Карате до

      Итак, интим накрылся медным тазом, член стоял твердо, как боец на татами, и в холодную воду Антону очень сильно не хотелось.       - Дрочить, - обреченно решил тот, посочувствовав своим нежным и умелым рукам, на которых скоро уже появятся мозоли от такого нелегкого труда и несладкой сексуальной жизни их хозяина. Пока Чернов размышлял, в паху заныло уже довольно болезненно, и парень, издав печальный стон, загрузился в ближайшую кабинку, обхватывая напряженный донельзя орган рукой, начиная быстро двигать ею. По телу тут же прошла приятная, почти болезненная судорога, и юноша прикрыл глаза, проводя большим пальцем по набухшей головке. Сознание тут же выдало ему воспоминание о том, каким сексуальным был низкий голос Андрея, какими, наверное, мягкими были его полные губы, и можно представить, что это он, Андрей, сейчас опускается перед ним на колени и, посмеиваясь над возбуждением и лихорадочным румянцем Антона, берет в рот. Это не его пальцы, а язык Андрея мягко ласкает головку, осторожно проходит по набухшим венкам до основания члена, а потом тот, облизнувшись и вызвав этим у Антона новую волну дрожи, обхватывает его пенис губами, расслабляет горло и позволяет вколачиваться себе в горячий рот. Антон уже готов кончить, он почти кричит, а Колесников неожиданно останавливается, поворачивается к нему спиной и опирается руками на стену, соблазнительно выставив зад, обтянутый, мать его, голубыми лосинами! От этой фантазии Антон закричал, готовый спустить себе в руку прямо сейчас, но ему неожиданно понравились эти игры собственного сознания. Он замедлил ритм, не позволяя себе кончать, и представил, как мягко касается ягодиц, обтянутых скользкой тонкой тканью, как страстно мнет их руками, как слышит просящий стон Андрея, стягивает с него эти чертовы штаны и упирается членом в его упругую задницу, разводит ягодицы в сторону и осторожно проникает. Внутри тесно и горячо, Андрей стонет под ним, тихо всхлипывая, умоляя быть быстрее, и Антон, уже не сдерживаясь, толкается себе в руку и громко стонет, не слыша, как открывается дверь в раздевалку. В его мечтах Андрей уже кончает под ним, изящно, словно дикий кот, прогнувшись в спине и крепко сжимает его член внутри себя, заставляя отправиться следом. Низко застонав и почти скатившись вниз по стене от нахлынувшего экстаза, он как в тумане чувствует горячую сперму на руке и свой полузадушенный всхлип:       - Андрей! - и слышит сквозь туман в голове:       - Ну охуеть теперь! Ладно, дрочит в общей душевой! Все дрочат... но чтоб на мужика! Тоха, это пиздец вообще! - Антон, понимая, что обращаются к нему, и судорожно вспоминая, откуда знает этих людей, простонал:       - А я че, виноват, что у него такая классная задница? - И вот тут-то до него и доперло, что глазеют на него Вадик и Тимоха - его бравые товарищи по команде, которым он хотел признаться о своей ориентации не так... наглядно.       - Тим, он ебанулся? Может, Колесников его вчера башкой мимо мата приложил, а? - Вадим разглядывал сидящего в кабинке Тоху, который еще не отошел от накрывшего его оргазма, а потому соображал медленно, но говорил, не убедившись, что его язык присоединен к мозгу:       - Да никто меня не прилаживал... то есть, не прикладывал! Просто эти лосины...       - Тоша, какие лосины? - ласково поинтересовался Вадим. - Ты вообще чичигагакнулся? Тим, по-моему, он нас не воспринимает.       - А по-моему, Вадик, мы восемь лет дружим с пидором, - отозвался Тимофей.       - Вот и я о том же. - И парни вышли, забыв, зачем вообще приходили.       - Вот бля... - только и выдавил Антон, глядя на дверь кабинки, которую в порыве страсти забыл запереть. - Закрывать надо форточки, Тоша! ***       Тем же памятным вечером Сережа и Андрюша откачивали папу валерьянкой с пивом. Тот пил их попеременно маленькими глотками и спрашивал Великий и Могучий Хуй, какого хуя оба его сына резко полюбили хуи. От обилия слова из иксов и игриков в речи папы парни потеряли нить повествования уже после первого предложения. Впрочем, успокоился папа быстро, ибо пиво с валерьянкой творят чудеса. Братья оставили его наедине с начавшимся футболом восстанавливать душевное равновесие и постигать дзэн, а сами, от греха подальше, пошли в комнату к себе и включили музыку погромче, а то еще, не дай Бог, мама придет. А в доме нет коньяка с Новопасситом.       - И как ты это понял? - с ходу спросил Сергей, все еще удивленно поглядывая на младшенького.       - Как-как... сам же мне посоветовал в нападение перейти! - возмутился Андрей, тряхнув копной каштановых волос, чтобы стряхнуть набежавший на лицо румянец, и принялся разглядывать "очень интересную" полку с дисками. - Вот я и перешел!       - Погоди, - побледнел Сережа. - Вы с ним...       - Да не! Не было ничего! - выпалил парнишка, краснея еще сильнее. - А пока домой шел, меня чуть пьяная телка не изнасиловала, прикинь?       - Телка? Тебя? - хохотнул Сергей. - А почему "почти"?       - Не встал... - тихо прошептал Андрей. - Сначала. А когда об этой заразе подумал, сразу...       - Погоди, Андрюш! - Брат подсел к нему и крепко обнял. - На Чернова забей, ясно? Он мне мстит так. Расстались мы с ним плохо, вот он к тебе и подкатывает, меня уколоть, понимаешь?       А Андрей сидел и думал, что вот так находиться в крепких объятиях брата как-то слегка неудобно...