Есть цена всему под солнцем! (Версия 2)

Энакин стоял напротив экстренного, а потому неполного, Совета джедаев в ожидании, когда же магистры отойдут от шока, в который он их вверг, высказав своё решение. Шли секунды, складываясь в минуту, вторую. В горле пересохло: они что, издевались? Йода, только чтобы не смотреть в молящие синие глаза, прикрыл веки, словно самоустраняясь от единоличного решения. Для себя–то он уже решил, теперь надо знать мнение остальных. Кеноби вон в сомнениях весь пощипывал подбородок, скрывая свою нервозность. А кто более недостатки знал, как не бывший учитель? Винду... А вот тут много сложнее: татуинского найдёныша он с самого начала под сомнение ставил, смирился с решением Йоды тогда, на Набу. Да и в течении всего обучения не скрывал, что сомневался в предназначении Скайуокера как Избранного. Аген Колар. Неизвестная составляющая, но опять–таки он понимал Скайуокера, являясь столь же неусидчивым воином, как и сам Энакин. Нет, этот будет только "за" татуинца. Ки–Ади–Мунди. Молчал, просчитывал варианты, аналитик он прекрасный, но, где анализ и трезвая логика не помогали, подключал свою связь с Силой, что выручало неоднократно джедаев из сложных ситуаций. Кит Фисто и Сэси Тийн. Первый хранил странное молчание, только его руки подрагивали, словно в нетерпении. Не повезло тебе, Скайуокер! Если Фисто озвучит, что ты влюблён, да ещё и волнуешься... Будем надеяться на Силу и желательно на понимание этого представителя Совета. – Выйди, Энакин, мы позовём тебя, когда примем решение по твоей просьбе, – голос Винду стал на тон ниже, колеблясь на грани срыва. Йода шевельнул ухом, словно стряхивая надоедливое насекомое, при этом ничего не произнеся. "Ступай, юноша, ступай, только держи свои мысли при себе: тут Совет, а не базар всё же!" Синие глаза с надеждой глянули на него. Гранд–мастер подавил вздох: всем нужна поддержка, вот всем. А ему как? Даже не думал никто об этом. Неохотно приоткрыл глаза, молча окидывая задумчивые лица взглядом. Все в ожидании того, что он им скажет. "А ничего не скажу, дорогие вы мои мастера, и нечего сверлить меня молящими глазами! Не стану я вам ни на что намекать и подсказывать! Давайте–ка сами, магистры. За что вам звания–то даны? Вот и проявите свой ум и проницательность в полную силу и Силу, просчитав одного неугомонного представителя захолустной планетки! А я уж в заключительной части выступлю, так скажем, черту подведу окончательно!" Винду поёрзал под вопрошавшим взглядом Гранд–мастера, кашлянул: – Я против этой эскапады Скайуокера! Он нужен Храму. Наконец, он Избранный... Колар глянул на коруна этак косо, пробурчав: – А я за то, чтобы отпустить его: мы слишком давим на мальчика, магистр Винду! Если вы не согласны, то давайте вспомним, что звание мастера Энакин получил лет на пять раньше срока! Если мы продолжим так давить, то психика не выдержит. Он слишком юн для такой ответственности, а мы едва не предложили ему за Палпатином шпионить в открытую! Оби–Ван выглядел бледненько в своём не слишком удобном кресле, но в спор вступил решительно: – Согласен с магистром Агеном. Энакин смышлён более, если его не контролировать. А мы ведь его под жёстким контролем держим. Нельзя гнуть иву больше, чем позволено природой, сломаем. Карие глаза Винду непримиримо сверкнули: – Кеноби, вы бы хоть определились! То вы просите принять мальчишку в Храм, то за его уход. – Я надеялся, что Энакин проникнется спокойствием и пониманием сути и дела джедаев, но, к сожалению, этого не произошло: он всё воспринимает как–то иначе, чем любой выросший в стенах Храма юнлинг. Порой я не понимаю его. По мне, так лучше отпустить, чем он будет медленно отдаляться морально, когда–нибудь просто не вернувшись с очередного задания, потому что мы вовремя не увидели его стремления вырваться на просторы галактики. – А как же пророчество? – Ки–Ади–Мунди рыбкой скользнул в разгоравшийся спор двух вечных соперников ещё по старым временам, когда Винду столь же непримиримо относился к своеволию Куай Гон Джинна. – Рождённый Силой, сказано там. Отца Энакина... Аген переглянулся с Фисто и закатил глаза, всем видом показывая, что, если это не прекратить сейчас же, спор снова затянется до позднего утра. Кит едва