Запретный плод

- Что он здесь делает? - вкрадчиво уточнил Иштван, буравя меня голодным взглядом. Недружелюбно как-то, а ведь мы почти породнились. Тени за спиной вампира сгустились, туман стан совсем густым и плотным. Надо же, а кровосос-то высший! И очень, очень старый, хоть по нему и не скажешь. - Неправильный вопрос, - мягко возразил. Правильный: что в Твери делает высший вампир?! В какую неприятность вляпалась его сумасбродная сестрица на сей раз? Что за бред сивой кобылы вообще творится?! - Следил за мной, да, гаденыш мелкий? - ласково спрашивает Васька. Ее присутствие нежити под боком волнует куда меньше родного брата поблизости. Хорошие у нас родственные отношения, нечего сказать. - Васька, ты с ума сошла? - возмущение рыжей решил проигнорировать, - это же вампир! Понимаешь, вам-пир, - как для умалишенной, четко и по слогам повторил я. - Что с того? Мы ведь любим друг друга! И не вздумай проболтаться родителям, - пригрозила сестрица. Нет, ну не наглость ли? Конечно, доносить до достопочтенных родителей сию радостную весть и так не собирался, зачем их расстраивать сверх меры? А то и так сын - демон, еще дочь с вампиром гуляет. - А то что? Натравишь на меня своего ухажера? Атмосфера потихоньку накалялась. Васька уже готова была выцарапать мне глаза, но ее вампир благородно спас меня от расправы. - Не стоит, лисичка, он ведь твой брат и беспокоится о тебе. Васька мученически кивнула. - Да, - согласился я, - беспокоюсь. И если еще раз увижу тебя с Василисой, тебе не жить, нежить. А мы, сестренка, немедленно идем домой. Так уж и быть, не буду калечить психику сестрицы видом братика-маньяка. Да и безопасник в спину дышит, буквально чувствую, каким нервно-прерывистым на мгновение стало его дыхание - забеспокоился, гад. Ладно, избавлюсь от кровопийцы чуть позже, в отсутствие ненужных свидетелей, уговорили. - Никуда с тобой не пойду, - Васька успела распланировать будущее и отступаться от намеченных планов не собиралась, - мы с Иштваном решили остаться вместе. Вампир особо радостным не выглядел, видимо, не в курсе. Эх, женщины-женщины. - Послушай, лисенок, тебе и впрямь лучше сейчас пойти с братом, со мной небезопасно. Прости. Васька зло сощурила глаза, но поделиться недовольством не успела. - Вот-вот, - радостно оскалился, наблюдая как клыкастый оборачивается стаей летучих мышей. Позер несчастный. Поведал о ночных отлучках Василисы, нарвался на несправедливый скандал и настойчивый вопрос: "а что я там делал среди ночи?". Выдать видовую принадлежность гипотетического зятя язык не повернулся. Подозреваю, что именно моя молчаливость уберегла меня от убиений собственной сестрой, но на меня все равно злились. Психика у меня хрупкая и нежная, подростковая, посему давления родичей выдерживает с трудом. Васька меня игнорирует, высокомерно отмалчиваясь на попытки вразумления, папенька боится, а остальным и вовсе не до блудного сына. Под конец понял, что еще одна капля станет последней, и спина верблюда переломится. Надо развеяться, посему пришлось выйти на ночную прогулку. Не предусмотрительно, но да ладно. Улицы в Твери освещены почти круглые сутки, властям на зачарованные фонари денег не жалко. Кругом людно и шумно, разве что транспорта поменьше. Мне нравится ночной ритм, заглядывать в лица прохожих, вдыхать запах ветра. Слева танцующей походкой двигается сириец, в пышных одеяниях поклонника Ахурамазды, за ним полная маянка под руку с высоким ляхом, несколько уссурийцев с бумажными пакетами в руках. У перехода играет на флейте старый факир, а его ровесница змея лениво кивает головой в такт. Ему бросают мелкие монеты, редко, чаще, не замечая, проходят мимо. Я хочу здесь жить, среди этой одинокой и разномастной толпы равнодушных. Здесь каждый сам по себе и всем все равно, кто ты есть. Что что-то не так понял я довольно поздно: на краю сознания все маячила некая