без единого пучка или ослабленного секущегося конца. Любуясь их удивительной прямотой и неизменностью, я в который раз невольно задалась вопросом о том, был ли это парик.       – Полагаю, Вы решили устроить двойную революцию в Панеме, не так ли? – я вздрогнула от неожиданно прозвучавшего вопроса и, моргнув, столкнулась со сверкающими за тонким стеклами очков темно-серыми глазами Президента.       – Не понимаю, о чем Вы.       – Бросьте, мисс Эвердин. Мы с Вами обе прекрасно сознаем причину, по которой Вы здесь оказались. Ваше вызывающее поведение за последние две недели немало обеспокоило не только Ваших близких, но и весь руководящий Трибунал Дистрикта 13, и как главе данной территориальной единицы мне бы хотелось знать причину столь резкой перемены в Ваших поступках.       Пронзительные стальные глаза буквально просверливали меня, выбивая последние остатки сдержанности и здравомыслия. Меньше всего сейчас мне хотелось ловить на себе этот притязательный небеспристрастный взгляд.       Койн неподвижно застыла, сложив перед собой руки и будто приклеившись глазами ко мне.       – Произошедшие с Вами за сегодняшний день события возмутительны, тогда как последний вечерний инцидент просто вышел за рамки вседозволенного. Я вынуждена сообщить Вам, Китнисс, что при дальнейшем продолжении Вашего асоциального поведения мне придется применить к Вам соответствующие санкции.       Ее голова чуть склонилась, и меня охватило совершенно непреодолимое противоестественное желание коснуться ладонью прядей этих идеально ровных лоснящихся платиновых волос.       Не выдержав пристального взгляда Президента, я опустила голову и невесело усмехнулась.       – Что, отправите меня в карцер?       Койн выдержала деликатную паузу.       – В первую очередь, предупредительные меры будут выражены в приставлении к Вам круглосуточного конвоя, который будет наблюдать и контролировать каждую негативную вспышку в Вашем настроении. В целях предотвращения последующих неблагоприятных ситуаций и явной опасности для окружающих временная изоляция также имеет место быть. Хотя куда вероятнее под угрозу может быть поставлено наше с Вами взаимное соглашение.       Я вздернула голову.       – Что... Какого черта? Вы же обещали! Вы дали клятву перед всем своим народом!.. – я почти что вскочила с места, не в силах поверить собственным ушам.       – Подбирайте выражения, мисс Эвердин. И успокойтесь, - Койн сняла с глаз очки и отвела от меня взгляд, после чего витающее в воздухе напряжение, наконец, чуть рассеялось. - Пересмотр в нашем двустороннем сотрудничестве при необходимости коснется лишь той его части, которая максимально сможет повлиять на Ваше самосознание, расставит приоритеты и даст Вам понять всю степень ответственности за каждое Ваше действие. Прошу Вас не забывать о том, что отныне Вы – всенародный символ освобождения, огонь революции и образец для подражания и менее всего Вам теперь к лицу бесконтрольная агрессия и стравливание находящихся рядом с Вами людей.       – Я не… - мой голос сорвался, едва только в голове возникла устрашающая картина судебного процесса, в котором военный Трибунал 13 Дистрикта выносит постановление о лишении жизни всех выживших на арене победителей. Пит. Джоанна. Энобария. Может быть, еще кто-то. Я была ответственна за смерть тех, кого уже нет. Я буду ответственна за смерть тех, кто ее получит.       Закончить фразу мне так и не удалось, и, посидев неподвижно некоторое время, я снова перевела отчаянный взгляд на Президента. В какой-то момент мне вдруг захотелось в грубой форме выпалить этой хитрой двуличной женщине все, что я думаю о ее наигранных одухотворенных манерах и столь неубедительной погоне за честью и справедливостью, в то время как даже дураку были понятны ее истинные корыстные мотивы, жадность и жажда скорейшего властвования над всей страной. Сноу осталось править у руля совсем недолго и кто, вы думаете, стоит под номером один в очереди на замещение его поста?..       Глубоко вдохнув, я сдержалась от пылкого комментария, дабы наверняка не закончить этот день в одиночном промозглом изоляторе и окончательно не пасть в яму неадекватности в глазах мамы и Прим. Вместо этого я сосредоточила взор на идущих друг за другом плотных витках бинтового покрытия на моем гипсе.       