Виолончель

Белый потолок нестерпимо давил на меня своей искристой чистотой. Я валялся на кровати, к счастью уже у себя дома. Тело двигаться отказывалось. Несколько раз звонил телефон, но я не смог шелохнуться. Плохой была вчерашняя мысль — законсервировать ненужные мысли в алкоголе. У меня болело абсолютно все. Какая-то часть боли была в наказание за чрезмерное влитие в себя, другая же за излишне интенсивное вдалбливание в себя. Периодически то на одну часть тела, то на другую накатывали усиленные волны боли. И я корил себя то за одно, то за другое. В основном, конечно, раскалывались голова и задница, так что тело разделило вину поровну. Нужно было встать и предпринять активное лечение, а еще ответить на, в который раз, звонящий телефон. Первым по курсу был телефон. С него и начал. Звонила сестра. — Только не кричи в трубку, — вместо алло прохрипел я. — Хорошо, — тихо-тихо ответила То´ма, — загулялся совсем? — Ага, немного. Так что особо разговаривать сил нет, ты уж прости. — Ничего страшного, — все так же почти шепотом продолжала, — я просто хотела похвастаться хорошей новостью. Я промолчал, а ей и не требовалось ответа. — Представляешь, у Севы оказались два пригласительных в клуб, на крутую вечеринку. И знаешь, кто с ним идет?! — На последних словах она чуть-чуть повысила голос, от чего в правом ухе зазвенело. — Поздравляю, — некоторые плюсы у головной боли есть. Сестра не будет от меня ждать восторженных возгласов. — И я думаю, что сегодня всё и случится! Я так волнуюсь, ты не представляешь. С самого утра готовлюсь. А выходить мне уже через три часа… — Отлично, удачи. Думаю, завтра встретимся, ну и ты поняла. — Да-да, пока, отсыпайся. — Ага, — и быстро повесил трубку, пока её голос не умудохал меня окончательно. Когда настолько хреново физически, эмоционально просто невозможно ничего чувствовать. Вот я нашел и еще один плюс. Крехтя, заставил себя принять душ. С обостренной медлительностью и стреляющими болями в пояснице на тщательное мытьё ушло часа полтора. Заметно полегчало. Вот только без обезболивающего я вряд ли обойдусь. Естественно, в съемной квартире никаких колес не было. С собой я их не возил. Пришлось предпринять усилие и влезть в одежду. Прогулка до аптеки обещала быть увлекательной и долгой. Сделав вид, что я гуляю с невидимой собакой, шел в непривычном для москвичей темпе. То есть еле-еле передвигая ногами. Меня обгоняли, периодически задевали плечами и неодобрительно хмыкали. Но я уверенно держал курс. Если мне не изменяла память, то пройти мне нужно было всего-навсего два поражающих своей бесконечной длинной квартала. Преодолев первый, почти упал духом, добравшись до второго, почувствовал себя суперменом. Ввалившись в аптеку, с силой сдержал страдальческий вздох. Очередь была из пяти человек, а стоять мне было невыносимо. Сжав кулаки в карманах куртки, приготовился ждать. Русские бабушки фееричны, только тут они могут покупать валидол и задерживаться у кассы минут на двадцать. Когда передо мной осталось три человека, я-таки не смог сдержаться и вздохнул. И как оказалось, не зря. Передо мной стоявшая бабуля обернулась и после длительного разглядывания выдала: — Сынок, ты ж еле на ногах держишься, — и следующее уже почти кричала на всю аптеку, — а ну-ка пропустите молодого человека, он же того и гляди в обморок упадет! Поблагодарив за заботу, купил таблетки и воду и поспешил ретироваться. Обстановка накалялась, не всем пришлось по нраву решение моей покровительницы. Пройдя еще пару метров, наиаккуратнейше присел на скамью. Заглотил сразу парочку колес. Сил на обратную дорогу у меня пока не было. На улице успело порядком стемнеть. Сидеть было прохладно, даже не смотря на то, что я был закутан основательно, мой объемный шарф прикрывал даже нос. Молодежь же проходила в коротких юбках и ветровках нараспашку. Суббота, наверное, часов девять, самое время выползать из бетонных коробок и направляться туда, где иллюзия счастья будет поддерживать желание жить. И я бы так поступил, но на