приметно кивнул, поняв молчаливую просьбу забрака, приподнял ладонь, привлекая к себе внимание: – Я за то, чтобы выпустить Скайуокера с объяснением его ограничений: так создаётся своеобразный договор. Простите, мастер Кеноби, но ваш бывший падаван и в самом деле обладает значительной Силой, а это чревато последствиями. Блокировать Силу в столь целеустремлённом человеке, как Энакин, плохо просто в этическом смысле: он герой этой войны, признанный народом Республики. Участвовал во многих схватках и Дуку сразил. – За что и ранг рыцаря получил! – Винду не отставал. – И вы все как–то позабыли про ситха. Ведь забыли? – негодовавшим взглядом обвёл корун находившихся в зале. Ки–Ади–Мунди тут же полоснул по нему предостерегавшим взглядом: – Мы обсуждали этот вопрос, Мейс. Всему своё время, вы помните? Не игнорировать, но наблюдать. – И упустить! Йода посматривал на своих собратьев по Ордену, этак отстранёно подумав, что ситхов уже можно поздравить с победой, были они рядом или нет: в Совете порядка нет, спорили мастера, как торговки на базаре. Что к нему слово "базар" привязалось? Словно репей какой–то! Но размышления Йоды насчёт приставучих слов прервал Сэси Тийн: покачав головой, произнёс, осуждающе посмотрев на споривших: – Вы спорите не о том, о чём надо, господа, как–то в пылу перепалки забыв, что Энакин свободный человек, а мы не его тюремщики. Пророчество ещё не цепь, на которой можно держать Скайуокера. Парень он здравомыслящий, прекрасно осознаёт как и свои достоинства, так и недостатки. Скулы лица Винду напряглись, но вот с возмущением магистр не справился: – Зазнавшийся юнец! Укорявший взгляд Ки–Ади–Мунди вновь прошёлся по тёмному лицу Мейса, тот через силу сдержался, опустив взор на мраморные плиты пола. – Мы проголосуем, чтобы больше не спорить, – постановил мастер Мунди, медленно качнув головой, при этом не спуская пристального взгляда с Йоды. – Магистр, вы один не высказались. – Я скажу мнение своё после того, как проголосуете вы все. Энакин вошёл в зал Совета стремительно, почти нетерпеливо. Оби–Ван поморщился: так и не сумел привить сдержанность татуинцу. Поклонившись магистрам, сурово смотревшим на него, парень переступил с ноги на ногу, переводя взгляд ожидавших глаз с одного на другого и так по кругу, пока не остановился на Гранд–мастере. – Могу ли я узнать решение Совета? Более скрипучий голос Йоды произнёс: – Мы не станем препятствовать твоему уходу из Ордена, Энакин. Но ты обязан знать, что мы не прекратим наблюдать за тобой. Стой, не закончил я ещё речь свою! – углядев, как вскинулся Скайуокер, прихлопнул трёхпалой рукой Йода, самим жестом заставляя замолкнуть татуинца. Энакин смиренно притих, ожидая заключительных слов маленького мастера и пытаясь скрыть своё ликование: у него получилось! – Так вот, мы не сомневаемся, что ты продолжишь служить Силе и народам Республики во благо, но, если оступишься, – взгляд больших зеленовато–жёлтых глаз стал подобен бритве, а голос прозвучал жёстче, чем дюрасталь, звякнув в конце металлом, – пощады, Энакин Скайуокер, не жди. – Клянусь, что не причиню вреда ни Ордену, ни народам Республики, – поклонился уже бывший джедай низко (всё же он многому научился за этот короткий срок у канцлера: например, мешать правду с полуправдой, а то и ложью, при этом чтобы последняя выглядела правдой). Тёмные глаза Винду с ледяным неприятием посмотрели на татуинца: – Но это ещё не всё, Скайуокер. Так как ты становишься лицом, просто представляющим канцлера, а не рыцарем–джедаем, то мы вынуждены будем уведомить Палпатина, что ты автоматически не имеешь права входить в Совет. А вот это неожиданный момент – Энакин на долю минуты растерялся: канцлер будет совсем не рад, а впрочем, кто ему набуанец? Правильно, он только лишь политик, а решение своё он, Энакин, в угоду канцлеру отменять не станет. – Я смиренно принимаю это решение Совета. Рано он радовался, что сюрпризы от магистров закончились. Винду с непроницаемым лицом повернул голову к Оби–Вану: – Магистр Кеноби? А вот сейчас заныло под ложечкой у Скайуокера: грядёт что–то весьма неприятное. Бывший учитель снова выглядел больным, взглядом прося понять его, когда проговорил, почти выталкивая слова: – Ты обязан сдать свой сейбер, Энакин, ибо