Виолончель

«Жду тебя через пару часов» — такой был утренний ответ от Яши на мою ночную смс. Не повезло, в МГУ я прибыл как раз во время большого перерыва. При других обстоятельствах такое обилие симпатичных принцев вокруг меня бы порадовало, но не сейчас. После всех вчерашних событий у меня в голове сидел лишь Савва. Точнее - куча вопросов, которые крутились вокруг этого имени. Добравшись до второго этажа, с трудом отыскал нужную дверь, кабинет с номером двести пятьдесят три. Яша с умным видом сидел за столом и читал. Я забыл постучаться, к счастью никто не заметил. Некому было замечать. Яша был один. Подойдя к другу, уселся на соседний стол, кинув сумку на стоящий рядом стул. Яша дочитал и отложил толстую пачку с листами, испещренными мелкими цифрами. — Судя по твоей изможденной физиономии, ночь была хороша. — Судя по твоей взвинченности, ты спал один. — Это какой-то пиздец, Яш. Знаешь, что он выдал? — Друг внимательно на меня смотрел, — мне курсовую нужно сделать, я хотел только тебя проводить. Прикинь? — А что было-то вообще? Давай сначала. Ты сыграл ему? — Нет, точнее да, но ты скажи, что это был за ход с билетами? Яша засмеялся. — Это судьба, — он развалился на стуле и, прищурившись, посмотрел на меня, — когда я шёл от тебя, вчера, я увидел странного парнишку нарезающего шагами круги на асфальте. Уж не знаю, что мне в голову стукнуло, но я к нему подошел и спросил не Сева ли он. Тут он на меня уставился и еще до того как ответил я понял, что угадал. — Яша улыбнулся. — Я не мог упустить шанс, так что мы мило поболтали… — О чем? — О всяком. — Ответил уклончиво и встал. — Чай, кофе? — Виски, коньяк? — У меня пара, — он посмотрел на часы, — через полчаса и потом я свободен. — Хорошо, тогда кофе. И давай рассказывай дальше. Яша включил чайник и, облокотившись на стол, продолжил: — Не понимаю, с чего ты себе вообще голову забивал? У него же из всех щелей лезет обожание. Он когда о тебе говорил, светился как лампочка. Когда же я заговорил о То´ме…как бы это сказать, — Яша уставился в потолок, задумавшись, — в общем, — перевел на меня взгляд и сказал улыбаясь, — если на тебя у него стоит, то на твою сестру все киснет и обвисает. Думаю это самая точная аллегория. Я вздохнул. Слышать это было приятно, но это никак не вяжется с тем, что мне известно об отношениях Саввы и То´мы. — Собственно, когда я предложил купить еще два билета, для нас с тобой, Сева вознесся на седьмое небо. Так вот всё и вышло. А сестре твоей сказал, что ты что-то перепутал и билетов на самом деле четыре и что мы тоже идем. — Как она отреагировала? — Ну, не могу сказать, что в данных обстоятельствах я испытал муки совести, увидев её слегка расстроенное лицо. — Мы улыбнулись друг другу. Хорошо, когда друг на твоей стороне. Кнопочка чайника громко отжалась, и Яша принялся разливать воду по кружкам. — И да, когда уже прощался с Севой, как бы между прочим намекнул, что он мог не ждать и идти к тебе. И, как я понимаю, он послушался моего совета? — Послушался, — я принял кружку. — И? Давай, твоя очередь. — Яша уселся опять на стул и широко улыбаясь, уставился на меня. — Мы целовались, не сверкай на меня глазами, ничего более. Да, с горем пополам сыграл ему, — я сделал глоток горячего крепкого кофе, захотелось курить. — Курить тут нельзя? — Пф, Тома´, не отходи от темы. Как ты сдержался-то? — Я до последнего был уверен, что мне нужно его выставить, понимаешь? Да и Савва как-то в штаны ко мне не лез. — Я вздохнул, вспоминая весь свой шок и наслаждение от ситуации. — А потом позвонил ты, — Яша захихикал, еще бы, ведь звонил он Савве, а не мне. — Тут-то я и понял, что похерил свои восемь тысяч за билет. Друг громко стукнул кружкой о стол. — Ты мой должник-таки теперь! — Это еще как посмотреть, — я улыбнулся и отвернулся к окну. Оно было открыто, видимо для москвичей сейчас стояла теплая погода. Светило солнце, от которого контраст между желтыми листьями и голубым небом становился нестерпимым для глаз. Ветер и вправду был теплым. Во что же я ввязался? Тяжело воспринимать все происходящее, когда тебе настолько не все равно. Мысли постоянно возвращаются к одному и тому же. Очень много вопросов и еще больше мнимых ответов на них. Но самый главный вопрос остается без ответа. Он как острие ножа в гильотине висит надо мной и не дает навести внутри относительный порядок: нужно ли мне всё это? Вокруг было тихо, Яша опять углубился в бумажки, за окном смолкли галдящие студенты. В абсолютной прострации я уставился на небо. Без единого облака, кристально голубое. Но в мгновение все изменилось, огромная стая ворон заполонила небо. Я встал и подошел к окну. Они летели невысоко, я даже мог расслышать шелест их крыльев. Удивительно. Я успел забыть об этом. Ведь раньше, еще в школе, я любил это время года именно из-за этих черных