6:0 в твою пользу, Малфой

      Подвал это или карцер? Может, одноимённая посмертная урна глубиной в несколько метров? Глаза завязаны, руки пережаты грубым захватом шершавых пальцев. Хлопок позади, щелчок навесного замка и удаляющиеся шаги. Сердце решило, что пора бы умереть, в боку кололо от быстрого шага. Сюда её подгоняли, вдавливая кончик палочки меж лопаток. Боль от этих касаний до сих пор прожигает сквозь прилипшее к вспотевшей спине платье.       Распутать узлы и снять чёрную ленту с глаз получилось далеко не сразу. Освободившись от куска материи, она подумала, что ослепла. С повязкой на глазах или без неё — вокруг темнота. Ни одного окна, щели с дневным светом или свечи. Сделав шаг в непроницаемую тьму, каблуком она бороздит одну из ступенек, успев ухватиться за перила по левую сторону и за стену по правую, повисая в немом оцепенении.       Едкий запах сырости бьёт в нос, как только удаётся спуститься по лесенкам, на это понадобилось несколько минут. Дыра, выкопанная под землёй, не иначе. Вместо того, чтобы прикончить, они бросили её в крайнюю степень отчаяния. Содрогаясь в отвращении, она прикоснулась к ближайшей стене, ощущая, как под ногти проникает мох. Позади раздался не то вздох, не то всхлип, она резко развернулась, но это ничего не дало.       — Кто здесь? — осторожно спросила она, надеясь, что ответа не последует.       — Ты здесь.       Опустившись на пол, девушка закрыла лицо ладонями, благоговея от холода собственного тела. В карцере было от силы градусов пятнадцать, но ей становилось жарко и душно. Только сейчас она узнаёт, что такое клаустрофобия.       — Вы так и будете молчать? — спросил мужской спокойный голос. Она подпрыгнула на месте, позабыв, что не одна. От прилившей крови к ушам ей вообще показалось, будто кто-то стал кратковременной галлюцинацией, и каково же было удивление, когда попытки заговорить с ней возобновились.       — Кто вы? — с опаской шепнула она.       — А вы?       — Отвечать вопросом на вопрос — высшая степень вежливости, — пробормотала Грейнджер в ладони.       Послышался смех, что прервался рваным кашлем, а затем собеседник сплюнул. Её лицо исказилось в омерзении. Не дай бог посчастливится во что-то встать.       — Вы говорите о вежливости в подобном месте? — прошептал голос.       Около её ноги кто-то проскользнул, возможно, крыса. Девушка вскрикнула и поджала коленки к груди, пытаясь унять дрожь.       — Что с вами?       — Ко мне что-то прикоснулось… — получилось даже более жалко, чем она умела.       — Может, это бывшие обитатели этого склепа. Вы случаем не впустили сюда привидение? — Эти ноты насмешливы и серьёзны одновременно. Разгадывать, что его обладатель имел в виду, ей оказалось не под силу. Захотелось увидеть его лицо.       — Упражняться в остроумии даже более неуместно, чем в вежливости.       — Как скажете. — И он замолчал, потеряв всякий интерес к знакомству.       Полная тишина. И как ни пыталась она к нему обратиться, в ответ звучало молчание. Грейнджер совсем поникла. С каждой минутой она теряла уверенность, что ей не послышалось. Место и время перемешались, мозг начал лихорадочно разрываться, пытаясь отторгнуть логическое объяснение темноты, что оказалась губительно великой, вездесущей, вдыхаемой через рот и нос.       — Пожалуйста, скажите мне, что вы не в моей голове… — проронила она, ударяясь затылком о стену.       — Вас коснулась крыса.       — Что?       — Я отвечаю на вопрос, который вы задали несколько минут назад. Это была крыса.       — Крыса…       — Вы уже забыли, что спрашивали это?       — Это было час назад.       — Ну да… час, — произнёс он сквозь улыбку, — у новеньких вечно так.       Голова кружилась от резких запахов сырости и затхлости. Скованная страхом, наткнуться на мужчину, говорившего ей ложь (она-то точно уверена, что сидит тут куда больше пяти минут), девушка попыталась подняться с места. Эти стены высасывали последние силы. Расставив руки по бокам от себя, она задумала не мёрзнуть, сидя на каменном полу, но тут её ладонь поехала по чему-то слизкому, издавая неприятный шлепок.       — Что это? Боже…       Замёрзшая ладонь погрязла в наполовину высохшей жиже непонятного происхождения. Не решаясь убрать руку, Гермиона застыла, как последняя идиотка.       — Где? — уставше отозвался незнакомец. Мужчину явно не забавляла новая соседка, трясущаяся из-за любого пустяка.       — Вот здесь, — дрожащий голос утопил уважение к ней, навсегда.       Чёртова неженка. Кто бы мог подумать.       — Подожди, — огрызнулся он.       Постанывая от боли, ему пришлось перебраться к параноидальной девице, чтобы отогнать очередную крысу, а может, она испугалась собственного вздоха. Шаги давались тяжелее, чем обычно, дыхание подвело его, и пришлось опуститься на колени, чтобы набраться сил.       — Возьмите мою руку… Я чувствую, как вы трясётесь.       Незнакомца невозможно было увидеть, но голос его звучал столь близко, что Грейнджер вздрогнула, опасаясь, не задумал ли он чего. Неловко и долго в темноте она пыталась на ощупь найти протянутую ладонь. Мужчина прикоснулся к её лицу и замер, она же, не издав ни звука, обхватила чужую руку и погрузила его пальцы в жидкую субстанцию рядом с ней.       — А… это, — безучастно заговорил он вновь. — Это я сплюнул, кажется… кровь, а возможно, вместе с ней кусок щеки. У меня дурацкая привычка прикусывать её внутри, чтобы не кричать.       Невольно её рука захотела подняться из этой омерзительной жижи, но он сам её поднял. Не высказав протеста или согласия на то, что его пальцы сначала коснулись замаранной руки, а затем обхватили запястье. На мгновение показалось, что она знает эти крепкие длинные пальцы. Но все мысли рассыпались, когда мужчина начал вытирать её руку о свою одежду, нежно, почти не натирая тканью изуродованное смертоносной хваткой Пожирателя смерти, тащившего её сюда.       — Главное, что вы есть… — зачем-то сказала она.       — Главное, — его голос сорвался и перешёл в неприятный наждачный скрип, — вы не знаете то, — он попытался восстановить дыхание, она буквально слышала, как шипят его лёгкие, — то, что вас ждёт дальше.       — Им нужна информация о Гарри Поттере.       — О Поттере? — он почти вскрикнул. — Разве он не?..       — Он не… что? — с опаской спросила Грейнджер.       — Ничего. Нет. Ничего.       Следовало ли ей обратить внимание на удивление или нет? Сложно контролировать свои мысли, когда ты ничего не ел сутки, находясь в бегах, а потом тебя поймали, кинув в конуру с чужим человеком.       — Три пытки в день, — заявил мужчина.       — Пытки?       — Чтобы добиться от нас чего-то, они будут издеваться.       — Но нас же двое? Трижды в сутки? Или им нужен ещё кто-то третий… А если здесь только мы, тогда кому достанется третья?       Он усмехнулся, она не могла видеть его лица, воздух на мгновение стал осязаемым проводником эмоций другого человека.       — Мы сами должны решить, кому достанется третья. До тебя был другой, мне удалось пережить его. Наверное, он не рад. Добро пожаловать в ад.       Где-то капала вода, значит, тут есть водопровод и можно умыться, смыть с себя терпкий страх. Откуда ей знать, говорит ли он правду. У неё есть сорочка под платьем, можно скрутить из неё верёвку и попросить об убийстве. Она умеет убеждать. Всё что угодно, лишь бы не терпеть унижения от рук Пожирателей.       — Да, как же вас зовут?       — Скажите первая.       — Гермиона Грейнджер.       — Смешное у вас имя, мисс Грейнджер.       — Скажите мне своё и, возможно, я тоже посмеюсь.       — Извините?       — Имя…       — Я не настолько туп, чтобы говорить своё имя незнакомому человеку. А вдруг они специально вас подсадили ко мне, чтобы втереть в моё доверие.       До этого она никак не додумалась, а что если всё с точностью и наоборот. По спине пробежал холодный пот. Её маленькое сомнение, что этому человеку можно доверять, перешло в неконтролируемый страх. Не отдавая себе отчёта, она поднялась с пола и замерла.       — Вам холодно? — осведомился мужской голос.       Погрузив руки в карманы платья, девушка нашла мелочь и скрепку. Что она может сделать ему скрепкой? Насмешить до смерти?       — Почему же вы замолчали? Я вас напугал? — Шорох одежды справа от неё, она чувствовала, как незнакомец приблизился, но, видимо, чувство такта не позволило к ней прикоснуться. Она выдохнула.       — Будь я здесь одна, мне было бы страшнее… — неуверенность в голосе выдавала сомнительность этого факта.       — Что ж. Я здесь совсем один уже пару месяцев, хотя, может всего неделю. Взаперти начинает казаться невесть что. Вот мне, например, показалось, что вы меня узнали.       — С чего я должна вас узнать?       — Я нехорошо себя чувствую, — ответил он грубо, вовсе не на ту тему.       