Не такой, как все

      – Кто это?! Мам! Зачем он?!       Услышав громкий изумлённый вопль, Кили тут же проснулся и увидел светловолосого мальчика, который на вид был старше его где-то лет на пять. Его волосы были растрёпанными, он был в лёгкой белой рубашонке и штанишках, было видно, что он только встал. Мальчик возмущённо смотрел на Кили, скрестив руки на груди и нахмурив брови.       – Родной, тише, он ведь спит! Спал… – Дис улыбнулась проснувшемуся Кили. – Кили, прости своего брата, он не хотел тебя будить.       – Брата? – Фили не верил своим ушам. – Ма-а-а-ам! Он не может быть моим братом! Папа давно умер, а завести второго ребёнка без папы ты не можешь! А этот ещё и не похож на тебя…       – Фили, – Дис начинала терять терпение. Она понимала, что Фили не сразу захочет стать братом для Кили, но всё же до последнего надеялась, что её родной сын будет сдержанным и вежливым с новым членом семьи. Но гномка ошибалась… – А ну-ка марш умываться! И чтобы больше я не слышала от тебя таких грубых слов! Подумай над своим поведением, молодой гном…       Фили, надувшись, натянул на ноги тёплые ботинки, надел кафтан, и, даже не взглянув на мать и нового брата, покинул комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Кили опустил взгляд, уставившись в пол. Он чувствовал себя неловко. Из-за него леди Дис отчитала своего родного сына.       – Прости меня за него, Кили, – промолвила гномка, присаживаясь на край кровати. – Это моя вина, я должна была его предупредить.       – Нет, это я виноват, – промямлил Кили, поднимая на Дис взгляд, полный мольбы. – Это из-за меня ваш сын… ну… не ругайте его, пожалуйста! Не ругайте из-за меня! Лучше ругайте меня, это я…       – Ох, Кили, – сердце Дис сжалось.       Гномка пододвинулась к Кили, и тот зажмурился, ожидая, что она его ударит. Но Дис всего-навсего ласково потрепала ребёнка по тёмным волосам и тепло улыбнулась.       – Вот увидишь, Кили, Фили признает в тебе брата, – проговорила гномка, чувствуя, как в горле появился неприятный комок.       – Нет, он прав, – прошептал Кили.       – Извини, я не расслышала, что ты сказал?       – Ваш сын прав, госпожа, – чуть громче, но по-прежнему тихо повторил Кили. – Я не брат ему, я вообще никто… непутёвый просто…       – Кили, ну почему ты так говоришь? – каждое сказанное Кили слово причиняло Дис нестерпимую боль. Она прикусила губу, вспоминая ночной разговор с братом. Разговор этот был не из приятных…       Едва Кили заснул, и Дис заботливо подоткнула одеяло, Торин опустил на её плечо руку, мысленно ей говоря следовать за ним. Дис быстро кивнула, мимоходом бросив взгляд на старшего сына, который спал на соседней кровати. Завтра он проснётся. И узнает, что у него появился братик…       Гномка последовала за братом. Он привёл её в соседнюю комнату и плотно прикрыл дверь. Затем подошёл к подсвечнику и зажёг свечи лучиной. Комната тут же залилась тусклым дрожащим светом.       – Торин, – голос Дис дрогнул. – Я… я не знаю, что сказать… Кили, он…       – Он просто несчастный ребёнок, которого я буквально вырвал из рук мыловаров, – сказал сестре Торин, и голос его был полон грусти. – Полукровка, – в ответ на удивлённый взгляд Дис пояснил узбад.       – Значит… они не его родители? – ахнула Дис, прикрывая рот рукой.       – Нет.       – А он… гном?       – Конечно он гном! Но лишь наполовину…       – А другая половина? Он же не может быть эльфом?       – Его мать была человеком, Дис, – произнёс Торин, подходя к окну и наблюдая, как крупные капли дождя бьются об стекло. – Мыловары сказали. Она родила Кили пятнадцать лет назад. Оставила им подарочек, как они выразились, и…       – Она умерла, – похолодев, докончила мысль брата Дис, обессиленно присаживаясь на край стула.       – Да, – горько ответил Торин, не оборачиваясь. – И, если я правильно понял, то и сам Кили до сегодняшнего вечера не знал, что Ренна и Тодд не являются его родными родителями. По-моему он шокирован этой новостью.       – Ну ещё бы ему не быть шокированным! – в сердцах воскликнула гномка, чувствуя как к глазам подступили слёзы. – Бедный, бедный малыш!       – Нам следует быть осторожными, – Торин повернулся к сестре, в глазах его горел мрачный огонь. – Доверие Кили слишком слабое. Мне удалось его сегодня завоевать, но оно слишком шаткое и может разрушиться в любую секунду. Мальчик напуган. Эти мыловары совсем его довели… а ещё и такая новость… нелегко смириться с мыслью, что ты теперь сирота…       – Он не сирота! Я стану ему родной матерью, разве это сложно?..       – Дис, родная, – Торин подошёл к сестре и опустился перед ней на колени, хватая её за руку и заглядывая прямо в глаза. – Нужно дать Кили время. Он должен привыкнуть, понимаешь?       – Но малыш так переживает, Торин, – затрясла головой Дис. – Он должен знать, что у него появилась семья, он должен это понять… ты видел, как сегодня он вёл себя за ужином, как он жадно ел?! А раны, когда мы его купали?! Это же ужасно!       – Ужасно, – согласился Торин. – Но сейчас, Дис, мы должны просто понаблюдать за Кили со стороны. Глупо будет прямо сейчас внушать ему, что ты стала ему матерью, а я дядей. Нам надо дать Кили время, чтобы он привык, нельзя требовать от ребёнка большее…       – Я не хочу ничего от него требовать, – прошептала Дис. – Я просто хочу, чтобы он понял, что мы любим его…       – Он поймёт, – промолвил Торин, вставая. – Рано или поздно поймёт, вот увидишь…       – Надеюсь, что ты прав.       – Кили, кстати, очень смышлёный ребёнок, – усмехнулся в бороду Торин. – Любознательный. Видела бы ты тот неподдельный интерес, что отразился в его глазах, когда я мимоходом упоминал об Эреборе! Думаю, ему понравится там жить.       – Интересно, а кто его отец?       – Не знаю, Дис, но то, что он гном это однозначно. Боюсь, что он остался в прошлом и вряд ли мы узнаем, кем он был. Может благородным воином, храбро погибшим в бою, а может простым кузнецом, создающим необычайно прочные доспехи и смертоносное оружие. Мне кажется, кем бы он ни был, но он был хорошим гномом. Кили явно пошёл в него. Вот подрастёт, и мы узнаем, к чему его душа лежит. Как только Кили немного освоится и когда мы вернёмся в Эребор, он будет обучаться наравне с Фили и тогда мы раскроем его способности и будем развивать их. Эти гады мыловары совсем не занимались его обучением! Но ничего, скоро мы это исправим…       – Ох, Торин, хоть бы он…       – Он сможет, Дис, – пообещал Торин. – Сможет стать частью нашей семьи, ручаюсь…       – А Фили? Как отнесётся он к новому брату?       – Фили поймёт. Он всегда был благоразумным ребёнком.       – Он не будет ревновать? О Торин, я так жалею, что заранее не сказала ему…       – Не бойся, Дис, всё будет хорошо…       Торин определённо верил в лучшее и при этом считал, что сейчас не самое подходящее время внушать Кили, что у него появилась семья. Мол малыш сам должен это понять. Но слыша тихий запуганный голосок Кили, сердце Дис сжималось от жалости, а в горле пересыхало.       – Простите, леди Дис. Я больше не буду так говорить.       «О Кили, если бы ты знал, как я хочу, чтобы ты обращался ко мне как к матери, а не как к неродной женщине», – с болью подумала Дис, а вслух озабоченно спросила:       – Как твои раны, Кили? По-прежнему сильно болят?       – Не так сильно как вчера, госпожа, – покачал головой мальчик. – Благодаря вашей настойке раны почти зажили. Спасибо вам и господину Торину!       – Не за что, Кили, – умилившись, выдохнула Дис и раздвинула шторы. От вчерашней бури не осталось ни следа, тучи развеялись, и восходящее солнышко ласково освещало лужи, всё, что осталось от ночного ливня. Прекрасное начало дня, подумала Дис и повернулась к Кили. – Кили, вставай, одевайся, умывайся и спускайся завтракать. После завтрака мы с тобой отправимся на рынок и купим тебе что-нибудь из одежды.       