Краем глаза я заметила, как Койн поднялась со своего места и, обойдя широкий угол письменного стола, двинулась в сторону небольшого стеклянного столика, расположенного у стены прямо напротив меня. Я с удивлением обнаружила, что вместо привычной гражданской униформы, какую вынуждены были носить абсолютно все жители бункера, включая представителей руководства, на Президенте было надето простое облегающее темно-серое платье выше колен и рукавом три четверти. Куда же больше меня поразила ее обувь: универсальные военные ботинки на прочной прорезиненной подошве она сменила на пару элегантных черных туфель на каблуке. Вопреки убеждениям многих, она действительно смотрелась изящно и женственно, и я непроизвольно задумалась о том, как много человек вообще имели честь лицезреть эту женщину в платье.       Я услышала легкий звон стекла, однако со спины не могла разобрать, что там делает Койн. Она повернулась ко мне спустя пару секунд, и я в смущении разглядела в ее ладони квадратный стакан светло-коричневого бренди.       – Где Ваша униформа? – слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.       – Иногда после отбоя я позволяю себе выступить за рамки официальности, - Президент неспешно приблизилась и передала стакан в мою здоровую правую руку. - Тебе необходимо успокоиться. Выпей это.       Содержимое бокала не превышало и трех глотков, но я уверенно сделала один большой залп, разом опустошив его и зажмурившись от мгновенно обжегшего горло снадобья. Слишком тяжелый и крепкий для меня.       – Послушай меня, Китнисс… - Президент опустилась на кушетку рядом со мной, и я в который раз за этот сумбурный вечер поймала себя на мысли, что не могу оторваться от вида ее идеально прокрашенных ровных волос ниже плеч. - Я знаю, через что тебе пришлось пройти…       – Знаете? – с горечью фыркнула я. - Вы ничего не знаете…       Я хотела добавить еще что-нибудь, когда ее ладонь плавно накрыла мою руку, и я вздрогнула от этого неожиданного теплого прикосновения. Утонченные пальцы Президента мягко скользнули вдоль моих, на мгновение задержавшись на сбитых еще совсем недавно в кровь суставах. Я притупленно наблюдала за тем, как самые кончики ее фаланг успокаивающе поглаживают мою кисть, легонько очерчивая проступающие на ней расширенные дорожки вен, и, завороженная этим зрелищем, я никак не могла взять в толк, отчего вдруг в моих легких так катастрофически стало не хватать воздуха.       Койн слегка наклонилась ко мне, и вторая ладонь женщины деликатно дотронулась до моего расшибленного лица. Сейчас мне как никогда прежде хотелось спрятаться от нее как можно дальше, особенно с учетом того, насколько трудно с каждой секундой становилось контролировать внутри себя мысль о том, что меня к ней тянет. Одурманенная близостью Президента, ее изнеженными чувственными прикосновениями и поглощенным за один раз приличным количеством бренди я все больше набиралась смелости прямо и открыто посмотреть ей в глаза. Большие, глубокие и чистые со столь близкого расстояния они казались почти зеркальными, в блестящих радужных оболочках которых я могла увидеть свое отражение.       Она ласково поддела меня за подбородок, вынуждая повернуть к ней голову. Пальцы женщины неторопливо и очень осторожно коснулись свежих царапин на моем лице, после чего бережно, стараясь не причинить мне дополнительной боли, переместились к разбитой нижней губе.       – Ты очень… очень красивая девушка, Китнисс Эвердин. И невероятно… просто непередаваемо упряма…       Ее голос понизился почти до шепота, и я не удержалась от слабой смущенной улыбки. Возвращаясь взглядом к этим соблазнительным, безупречно сложенным линиям губ, едва тронутым светлым оттенком легкой помады, я в последний момент успела задать себе вопрос о том, заметила ли Президент то, как я жажду ее поцелуя. Прикрыв глаза, я подалась вперед и невоздержанно припала к ней своими губами. Это было больше, сильнее, желаннее, чем что-либо еще в этом мире, что я когда-нибудь могла себе позволить. Наверное, это было самой большой моей ошибкой. Но если уж и падать в бездонную яму полной неадекватности и греховного помешательства, я готова была сделать это решительно прямо здесь и сейчас… без всяких сожалений.       – Простите меня…       Я отстранилась от нее, намереваясь, наконец, встать и вернуться под надзор охраны, но руки Койн не позволили мне сдвинуться с места.       – За что ты извиняешься?       