Послышалось, как незнакомец припал к стене, возможно, спиной и скатился на пол, подобно выпотрошенному мешку. Больше он с ней не заговаривал, словно испарился. Раз, и нет.       Карцер равен двадцати пяти метрам туда и обратно, ей удалось найти умывальник и подобие санузла, это находилось за небольшой перегородкой, но на удивление, зловоние шло не оттуда. Сами стены пропахли и прогнили, именно они источали эту ужасную вонь. Опасаясь наступить на мужчину, она почти не отрывала подошвы туфель от пола.       — Вы здесь? — её голос дрогнул.       — А как вы думаете? — он шипел, болезненно-приглушённо. — Если бы в моём распоряжении находилась возможность уйти, я бы остался?       — Глупо надеяться, что вам приятно моё общество, и вы пожертвовали бы свободой ради него.       — Ну и зря, Грейнджер… — прохрипел он и прикрыл рот рукавом, приглушая хрип.       — Что?       Она нашла его в темноте и опустилась рядом. Его голова покоилась на холодном полу, ей захотелось предложить свои ноги в качестве подушки, но девушка не слишком хорошо его знала для такого двоякого жеста.       — Как вы себя чувствуете?       — Вы шутите… Гермиона? Я отлично… Гермиона. — Ему нравилось произносить это имя, её это раздражало. Впервые оно действительно звучало по-идиотски. Он сделал вдох и сглотнул слюну, слишком громко, кажется, кровь в его рту затопила возможность говорить, — вы слышите, как мне хорошо? — язвительность его тона ничуть не оскорбила её.       Сжав руки в кулаки, она попыталась подавить жалость, вспыхнувшую столь внезапно, что захотелось обнять этого человека. Мучить здесь кого бы то ни было на протяжении долгого времени — это бесчеловечная жестокость, несправедливость. Куда смотрит чёртово Министерство, куда смотрит общественность? Как долго её будут искать и найдут ли вообще? Сколько пройдёт времени, прежде чем она ляжет рядом с этим мужчиной, содрогаясь от избиений?       — Это жестоко — пытаться добиться откровенности путём терзания тела, — её голос дрожал, если бы он знал её, то давно понял, что девушка сдерживает слёзы.       — Терзание тела?.. — Пленник замолк, улавливая изменения в её дыхании. — А уродование души?       — Души? Вы имеете в виду…       — Да бросьте. Они хотят подавить пленного, а не его тело. Убивать никто не захочет, пока душа хранит тайны, нужные им, а разум неподвластен. Самый простой способ расплести молчаливому язык — это уничтожить то, что кроется внутри тела.       До сих пор она не понимала связи между его замкнутостью или трепетом в общении. Теперь же он дал прикоснуться к оголённому проводу, источнику его терзаний. Найти хоть одного подходящего слова для утешения этого мужчины она не смогла, а вырвать своё переполненное болью сердце и передать нуждающемуся было слишком нелепо. Он приподнялся и прошёл мимо неё, ступая бесшумно, подобно кошке, но лёгкое движение воздуха около её лица дало знать, что её общество ему наскучило. Снова.       Послышался шум воды, возможно, он вытирал следы крови с лица или решил попить. Она внимательно слушала каждое движение, пытаясь представить, как может выглядеть незнакомец. Выключив воду, он прошагал в ее сторону, видимо, мужчина ориентировался в темноте гораздо лучше неё. Хромая поступь в этот раз не была бесшумной, силы покидали пленника, она слышала это по прерывистому дыханию и волочению ног, вскоре он присел возле неё. Слёзы, подступившие к глазам, доставляли боль, страдание других людей было страшной пыткой для неё. Плакать в чьём-то обществе выше правил, пришлось прикрыть рот ладонью.       — Я, кажется, вас напугал. Это лишь слова, — он помолчал в ожидании, а затем продолжил. — Не принимайте их близко к сердцу. Не воспринимайте такого человека, как я, всерьёз. Я здесь дольше вас, и мой рассудок иногда меня предаёт.       Она вдруг почувствовала, что холодные пальцы сжали её руку. На кого же походил этот мужчина? Чёткое веяние, что она его знает. Голос и манера речи напоминали давнего знакомого… эти резкие перемены настроения в её сторону. Унизительное молчание на её вопросы и бессвязная речь, когда хочется тишины.       — Вы меня страшитесь. — Он прервал прикосновение.       — Вовсе нет. — В темноте она нашла его руку и положила поверх свои пальцы, вкладывая в этот жест всё сожаление, которое преисполняет её.       — Это не вопрос. — Он отдёрнул руку и повернулся к ней лицом, лёгкое дыхание шевелило её волосы у виска. — Бьюсь об заклад, сейчас вы думаете, будет ли уместным то, что вы находитесь со мной так близко.