Виолончель

Время тупо течёт, про покемонов Все забыли, жизнь продолжается Зачёт, не зачёт, зачёт, паника прогрессирует Отношения усложняются, уже не веришь В деда мороза киса, но веришь пока В свою половинку, две половинки Бывают у таблетоса, у жопы и у мозга Расстегни мне ширинку, жизнь продолжается Киса вертикальный солярий не предел Прогресса, будут, будут ещё сюрпризы Сама увидишь настоящая стюардесса Улыбается до конца, просто делай как она И на хуй капризы, капризы доводят До непристойных истерик на скользких Карнизах и до прочей пасеки, оставь этот стайл Для вспугнутых эмо и мрачных готов Стареющих поэтесс и юных гомоэротов, Ещё по напасику, ну киса не томи Вноси пожалуйста ясность мы будем ебаться... "Кровосток" как всегда заряжали позитивом. Я улыбнулся, как хорошо, что моя мама не в курсе моих развлечений. Вокруг была толпа, потная плотная толпа плохишей и их стюардесс. Мы с Никитой стояли немного в стороне. У меня не было желания маячить своим личиком, а он не захотел меня оставлять. Никита словил меня, как только я сошел на перрон из Сапсана. Ну как словил, позвонил и напомнил о моем обещании. До концерта оставалось два часа, поэтому я даже домой не успел зайти. Скинул вещи Яше и поехал прямиком в клуб. Успел вовремя. Никакой скованности между нами с Никитой, почему-то не возникло. Может он забыл? Или не придал значения? Хотя на самом деле мне всё равно. Я подумал об этом ради приличия и забыл. К счастью тексты Шило заглушали мысли о Савве, но это ненадолго. Нужно что-то делать. Что конкретно я не знал. Встречаться с ним не было желания совершенно. Наверное, стоило поговорить с сестрой, для начала. Через два часа мы абсолютно счастливые вылезли на улицу. Никита прямо скакал от переизбытка адреналина в крови. Хоть мы почти не слышали друг друга, он все равно пытался мне что-то втолковать. Какой же он балабол маленький. Вечно его несет, вываливает в окружающее пространство всё, что на уме крутится. — Тома´, — мы выбрались из толпы и могли друг друга слышать, — только не говори, что ты домой. После такого же невозможно уснуть! Улыбнулся, я был с ним согласен. Ночь пятницы, так и тянет её посвятить угарному трешу и с головой погрузиться в сладкую содомию. — Ты прав, поэтому видишь, — я достал телефон, — сейчас мы узнаем, что и где мы будем делать. Гудки в телефоне. — Блядские святые! ТОМА! Мой любимый еврейчик! Ты в городе! — Я только, что из «Молока» вышел, — в трубке раздался ржачь. — Мой сладкий молочный мальчик, приезжай к нам есть креветки и запивать кашерным белым винищем! — Судя по голосам в трубке, там было поменьше мере человек пять. Я глянул на Никиту. Интересно, он еще настроен терять анальную девственность? Хотя, если он понравится Тимофею, то у него вряд ли кто будет спрашивать. — Куда ехать? — Ко мне на квартиру. Помнишь еще где? — Конечно. И да, я не один, — пока Никита отвлекся на телефонный звонок, решил предупредить, — тут со мной принц один. — Твой? — Нет. — То есть ты согласен сегодня быть моим ангелом хранителем? — Елейным голоском произнес Тимоша. — Я надеялся, что ты возьмешься провести сквозь тернии к звездам моего друга. Его Никита, кстати, зовут. — Лады, посмотрим на твоего Никиту, — в трубке опять раздался какой-то ор. — Кто там у тебя еще? — Все, кто будет рад тебя увидеть. Так что напряги свою сладкую задницу и быстрей приезжай, креветки закипают. Тимофей из тех моих московских знакомых, которые помимо того что отъявленный пидарас, так и еще сестру мою не знает. Таких знакомых у меня большинство. Почему? Потому что не люблю я этого сравнения в глазах окружающих. Я привык, что в Тель-Авиве все меня знают как одного единственного и неповторимого. И да, я в курсе, что это комплекс, но я позволяю себе поддаваться ему. Никита новость о том, что нас ждут креветки и хорошая компания, воспринял на ура. Дорога оказалось недолгой. Особенно учитывая то, что в метро мы ехали с несколькими фанатами «Кровостока». Так что поездка сопровождалась под пьяные распевания Жести и Порно. Удачно сели. Уже поднявшись на нужный этаж, я решил провести небольшой ликбез Никите. Перед тем как нажать на кнопку звонка, сказал: — Никит, памятуя о нашем с тобой инциденте, — он опустил взгляд. — Не-не, прекрати, я же не о том, — он посмотрел на меня и улыбнулся. — Скажу тебе сразу, между нами быть ничего не может. Но вот за этой дверью, ты можешь получить все, что твоей душе угодно, — глазки-то расширились, только не понятно от радости или страха. — Если не хочешь ничего, лучше тебе сюда не заходить. — Скажи, — начал робко, — почему ты мне отказываешь? Я совсем не симпатичный? Ох, ты ж! Нужно ободрить паренька. Смотрит же с такой надеждой. Ну ладно. Мягко беру его за шею, притягиваю к себе и целую. Отвечает Никита мне тут же, с явным рвением и нетерпением. Далеко пойдет, с такой готовностью прижимается ко мне. Думаю, Тимофею он понравится. Ну и хватит на этом. Отстраняюсь, напоследок мягко целую в уголок рта. — Никит, если бы ты не был другом моей сестры, всё могло быть иначе. А так, прости, но ничего не получится. Он стоял все также обняв меня за талию. — Хорошо. Я понимаю, — поднял голову, подарив мутный взгляд, — твои друзья хорошие? — Ну, как тебе сказать, — я улыбнулся, вспомнив, как Тимофей однажды на Пушкинской чуть не трахнул не к месту разошедшегося паренька. — Хорошие до определенной степени. Но ты не волнуйся, — я погладил его по голове, — без твоего согласия никто ничего тебе не сделает, — а про себя добавил «наверное». Кто его знает, в каком настроении прибывает сейчас Тимоша. — Во всяком случае, если что, говори, что Тома´ в пердак даст, если тебе попытаются что-то плохое сделать. Никита рассмеялся и согласно кивнул, а я нажал на кнопку звонка, под которой красовалась маленькая надпись «Hell». Думаю, Никита её не заметил и это к лучшему.