точек, внезапно заполняющих весь небосклон. В Израиле такого не увидишь. Не мог отвести взгляд. Нестерпимая тоска сдавила грудь. Чтобы я не говорил, как бы не убеждал окружающих, но иногда я скучаю по России. Скучаю по совершенно нерациональным вещам: по читающим милым мальчикам в метро, по вечно не к месту появляющимся бабушкам, по раздолбанным лавочкам, по растекающемуся приятному теплу, который бывает только после жуткого холода. — Тома´, ты вообще осознаешь, что с тобой происходит? — Голос Яши показался очень громким. — Не совсем. — Обернулся, друг улыбался. — А вот я понимаю. — Он встал. — Мне на пару нужно. Подожди меня в фойе. Я кивнул и, взяв свою сумку, пошёл за ним. — И пока меня не будет, не грузись сильно. Ладно? — Он пошёл дальше по пустому коридору, я же спустился вниз. Облокотившись на подоконник, приготовился ждать. Идти куда-то желания не было. Решил насладиться тишиной, насколько это было возможно. Хватило меня ненадолго. Достал телефон из кармана. Кончики пальцев жгло от желания позвонить. И я позвонил, правда, не на тот номер, что хотелось. — Алло, — в трубке раздался вызывающий дрожь бас. — Привет, вот я и звоню. — Здравствуй Томас, очень рад. — Как насчет завтра? Часов в семь? — Идеально. Позволишь мне заехать за тобой? — Конечно. Адрес в смс напишу. — Договорились. До завтра? — До завтра. Отлично. Теперь совесть мучить не будет. Отправил свой адрес и положил телефон в сумку, подальше от рук. Развернувшись спиной к пустому холлу, уставился в окно. Невозможно было сейчас находиться одному и в тишине. Плеер дома оставил, зря. С другой стороны - с музыкой еще тяжелее. Под нее мысли вообще красиво строятся. Невозможно. С тяжелым вздохом стукнулся лбом о холодное стекло. Не выходит он у меня из головы, хоть ты тресни. Не могу перевести свои мысли с воспоминаний о наших поцелуях. Как же мне хочется еще и больше. И чем он меня так зацепил? Внешностью? Нет. Искренностью? Это ближе, но тоже немного не то. Удивительно, но рядом с ним я себя чувствую одновременно и единственным, и тут же всего лишь тенью сестры. Этот диссонанс раздражает и злит. Но уйти с головой, поверить, что сестра не причем… я не могу себе этого позволить. Я всегда проигрывал. Не убеждает. Внутри все равно тепло и светло. — У нас недавно генуборка была, а ты стекла пачкаешь, — я обернулся на Яшин голос, — пошли наверх. — Ты быстро. — Да, так получилось, — Яша махнул рукой, видимо показывая, что говорить о работе у него нет желания. Как и у меня, впрочем. Зайдя в кабинет, Яша хлопнул себя по бокам, тихонько обматерил сам себя и, сказав, что будет через минуту, скрылся. Пройдя к Яшиному столу, сел за него. Оставаться постороннему человеку, одному, в профессорской было нарушением с последующим увольнением. Но мне было все равно. Со стороны сумки раздался мерный гул. Тут же мне стало стыдно за самого себя. Я попытался затолкать подальше с восторгом прибежавшую надежду на то, что звонит Савва. Как оказалось не зря. (от автора: ясный красный, что он говорит на иврите) — Я слушаю вас, Авив. — Томас, простите, что отвлекаю, но скажите, когда вы вернетесь? — Как всегда почтительно тихий голос. — Появились какие-то срочные дела? — Дело в том, что Лиора подала заявление на увольнение… — Все-таки она решилась. — Я помолчал, обдумывая, — Благодарю, что сообщил. Я позвоню дяде и мы всё обсудим. — Хорошо. — И отключился. Лиора - руководитель отдела планирования, один из лучших наших сотрудников. Её ни в коем случае нельзя отпускать. — Здравствуй, мой мальчик, — я непроизвольно улыбнулся от теплого приветствия. — Привет. — Ты по поводу Лиоры звонишь? — Да. Ты говорил с ней? — Говорил. Но её заявление все равно лежит у меня на столе. — Ты же не будешь подписывать? — Пока не собираюсь, но она настойчива в своем желании. — Дядя помолчал, — когда ты вернешься? Я обернулся на шум, Яша вернулся. — Думаешь, тебе не удастся её уговорить? — Насчет этого не волнуйся, все будет хорошо, — он улыбался, я слышал это по голосу, — я по тебе уже соскучился. — Я тоже соскучился, но пока еще не могу уехать. — Не жалеешь ты своего дядю, — он мягко засмеялся, — ладно, веселись там. — Хорошо. Звони, если что. Закинул трубку обратно в сумку. — Ты с дядей говорил? — Ага. — Он тебе каждый день звонит? — Почти, а что? — Не знаю, по какой такой причине, но Яша очень настороженно относился к моему дяде. Они и виделись-то всего несколько раз. Не знаю в чем причина, Яша молчит, а дядя говорит, что не знает, чем заслужил его неодобрение. — Да ничего… — Он собирал свои вещи в сумку, на меня не смотрел. — Слушай, опять ты начинаешь! Что тебя так напрягает? Глянул на меня и отвернулся. — Знаешь, — начал неуверенно, — мне порой кажется, что не будь у тебя таких загонов по поводу родни, ты бы с дядей... — В ебало сейчас съезжу… — Молчу.