Кили не мог поверить своим ушам. Так это правда! Ещё вчера он считал, что Дис и Торин пошутили насчёт нового одеяния, но сегодня это готово было вот-вот случиться! Сама леди Дис обещала его взять с собой на рынок за обновками! Ренна и Тодд никогда в жизни не покупали Кили новую одежду, как правило, он носил соседские обрывки, которые Ренна неумело сшивала и при этом всегда ворчала, что из-за Кили ей приходится так долго сидеть с ниткой и иголкой…       – Спасибо, леди Дис, спасибо вам! – залепетал Кили, соскакивая с кровати и заправляя постель. Но тут же поморщился: раны снова заныли.       – Кили, ну что ты, я сама заправлю! – воскликнула Дис, подскочив к малышу. – А ты одевайся давай…       Кили послушно кивнул и стал натягивать на себя одежду, которую вчера ему дали Торин и Дис после купания. Одежда эта была великовата, но, надо заметить, что Кили никогда не носил такой новой одежды, целой, не рваной и не перешитой…       – Кили, милый, а что у тебя с волосами? – вдруг спросила гномка, подходя к ребёнку.       – А с ними разве что-то не так? – обеспокоился Кили, пятясь назад.       – Просто по ним будто ураган прошёл, – рассмеялась Дис. – Ну что ты пятишься, Кили, давай я тебе их приберу?       – Приберёте? А как это? – не понял Кили.       – О Махал, неужели ты не знаешь даже что такое щётка для волос? – ужаснулась Дис, подходя к столику и беря в руки расчёску.       – Я видел, как ма… – Кили запнулся, не в силах выговорить это слово. – Как Ренна расчёсывается. Но я ни разу…       – Ну надо же! – Дис нахмурилась. – Ну вот что они за люди? Иди-ка сюда, Кили, я расчешу тебя. Да не бойся ты! Это совсем не больно…       Кили неуверенно подошёл к Дис. Та осторожно поднесла щётку к его запутавшимся волосам и принялась аккуратно расчёсывать, перебирая его тёмные пряди. На распутывание волос ушло не меньше десяти минут, но Кили продолжал терпеливо стоять, позволяя гномке привести его волосы в порядок. Под конец Дис немного отошла от Кили, глядя на свои труды.       – Ну вот, по-моему, получилось просто замечательно, – довольно проговорила женщина, улыбнувшись. – Вот только… не хватает одной маленькой детали…       И Дис отошла к походной сумке, лежавшей у шкафа, и принялась искать в ней кое-что. Кили с любопытством наблюдал за гномкой. Наконец она достала маленькую шкатулочку, а из неё что-то блестящее, Кили не мог разглядеть…       – Кили, подойти ко мне. Я хочу тебе кое-что подарить.       – Подарить? Мне?       – Да, мой мальчик, да! – закивала Дис. – Ну чего ты встал как вкопанный! Иди ко мне.       Кили несмело подошёл к Дис. Значения слова «подарить» он мало понимал, но помнил, как несколько раз в год Ренна и Тодд делали друг другу подарки и при этом очень радовались. Дарили друг другу разные вещи, одежду, флакончики с ароматными маслами для мыловарения и прочее, а вот Кили никогда ничего не дарили.       – Нравится? – спросила Дис, показывая Кили маленькую, но крепкую заколку для волос, серебряную, огранённую красивыми белыми камушками по краям. Наверное, она очень дорого стоила, подумал Кили, и кивнул.       – Очень, леди Дис. Она такая красивая…       – Это Фрерина, – с любовью прошептала Дис и в ответ на озадаченный взгляд ребёнка пояснила. – Нашего с Торином брата. Он, к сожалению, погиб во время битвы, как и мой муж, отец Фили...       – Мне очень жаль, госпожа, – опустив голову, проговорил Кили, глядя себе под ноги.       – Кили, – голос Дис дрогнул. Ну когда уже Кили перестанет её называть госпожой? – Отныне она твоя…       – Нет, что вы?! Я не могу её принять! – воскликнул Кили. – Не могу! Она такая дорогая…       – Не дороже тебя, – и с этими словами Дис заколола волосы Кили. – Вот, так лучше. Косы я пока тебе плести не буду, Кили, вот подрастёшь…       – Леди Дис, не нужно было, – в глазах мальчика появились слёзы. – А если я её потеряю? Она ведь очень дорога вам, принадлежала вашему брату!       – А если потеряешь, то на счастье, – поцеловав в лоб Кили, промолвила Дис. – Давай, беги, умывайся, Кили, и спускайся завтракать. Я тоже скоро спущусь, и сразу после завтрака мы с тобой пойдём на рынок, хорошо?       – Хорошо, госпожа, – Кили вежливо поклонился гномке, не веря в своё счастье. – Спасибо вам огромное!       