Я шумно сглотнула и в смятении потрясла головой. Совершенно утратив способность хоть как-то мыслить, словно во сне я наблюдала, как она нежно обхватывает мое лицо обеими руками, приближает его к себе и целует меня: долго, медленно, с чувством. В тот момент, когда кончик ее языка ласково скользнул мне в рот, моя ладонь бессознательно коснулась невыразимо мягких и приятных на ощупь волос Президента. Я неспешно провела пальцами по всей длине эталонных прядей, спустилась к ее плечу, талии, бедрам, ведя ладонью все ниже, достигая уровня, где заканчивался подол ее платья, с наслаждением ощущая упругость гладких, как шелк, икр и безошибочно отмечая заметно участившееся при этом дыхание женщины. Она по-прежнему не отпускала меня, удерживая в сладком и мучительном плену своих удивительно женственных рук, углубляя поцелуй, вынуждая меня бояться и снова отчаянно дрожать всем телом. Каждое движение ее губ и языка было сопоставимо с целым разрядом электрического тока, проходящего сквозь каждый рецептор и парализующего нервные окончания. Ввиду длительной приостановки живительного кислорода мне отчаянно хотелось вдохнуть полной грудью, мое сознание угасало, а незажившие ссадины под ее пальцами остро жгло, но я не смела более отстраниться до тех пор, пока она сама мне не позволила. Президент легонько встряхнула меня, возвращая в чувство. Все еще удерживая мою голову, теперь она просто соприкасалась со мной лбами, закрыв глаза и постепенно восстанавливая дыхание. Наслаждаясь ее теплыми выдохами на своей коже, я не могла… просто не хотела прерывать этого неповторимого чувства единения с ней… мечтая ощущать на себе ее руки снова и снова… ее поцелуи, сжигающие мои губы… ее жар, всецело передающийся мне и немедленно охватывающий все тело с головы до ног… Возможно, за это мне придется заплатить слишком дорого, и та боль, что мне пришлось пережить сегодня, являлась лишь самой малой ее частью… Но мне просто необходимо было быть ближе… неважно, насколько большой ценой.       В дверь негромко постучали. Женщина неохотно убрала от меня свои руки и, чуть отодвинувшись, промолвила:       – Войдите.       В кабинет шагнул один из сопровождавших меня конвоиров с пристегнутыми к поясу наручниками.       – Разрешите доложить, госпожа Президент.       Койн согласно кивнула.       – Только что было передано экстренное сообщение из Центра коммуникаций и связи. Нашим хакерам удалось заполучить кратковременный доступ к центральному телевещательному каналу Капитолия. По последним сообщениям главного инженера Бити, к завтрашнему утру будет взломан последний защитный сервер системы, что позволит нам полностью взять под контроль все последующие трансляции телеканала.       – Прекрасно, Стиллз. Благодарю за информацию.       Коротко кивнув, молодой человек исчез за дверью, и Койн снова повернулась ко мне.       – Тебе пора возвращаться в свой сектор…       Ее ладонь вернулась к моей щеке, и женщина мягко ее погладила. Я уловила сожаление в серьезных внимательных глазах Президента, когда она еще раз осмотрела мое расшибленное поврежденное лицо.       – Я обещаю, что тот, кто сделал с тобой все это, будет наказан согласно самым строгим правилам Дистрикта, - мое сердце волнительно екнуло, когда она наклонилась ближе и, коснувшись губами моего уха, чуть слышно прошептала: – Но пожалуйста… будь хорошей девочкой, Китнисс. И не испытывай мое терпение.       Она бесшумно поднялась с кушетки, и я с трудом справилась со слепым навязчивым желанием поймать ее руку и задержать возле себя еще хотя бы на минуту. Президент начала возвращаться в сторону рабочего места, когда я решилась обронить ей вслед один-единственный вопрос:       – А иначе?       Женщина замедлила шаг, достигнув края стола, но даже в ее позиции полубоком от меня не укрылась тронувшая уголки ее губ загадочная улыбка. Очевидно, она нажала какую-то сигнальную кнопку, потому что спустя пару секунд дверь помещения вновь отворилась, и моя теперь уже знакомая караульная троица возникла на пороге. Без лишних предисловий они прошли вглубь кабинета, где я находилась, и двое парней бесцеремонно подняли меня на ноги. Я скривилась от боли в ушибленном боку, но верзилам все равно пришлось почти насильно тащить меня под руки к выходу. Пребывая в смутном полуобморочном забытье, я безуспешно силилась прийти в себя и заметила, что стоящая у стола Койн по-прежнему наблюдает за мной, сложив на груди тонкие руки. Я так и не дождалась от нее ответа.       Меня вытолкали за дверь и поволокли обратно в сторону сектора тем же маршрутом. Наверное, на часах было уже совсем поздно, потому что больше нам не встретилось на пути ни одного человека. Бункер погрузился в сон, и мне оставалось только гадать, удастся ли сегодня заснуть мне… После всех произошедших за день событий. После стольких конфликтов, скандалов, кровавой драки… спасительного появления Гейла, отправки в медпункт и неожиданного визита к Президенту… Последняя мысль почти пугала, ведь сегодняшний вечер дал ясно понять, что отныне мне стоит вести себя крайне осторожно.       Потому что теперь, кажется, я становилась ответственна не только за свои поступки.