сегодня я выбыл из этой игры. Желаний не было, кроме одного. Напротив меня гипнотизирующим теплым светом светились окна кофейни. Мне безумно хотелось горячего латте и непременно с амаретто. И это желание было точно таким же по силе, как и нежелание вставать и тревожить успокоившееся тело. Поэтому я продолжал сидеть и смотреть, как проходят мимо люди. Мой покой нарушил телефон. Известивший, что кто-то чем-то изъявил со мной поделиться посредством письменного сообщения. Руки были в карманах. Сжав телефон, размышлял: доставать или нет? Скорее всего это сестра. С другой стороны ей сейчас не до этого. Может Яша, но ему я сейчас вообще бесполезен. Так что и смысла читать нет. Телефон завибрировал опять. Сдавшись, вытащил из теплого убежища руку с телефоном. Оказалось, что писал мне Никита: «Только домой еду. Ты ушел раньше, я даже не успел тебе сказать. Всё круто, Тимофей классным парнем оказался». И тут же: «Я вот это к чему – спасибо))» Отлично. Я и так знал, что все будет хорошо. Тимофей был в благожелательном настроении. Носился с Никитой как с невестой на выданье. Думаю, от его нежности у любого бы в жопе слиплось. Я рассмеялся своим же мыслям. Вместо того, что бы заблокировать телефон, вышел из ветки сообщений Никиты. Зря. Взгляд тут же наткнулся на строчку: «насколько мне важен ты». Кажется, со вчерашнего утра прошла неделя. Я ему так ничего и не ответил. Ехал в Москву с намерением разобраться во всем, но видимо не судьба. Вечеринка в клубе. Название сестра не сказала. Да и какая разница. Вот только в голове все равно продолжают вариться мысли. Понимаю, что у меня нет причин, понимаю, что это неправильно и глупо. А все равно сижу и думаю. Осознаю, что моя ориентация в данном случае играет со мной злую шутку, но у меня все равно не получается истолковать его смс как-то иначе. И еще хренов Яша не захотел меня поддержать. Сколько бы я не просил у него помощи в толковании смс Саввы, он лишь улыбался и уходил от темы. И что мне делать? Да нет, точнее, какого хрена мне настолько не все равно? У меня был отличнейший секс, а я все равно думаю не о том. Это просто невозможно, чтобы я так сильно запал на этого милого мальчика. Ведь он тоже не в моем вкусе. «Сегодня всё случится». Как будто мне опять шестнадцать и я готов на все, лишь бы почувствовать свою значимость. В итоге просто выставлю себя дураком, в худшем случае - унижусь, из-за этого впаду в продолжительную депрессию и всё. Я слишком долго жил по этому сценарию. Рациональность моих рассуждений не помогла. Будь что будет. Иначе я не смогу успокоиться. Сейчас-то все иначе, я могу уехать домой даже сегодня ночью. Вошел в сообщения Саввы. В любом случае уверен, что он не скажет сестре. Может от холода, а может и нет, но по телу прошла неприятная дрожь. Но я все равно написал: «Сижу напротив «Радуги» в Ясенево. Хочу латте с амаретто, но не охота вставать», выдохнув, нажал «отправить». Посмотрим как ты «готов на все». Тут же засунул руку с телефоном обратно в карман. В голове стучало осознание всей тупости моего поступка. Но уже поздно. Лучше бы он проигнорировал меня. Теперь вопрос только в том, сколько я буду здесь сидеть и притворяться, что не тешу себя надеждой на…на хоть что-нибудь. Напротив из кафе одни люди выходили и тут же входили другие. Телефон в кармане молчал. Холод пробирался все глубже под одежду. Боль прошла. Я мог встать, купить себе кофе и пойти домой. Но вместо этого я попросил сигарету у проходившего мимо хорошенького мальчика и теперь сидел, дымил и занимался самоуничижением. Думаю, прошло минут тридцать, этого достаточно, чтобы осознанно не ответить на смс. Стараясь побороть жалость к себе, я успокаивался возможностью завтра с утра первым рейсом улететь в Тель-Авив. Докурю еще одну и пойду домой. Докурил и никак не мог встать. Всё. Подвинулся ближе к краю скамьи, на что моя задница просигнализировала тупой болью в позвоночник. Но я не успел прокряхтеть, в кармане зазвонил телефон. Уставился прямо, в голове было абсолютно пусто. Я