Одна ночь, вся жизнь

      Заспанный портье захолустного мотеля, щурящийся от неяркого света в холле, бегло оглядел двух новых постояльцев, прикативших на каком-то антиквариате, который сливался цветом с ночной теменью за окном. С виду парни как парни, а пойди их разбери. Так спросишь на двоих ли номер и можешь получить не на чай, а в глаз. Тем более, что выглядели те как-то знакомо, наверное, останавливались здесь раньше. Клиентам не нравится, когда их не узнают с порога и не вспоминают обо всех их требованиях без напоминаний.       Поколебавшись, портье без вопросов протянул ключ от одного номера, невнятно пробубнив приветствие и цену. Возражений от красавчика постарше и лохматого дылды лет двадцати с небольшим не последовало.       Прячущий самодовольную улыбочку дежурный торжествующе уплыл к себе в подсобку. Он сразу же так и подумал! Какие еще ненормальные станут ездить на этой стремной тачке?       ***       — Как думаешь, Дин, он узнал нас?       — Уверен, что нет, Сэмми, расслабься.       — Героями новостей мы оказались не так давно.       — В другом штате.       — Не хочу показаться параноиком, но он присматривался к нам.       — Работа у него такая, ко всем присматриваться. Сэм, чувак при таком освещении, да еще и со сна, не узнал бы и Анджелину Джоли, попутав ее с Бредом Питтом. Давай уже отдохнем от всего, мы это заслужили.       — Не возражаю.       — Я поражен.       На этом посмеивающиеся молодые люди сбросили куртки и с удовольствием повалились на продавленный диванчик у телека, на котором включили первый попавшийся канал, оставленный ими без внимания. Поговорить друг с другом им было намного интереснее, несмотря на то, что они и так только и делали, что общались целый день до самой ночи. И день до того, и еще день, и еще, и еще…       Если бы их кто-нибудь услышал, непременно решил бы, что пара бутылок пива подействовала на крепких с виду парней не хуже нескольких с виски, и закуска из чизбургеров оказалась не в силах помочь. Демоны, вампиры, оборотни? Это они серьезно? Судя по сосредоточенному выражению их лиц, более чем. И все это вперемешку со взрывами бесшабашного легкого смеха, одним им понятными воспоминаниями, которые, недоговоренные, подхватывались на лету то Дином, то Сэмом, и каждый из них понимал другого с полуслова.       ***       Дин внимательно смотрел на заходящегося от веселого смеха Сэмми, повалившегося спиной на диван. Смотрел так, как будто бы мучительно над чем-то размышлял, не решаясь принять какое-то очень важное решение. Которое нужно было принимать немедленно, сейчас или никогда, как будто бы оно было вопросом жизни или смерти, а то и чего-то похуже. Так оно все и было в действительности.       — Дин? — поймал его взгляд Сэм, мигом перестав смеяться. — Что…       Дин не дал ему договорить, стремительно наклонившись, крепко обхватывая лицо своего Сэмми ладонями и ласково прикасаясь губами к его полуоткрытым губам.       — Я люблю тебя, Сэмми, — твердо проговорил Дин, едва смог оторваться от губ, которые так давно хотел ощутить своими. Кто бы знал, как тяжело ему далась эта твердость, при том смятении, каким он был охвачен, рискнувший открыться. — Не так, как положено, не только так. Люблю. По-настоящему.