И стремглав помчался вниз. Дис, печально улыбаясь, глядела ему вслед, а затем принялась собираться для похода на рынок.       Ещё вчера жизнь Кили казалась ему полным кошмаром, с которым несчастный ребёнок смирился уже очень давно. Ещё вчера он дрожал от страха, боясь, что Тодд и Ренна его накажут за то, что он не продал корзинку мыла. Ещё вчера он считал их своими родителями и даже не догадывался, как сильно он заблуждался. А сегодня у Килиана, нет, у Кили, как его теперь называли гномы, ставшие его ближайшим окружением, началась новая жизнь. Жизнь, в которой, кажется, больше никогда не будет страха и боли. Жизнь, в которой на него не повышали голос и не поднимали руку, в которой ему дарили подарки, вкусно кормили и покупали одежду. Новая жизнь. Лучшая жизнь…       Кили вприпрыжку спускался по ступенькам, радостно улыбаясь и не боясь при этом получить оплеуху от Тодда. Тот всегда негодовал, когда Кили так неподобающе весело, по его мнению, вёл себя. Но никакого Тодда больше не было! И никогда не будет. Он и Ренна остались в прошлом Кили, и теперь мальчику можно было вздохнуть спокойно.       В трактирном зале было много гномов. Кили догадался, что эти гномы из каравана Торина. Они увлечённо болтали и поглощали завтрак. Кто-то пел песни, кто-то играл на музыкальных инструментах. В трактире царило приподнятое настроение. Некоторые замечали Кили и шептали:       – А это не он? Это он, да?       – Может быть… хотя…       – Я думаю это всё же он! Приёмный племянник короля!       – Какой очаровательный малыш!       Кили мило улыбался гномам, а сам лихорадочно искал, куда бы присесть. Все столы были заняты, а Дис не сказала ему за какой столик усесться. Оставалось лишь надеяться на то, что он найдёт в этой суматохе господина Торина… и он нашёл. Торин сидел за столиком у окна и разговаривал с златовласым мальчиком, в котором Кили тут же узнал своего названного братца Фили. Кили пошёл к ним и услышал обрывки разговора.       – Но, Торин, он не может быть моим братом! Ты же знаешь, что это невозможно, – мрачно проговорил Фили, мешая ложкой свою кашу.       – Фили, послушай меня, – напряжённо проговорил Торин, покуривая трубку. – Кили особенный. Ты должен это понять.       – По-моему в нём нет ничего особенного, дядь. Просто оборванец с улицы…       – Фили, прошу тебя! Ну, пожалуйста, постарайся стать для Кили старшим братом! Ты уже большой мальчик, ты должен понять… для меня и для мамы это очень важно…       – Ну, хорошо, дядя Торин, – удручённо ответил Фили. – Постараюсь…       – Спасибо! – просиял Торин, выпуская колечко дыма из трубки. – Я знал, что тебе можно довериться…       У Кили неприятно засосало под ложечкой. Он почувствовал страх. Если Торин и Дис уже приняли его в свою семью, называя едва ли не своим родным сыном, то Фили был не таким. Кили вспомнил, как менее часа назад, жуткие возмущённые вопли Фили разбудили его. Фили не хотел брата. А может и хотел, но только родного, настоящего. А Кили никогда им не станет…       Выдавив из себя вежливую улыбку, Кили подошёл к Торину и Фили и почтительно склонил перед ними голову:       – Доброе утро, господин Торин. Доброе утро… Фили…       – Кили, рад тебя видеть! – лицо Торина потеплело. Он встал и махнул Кили, чтобы садился на освобождённое место. – Завтракай, пока каша совсем не остыла, знакомься со своим… братом. Думаю, вам будет, о чём поговорить. А я отлучусь ненадолго…       И Торин убежал, а Кили робко присел на стул напротив Фили и пододвинул к себе миску с кашей. Фили смотрел на Кили, изучая каждую деталь. Он изумился, узнав свою старую одежду, но ничего не сказал. Фили просто молчал.       – Ты ведь теперь мой брат, да? – наконец осторожно спросил Кили, проглотив последнюю ложку сытной каши. Такого прекрасного завтрака у Кили не было никогда. Но за холодным молчанием со стороны Фили вкуса каши Кили почти не прочувствовал. Лишь только пение гномов да звуки музыки немного разряжали обстановку…       – Послушай, – Фили понизил голос, с недоверием глядя на Кили. – Ты мне не брат. Не знаю, чем ты привлёк внимание моей мамы и дяди, вот ума не приложу, что они в тебе нашли, но ты никогда не станешь ни племянником Торина, ни сыном Дис. Это моё место! Моё, ты понял?!       