отныне ты не являешься рыцарем–джедаем. Твой меч, пожалуйста! – Кеноби раскрыл ладонь, словно предлагая своему другу не устраивать скандала. В синих глазах задрожало какое–то чувство, но татуинец быстро справился с ним, медленно сняв привычную руке рукоять с пояса и чуть сжав пальцы, всего на миг замешкался, после расслабив ладонь. Подчиняясь воле Оби–Вана, сейбер прыгнул в руку магистра, а тот с каменным выражением на лице передал его Винду. Кадык на шее Скайуокера дёрнулся, когда он с предчувствием неизбежного смотрел, как сильные тёмные пальцы доставали фокусирующий кристалл его сейбера. Карие глаза магистра поймали взгляд Энакина и бесстрастно наблюдали за сменой его эмоций. Ладонь Винду сжалась, скрывая от взгляда синий огонёк камня. "Если сейбер – продолжение души джедая, то что вы сейчас делаете со мной, магистр Винду, как не лишаете этой души?" – этот безмолвный крик застыл в самом выражении льдистых глаз, наблюдавших, как после небольшого применения Силы вместо кристалла на мраморный пол падала стеклянная пыль. – Ты свободен, Энакин Скайуокер, – упали в полнейшей тишине зала Совета слова Винду. "Если это свобода, то почему мне так больно? Мне больно, что у меня сумели отнять даже ту крупицу своего, что была в Ордене! Зачем вы так со мной?! За что?!" – кричала, надрываясь, душа татуинца, пусть лицо и стало бесстрастной маской. Кто захочет, тот поймёт этот крик и услышит. В своём кресле вздрогнул маленький Гранд–мастер, кутаясь в поношенную накидку плотнее, словно подул сквозняк, пробиравший до костей. "Ошибку я только что позволил совершить Винду, большую ошибку! Только бы не далеко идущую, а то плохо Ордену станет. Не умеет мальчишка привязанности отпускать, а сейбер для рыцаря – это..." Закрылась дверь за последним вышедшим джедаем, а Йода всё так же продолжал сидеть в кресле, задумчиво выводя кривулины на мраморе пола.

***

Посадив спидер на площадке возле квартиры Падме, Энакин ещё некоторое время сидел в нём, пытаясь прийти в себя после потери кристалла. Меч он мог собрать и другой, а как оживить его? Надо было сохранить кристалл меча Дуку, а то он уже себя голым без сейбера чувствовал! Вот тебе и твоя Избранность, Эничка, как тебя ценили и понимали! Скайуокер глянул в сторону дома: теперь по праву слово "дом" применимо к этому жилищу, где, он знал доподлинно, крепким сном спала его законная жена. Тихо войдя, он кивком остановил приподнимавшегося охранника возле входа: всё в порядке; лёгким шагом пройдя в спальню и остановившись на пороге. Теперь не надо скрываться и прятать свои чувства, но что если храмовики захотят забрать ребёнка? А малыш одарён и уже интуитивно отвечал на мысли в тех мыслеобразах, что улавливал от матери. "Маленькая искорка Силы, мой ребёнок, моя плоть и кровь. Нет, тебе там, в Ордене, не место: у тебя есть мама и папа. Мы вместе будем, я знаю это!" Падме проснулась от толчка требовательного отпрыска, который теперь будил её утром в одно и тоже время, словно напоминая, что питание он получал от мамы, а это значит... Открыв глаза, женщина улыбнулась, глядя в расслабленное лицо Скайуокера, спавшего рядом с ней. Прямые брови, насмешливые глаза, сейчас закрытые, упрямый характер и стремление во всём быть лучшим: вот таков Энакин сейчас, этим и зацепил ещё в свою бытность десяти лет от роду. Невесомо провела пальцем по брови и вздрогнула, когда сильные пальцы в перчатке перехватили её запястье. – Мне даже выспаться не дадут! – пробурчал парень, приоткрывая один глаз, притворяясь возмущённым. А после ласково провёл по её скуле пальцем. – Ну, привет. – Ты какой–то странный сегодня, – она разглядывала его, словно видя впервые. – Я не странный, я свободный! Нет для него награды дороже, чем сияние её глаз. – Энакин, ты всё же сделал это! О, Сила, ты это сделал... – она прижала руку к губам, едва сдерживая слёзы. – Прости, я такая плакса стала! – Самая милая плакса на свете, – он нежно поймал губами капельку, приподнявшись на локте. – Я хочу побольше времени проводить со своей семьёй, без оглядки на Орден или ещё кого–то. Я буду с тобой, Падме, всегда. Когда он вот так начинал говорить, то казалось, что ему моря Каламари по колено и горы свернёт ради этого обещания. – Я верю!