не мог решиться посмотреть кто мне звонит. — Тома´, не будь ребенком. Нужно расплачиваться за свою глупость, — сказал вслух и достал телефон из кармана. Стало еще хуже. На дисплее светилось имя: «Савва». Нажал зелененькую кнопочку и медленно поднес к уху, собраться с духом и сказать: «Алло», не успел. — Тебе большой или средний латте? С сахаром? Я попал в сказку, а меня никто не предупредил? — Большой. Без. Трубка замолчала. Согнулся, уронив голову на костлявые и неудобные колени. Улыбался. Просто не мог перестать улыбаться. — Тебе настолько плохо? — Раздался над головой долгожданный голос. Досчитав до трех, сел прямо на скамье. Савва стоял напротив и держал в руках два больших картонных стакана. Темно. Лица было не видно. — С чего ты взял, что мне плохо? — Принял из протянутой руки такой же долгожданный кофе. Савва бухнулся рядом на скамью и, вытянув длинные ноги, громко хлебнул из своего стакана. — Ты не поверишь, — глянул на него, смотрит на меня и улыбается. Чтобы скрыть свое смущение, отвернулся от него и тоже немного отпил. — Я ехал в метро, — продолжил, не дождавшись от меня комментариев, — твое смс пришло, когда я выходил из вагона и столкнулся с Никитой. Так что я сначала услышал, как хорошо вы с ним погуляли, — при этом я уловил нотку сарказма в его голосе. Надеюсь, Никита не стал делиться своим первым гомосексуальным опытом. — И уже потом прочитал смс. И здраво рассудив, что ты тут можешь валяться в отключке, решил приехать. В голове забилась стая мыслей. Причем они жестоко избивали друг друга. Победили две и, как итог, я их осознал. Первая: он ничего не сказал о сестре. Вторая: что мне делать? — Тома´, — сев на край, приблизился ко мне, — все хорошо? Ты чего молчишь? Голова болит? Тошнит? Я улыбнулся от откровенной заботы. — Моё сознание несколько заторможено, прости. — А еще ты отчетливо хрипишь, — опять откинулся на спинку скамьи, правда, не отодвинулся, так, что наши колени теперь касались друг друга. Почему-то эта информация мне сейчас представлялась как крайне важная. Я тоже попытался расслабиться. Сильная боль прошла, но тянущее нытьё в мышцах все еще сопровождало любое движение. Слегка поморщившись, тоже облокотился на спинку. Отодвигаться не стал, если ему комфортно, то я и подавно не против. — Благодарю за заботу. — Обращайся, — ответил, улыбаясь, и сполз по скамье так, что теперь его голова лежала на спинке, а вытянутые ноги занимали полтротуара. Теперь рядом с нами никто не маячил, а его плечо ощутимо грело мое. — Ты, наверное, еще долго пить не будешь, — отмечаю про себя, что сегодня он намного разговорчивее. — К чему ты это? — К тому, что я просил меня позвать. А ты не позвал… На мгновение перед глазами встала картина, чтобы было, будь Савва вчера с нами. Семь абсолютных пидарасов и этот непорочный принц. Атмосфера располагала. Думаю, через часик я бы уже сидел на нем и активно вовлекал в откровенный петтинг. Зачем я об этом думаю? — В следующий раз позову, — никогда в жизни. — Почему-то я тебе не верю. Обманываешь же? — А в голосе обиды нет. — Обманываю. Но это неважно. Скажи мне лучше, неужели у тебя не было планов на субботний вечер? — Не смог сдержаться. — Ничего особенного, что могло бы быть важнее спасения тебя. Как бы на моем месте отреагировал гетеросексуальный парень на такие слова? Даже представить не могу. Зато я знаю, как моя сестра отреагирует на это. И тут же в кармане завибрировал телефон. Даже не стал доставать его, точно знаю, что это она. — Телефон звонит, — Савва констатировал факт довольно продолжительной вибрации в моем кармане. — Я знаю. — Что делать будем? — Давай сделаем вид, что не слышали. — Полностью поддерживаю, — и протянул свой стакан, мы чокнулись. В прямом и переносном смысле. В слух этого никто не собирался говорить, всё было и так понятно. Он знал, что я знаю о клубе. А я знал, что он знает, кто мне звонит. — Ты бессовестный. — Ты тоже. Мы рассмеялись. О том, с какой отговоркой он кинул сестру, я узнаю завтра. Я окончательно запутался.