Виолончель

—Я так рад, что хотя бы до вокзала мы можем дойти пешком. Я усмехнулся, представив, как мы с Яшей выглядим со стороны. Тут даже гадать не нужно. Особенно по тому, как шел мой друг, можно было сразу понять, что вечер четверга у парней удался. — Ты точно уверен, что моя задница цела? — Яша, задавал мне этот вопрос в сотый раз за сегодня. Я обреченно вздохнул. Он заставил меня около часа разглядывать его «дорогую дырочку» на предмет ранок. И там, и правда всё было в порядке. — Прилетишь домой, сходи к урологу. Чего сейчас-то ныть? — Я волнуюсь, знаешь, как у меня болит всё?! — Знаю. Дойдя до вокзала. Остановились покурить. — Так. Эти три дня были просто умопомрачительными, — сказал Яша, — настолько, что я почти забыл, зачем прилетел. А я, было, надеялся избежать этого разговора. — Ну, рассказывай. — На прошлой неделе поговорил с дядей… — Почему с дядей?! Ты же говорил, что с отцом нужно. — Да, не перебивай… — Давай сначала. — Как я говорил, — начал со вздохом, — я изучил анализ по Москве и Питеру. Москва совсем не подходит. — Яша кивнул, подтверждая, что помнит. — Питер, в общем-то тоже не горит желанием. Понимаешь Яш, учитывая специфику нашего ресторана, нам достаточно трудно будет вписаться куда-то помимо Израиля. Я уверен, что отец сказал бы мне тоже самое. — Стоп. А как же все твои разговоры о желанной самостоятельности? М? — Давай прямо? — Яша кивнул. — Я понимаю, что ты хотел, чтобы мы вместе все это провернули. Но это не рентабельно, от слова совсем. Нет. Подожди. Это не значит, что я не готов идти на оправданный риск. Но в том-то и дело, что он не оправдан. — До разговора с дядей ты говорил иначе. Мне достаточно надоели наши разговоры по телефону. А теперь опять всё по кругу. Сказать Яше просто — я не хочу уезжать, было бы глупо. Он не поймет. Не простит, так точнее. — Друг, — я положил руку ему на плечо, — я понимаю твоё желание, с одной стороны. С другой же, я много раз предлагал тебе переехать сюда. Ты с легкостью впишешься, ты же знаешь. — Яша, как обычно при упоминании о переезде скривился. — Ну что? Ты точно так же работал бы у меня. Со временем, я уверен, ты добрался бы до верхушки. Да что там. Думаю, одного разговора с моим отцом хватило бы, что бы он уже ни за что бы тебя не отпустил. Мы же с тобой знаем, что в делах, ты до мозга костей еврей. — Я улыбнулся. Яша скинул мою руку со своего плеча. — Ты зарылся с головой в комфортном бездействии. Я удивляюсь тебе, Тома, честно. У тебя есть отличный шанс найти себя. Ты не понимаешь, сколько ты приобретешь, отказавшись от тобою же созданных рамок? — Блядь. Кажется, мирно разойтись в этот раз не получится. Яша хмурился и говорил серьезно. — Тебе не кажется, что пора взрослеть? Думаешь, долго тебе еще удастся убегать от ответственности за собственную жизнь? Напоследок обматерил меня, тяжко вздохнул, бросил бесцветное: «пока», и скрылся в здании вокзала. Боль в теле была привычной. Сейчас к ней примешалась еще какая-то. Не мог подобрать ей название. Мне просто было плохо. Из-за Яши, из-за себя? Не знаю. Я медленно пошёл домой. Думать о словах Яши не хотелось. Да и не о чем было думать. Он просто пытается устроить свою жизнь. Включив музыку, надел наушники и тут же их снял. Мне нужно было совсем другое. Решительно подняв руку, поймал такси. Домой нужно было, срочно. У меня четырехкомнатная квартира, по документам. На самом деле, жилых помещения отгороженных стеной — два. Одна комната — место моего постоянного пребывания, кухня, спальня, балкон, и море пустого пространства со стоящим в центре столом и диваном. Вторая, небольшая, почти всегда закрыта. Там стоит моё пианино. Старая черная «Чайка». Именно к ней я так и торопился. Пальцы судорогой сводило, как я хотел играть. Распахнув все окна в квартире, сел за мою подружку. — Я тоже по тебе скучал, — больше месяца не прикасался к любимым протертым клавишам. — Ну, не сердись, ведь появление пыли на тебе я не допускаю. Да, я тоже люблю тебя. Иногда игра лучше, чем секс. Иногда лучше, чем сон. Иногда лучше, чем жизнь.