What happened to us?

— POV Гарри — Какой раз я делаю это? Не счесть. Чувствую, как сотни маленьких иголочек движутся по моим венам. Не колются, проникают во все органы, заставляя меня испытывать неимоверное наслаждение, несравнимое ни с чем. Я никогда не испытывал такого расслабления во всем организме. Я ощущаю невероятный покой, безмятежность, и это ощущение невозможно описать словами, оно просто есть. Лежу на своем старом полуразваливавшемся диване, смотря в пожелтевший потолок крохотной комнатки. Дни все идут, я лежу на диване и иногда подрабатываю. Но сколько бы времени не прошло, я не могу разобраться с чувствами к Луи, я не могу их принять, не могу смирится. Не знаю, что для меня более странно: то, что я могу что-то чувствовать к человеку, которого почти не знаю — или то, что я вообще могу что-то чувствовать? А может быть то, что эти чувства совсем не похожи на дружеские? Нет, это определенно что-то другое, меня это пугает. Но Луи так нужен мне, я чувствую это каждой клеточкой своего поганого тела, понимая, что без него мне станет еще труднее. Черт, прошло уже два часа после того, как я вколол себе эту дрянь, но я не могу спать. Я не могу перестать думать, моя голова сейчас разорвется, я должен уйти отсюда. Должен уйти из этой провонявшей комнатки, которая стала для адом в последние несколько недель. С меня хватит... Встаю с дивана и, немного пошатываясь, иду к двери и снимаю с крючка куртку. Надеваю ее своими трясущимися руками, еле справляться с замком. Кажется, я готов идти, готов покинуть это отвратительное место, хоть на несколько часов. Выхожу за дверь, вставляю ключ в замок и проворачиваю его пару раз. Уже через пару минут иду по пустынной, совсем не освещенной улице. И мне хорошо, почему-то кажется, что я свободен, свободен и волен делать то, что захочу. Хотя, конечно, я понимаю, это не так. Я перестал быть свободен в тот самый момент, когда выбрал своим путем наркотики, когда решил, что только они могут мне помочь. Теперь я знаю, что ошибся тогда, выбрав ложное решение моих проблем. Но что я могу сделать теперь? Теперь я могу только ждать, ждать того момента, когда наркотики окончательно погубят меня. Я знаю, это случится. Случается со всеми. Такие мысли занимают меня, пока я иду по ночному городу, совсем не чувствуя холода. Пока я иду к больнице, в надежде отгородиться там от всех своих навязчивых мыслей. Мои ноги не ощущают усталости, не смотря на то, что я иду пешком уже довольно долго, моя комната и больница расположены слишком далеко друг от друга. Иду, иду, иду...Вот, я у входа. Хвастаюсь за ручку старой тяжелой двери, с силой тяну на себя. Вхожу и начинаю медленно двигаться по пустым коридорам, вдруг ощущая себя слишком одиноким и печальным. Не знаю, что на меня нашло? Продолжаю свое движение к моей любимой палате, в которой я обычно лежу, когда мне хочется почувствовать покой. Хотя, что значит любимой? Скорее уж привычной, я ведь никого и ничего не люблю, так? По крайней мере, я уже долго пытаюсь себя в этом убедить, но, кажется, безуспешно. Наконец, я стою прямо перед дверью в палату 307, и я чувствую, что мне обязательно надо зайти. Это неопреодолимость желание, я знаю, я должен зайти. Тяну ручку на себя, вновь дрожащей рукой, но больше не могу пошевелиться от того, что вижу перед собой. Прямо около окна, в углу этой грязной комнаты стоит человек, стоит спиной ко мне. Но я точно знаю кто это, я чувствую. И мое такое темное сердце наполняется теплом, светом, мне становится легче. — Луи? — спрашиваю я. — Доброй ночи, Гарри, — спокойно отвечает Луи, будто бы ждал меня, будто был уверен, что я приду сюда. — Что ты здесь делаешь? — я хочу знать. — Могу задать тебе тот же вопрос? — он наконец разворачивается, на его губах легкая улыбка, волосы взъерошены, впрочем, как и всегда. — Я...я... — Не знаешь? Вот и я не знаю. Я просто здесь... Вы постоянно здесь сидите, вот я и подумал, что же здесь такого? Почему они так часто приходят? Поэтому я здесь, — говорит Луи, смотря на меня в упор. — А мне просто стало слишком погано, вот я и пришел, — говорю я. — Но почему заброшенной здание должно было помочь тебе справится? — недоумевает он. — Ты думаешь, я знаю? — отчаянно восклицаю я. — Не знаю. — Вот и я не знаю. — Но может я могу тебе помочь? — спрашивает Луи, делая шаг мне навстречу. — Ты можешь. — мне потребовалась ровно секунда на размышления над ответом. Я знаю, только он может мне помочь — Что же мне делать? — спрашивает он, искренне желая помочь. — Побудь со мной? — ответ вылетает сам собой. — И все? — удивленно спрашивает он. — Я и так сейчас с тобой. Я двигаюсь к старой койке, садясь на нее. — Ты можешь присесть? — я указываю на место рядом с собой. — Конечно, — Луи подходит к койке, садясь рядом. Я буквальном чувствую его тепло. — Луи? — Да? — Мне плохо, — фраза вырвалась, и я уже не могу забрать ее назад. — Расскажи мне, — просит он. — Но я не могу. Молчание. — Может ты расскажешь мне кое-что? — Что де ты хочешь услышать? — с горькой усмешкой спрашивает мой светлый мальчик. — Твою историю. — Историю? Не понимаю, о чем ты. — Почему ты решил загадить себе жизнь? — я почему-то не могу контролировать свой язык в последние пять минут. — Я не могу говорить об этом. И вновь молчание. И мы знаем, что поняли друг друга. Но проходит минута, и мы смогли завязать разговор. Мы плавно переходим от одной темы к другой. Просто разговаривая, разговаривая, как обычные подростки. Ведь даже наркоманы иногда могут просто говорить на разные темы, особенно, когда не испытывают сильной ломки. Мы не говорим о наших историях, знаем, что еще не готовы. Но это не мешает, мы говорим спокойно и непринужденно. И мне становится легче. С Луи. * * * Ты помогаешь мне. Спасибо, Луи. (С) Гарри.