Кили весь сжался, чувствуя, как сердце в его груди словно падает куда-то в пустоту, теряя последние остатки надежды. Фили не признал его. И никогда не признает. Не примет в свою семью… Не отдавая себе отчёта, Кили медленно кивнул. А Фили вдруг, словно вдохновившись отчаянием Кили, вдохновлённо продолжил:       – И ты вернёшься к своей старой семье. Сегодня же. Маме и Торину скажешь, что хочешь обратно к ним.       – Если ты так хочешь, Фили, то я уйду, – сквозь слёзы выговорил Кили. – Только не злись на меня, пожалуйста…       Торин, вернувшийся за трубкой, которую забыл на столе, окаменел. Он слышал последние слова Фили и был в шоке. И это после того, как Фили дал ему обещание быть Кили старшим братом?.. Выходит, племянник обманул Торина?!       – Кили, ты уже доел кашу? – громко спросил Торин у Кили, но его суровый взгляд был обращён прямиком на Фили, который тут же догадался, что дядя всё слышал.       – Да, господин Торин, – кивнул Кили, пытаясь незаметно вытереть выступившие на глаза слёзы.       – Иди к выходу. Дис тебя уже ждёт, чтобы отправиться на рынок.       Малыш кивнул, выскочив из-за стола, и тут же замер в нерешительности.       – А миска? Где её можно вымыть?       – Кили, иди к Дис, – строже повторил Торин, по-прежнему глядя на Фили. – Не заставляй её ждать.       Подождав, пока шаги Кили стихнут, Торин приблизился к Фили и больно схватил его за шиворот вместе с волосами. Мальчик зашипел от боли и выдохнул:       – Торин… отпусти…       – Так значит? – грозно спросил Торин, встряхивая племянника как провинившегося котёнка. – Не успел я и отойти, как ты уже не держишь своё слово, пугаешь беззащитного наивного ребёнка, внушаешь ему, что он должен нам солгать, мол, у тех мыловаров ему было лучше?..       – Мне больно, дядь! – в глазах Фили блеснули слёзы.       Торин никогда не поднимал на Фили руку, пальцем не тронул, и никогда не говорил с ним в повышенных тонах, а тут унижает, да и ещё при виде всего трактира! Гномы уже начинали оглядываться на дискуссию короля с племянником, музыка умолкла и разговоры стихли, лишь голос дяди эхом раздавался по всему залу…       – Ты не знаешь, что такое боль, Фили! – с досадой произнёс Дубощит, хмуря брови. – Не знаешь! А вот Кили знает… ты хоть представляешь, как над ним издевались Ренна и Тодд?! Тебе никогда не понять, Фили, ты-то у нас избалованный, весь в золоте… А Кили…       – Кили, Кили, – шмыгнул носом Фили, озлобленно глядя на дядю. – Ты теперь только об этом Кили и говоришь, будто на нём весь свет сошёлся!       Хватка Торина ослабла. Фили тут же отпрянул, сгорая от стыда. Почти весь караван наблюдал за этим конфликтом. Торин же после недолгого молчания негромко промолвил:       – Следуй за мной, Фили.       Фили не стал спорить с дядей и пошёл за ним. Торин его привёл в противоположный дальний угол трактирного зала и остановился. Фили удивлённо заморгал, а дядя пояснил:       – Будешь стоять здесь, на виду у всех до самого обеда, Фили. И подумай о своём поведении, юный наследник.       – Но, Торин, я уже не маленький, чтоб в углу стоять! – щёки Фили запылали, он понял, в чём заключалось наказание Торина.       – Раньше надо было думать над своими действиями, Фили, – Торин скрестил руки на груди. – Будешь стоять здесь до тех пор, пока я тебя не отпущу! И даже не пытайся оправдаться, ты провинился! А когда Кили вернётся, то ты подойдёшь к нему и попросишь прощения, тебе ясно?       – Ясно, – буркнул Фили, вставая в угол и отворачиваясь ото всех.       – А вы чего уставились? – громко спросил у остальных гномов Торин. – С ним не разговаривать и к нему не приближаться! Занимайтесь своими делами…       И Торин ушёл, а Фили молча сглатывал слёзы. Ему было очень-очень плохо, а на душе противно. Фили чувствовал, как в нём закипает ненависть к Кили. И эта ненависть желала вырваться наружу…