мысль, но ухватить ее за хвост не выходило. Нет, вроде все в порядке - гуляю в привычном одиночестве по городу... Так, стоп, с каких это пор мои федералы меня бросили?! Где слежка, спрашивается? Пройдясь раза два по одной и той же улице, начал беспокоиться. То ли в создании маскировочных амулетов произошел резкий качественный скачок, то ли, как не смешно звучит, безопасник влип в неприятности. Бесспорно, спасать моих соглядатаев я не обязан, но, с иной стороны, почему нет? Слепок сущности предусмотрительно сделан и поисковое заклятие - дело пары минут. Один из них находится где-то в центре Твери, а вот его напарничек в месте весьма опасном и знакомым. Видимо, придется вновь навестить Темную Улицу. След мутнеет и истончается, значит, отпущенное время истекает. Надо спешить. Приветливо оскалился попавшейся на пути пожилой ведьме в цветастой шали, помахал рукой иностранцу-фомору, развеял призрак злющего монаха. Милое местечко, переселиться бы сюда, жаль, что спешу и по сторонам смотреть невместно. Бегу по знакомым местам, еще поворот - и на месте. В ногу впивается какая-то гадость, приходиться останавливаться. Вот ..., подошва оторвалась, тысяча проклятий на голову ленивого мастера. Ладно, потерплю, пусть Всевышний мне зачтет мне мою самоотверженность. Конечно, я опоздал. Возле мусорного бака, трагично подогнув правую ногу, валялся абсолютно дохлый федерал. Короткие волосы намокли и свалялись в крови, зачарованный пистоль с серебряными пулями печально валялся в стороне. Вампир? Оборотень? Не обязательно, серебро на многих нелюдей действует. Теперь у меня был труп федерала. Какая радость... тьфу, ты, гадость - обвинят-то во всем, сто пудов, бедного меня. На шее федерала две дырочки, все-таки кровосос. Наклонился и осторожно дотронулся до тела - еще теплое, значит, службиста высушили совсем недавно. И досуха - чтобы не поднялся безмозглым вурдалаком. Довольно предусмотрительно. Дальнейший осмотр пользы не особой принес: по карманам жертвы уже успели пошариться то ли местные, то ли убийца. Выловил из соседней лужи служебный знак, заснул в карман - на всякий случай, авось пригодиться. Из темноты высунул нос привлеченный запахом крови упырь, принюхался. - О, глянь-ка, живой пацан, - дохнул перегаром падальщик, - закусью будешь. - Иди-ка ты, дядя... куда подальше, - упыри охотятся стаей, свяжешься - проблем не оберешься. Естественно, наглая тварь совету не вняла. А зря, я сегодня добрый. Но после того как меня попыталась разорвать на клочки стая упырей, настроение поползло вниз. Я, конечно, добрый, но не всепрощающий, увольте. Раскидать упырей несложно, они - самые презренные и слабые дети Нюкты-Ночи. И моего безопасника сожрали не они, пороху бы не хватило с фспкэсником связываться. Парочка упырей попыталась сбежать, но со мной не забалуешь. - Т-ты не человек, - испуганно трясется желеобразный вожак. Угадали, батенька. Лениво вспорол ему живот, зачарованно глядя, как в липкую грязь выпадают прогнившие внутренности. Все, теперь надо где-нибудь помыться, вся одежда в мерзкой слизи, рукава намокли в крови, а уж запашок... Напроситься к кому-нибудь в гости? Вон тот домик, с окнами, заколоченными досками и проклятьем у порога вполне подойдет. Да и тянет оттуда специфичным ведьмовским зельем. Если не ошибаюсь, а у меня в таких случаях нюх наметан, жир младенца. Еще жабьи бородавки и кровь девственницы. Все верно, один из самых старых, можно сказать, раритетных рецептов мази для полета. Впускать меня долго не хотели, люди и нелюди, выбравшие Темную Улицу, доверчивостью не отличаются. Устав, пригрозил одной из окрестных ведьм, что выбью ее дверь. Открыла мне молодая зеленоглазая красотка с печатью Контракта на душе: - Ладно, демоническое отродье, проходи, - их братия нас сразу вычисляет, на раз-два-три. - Мне только помыться, - навязываться хозяйке не хотелось. Надеясь на мой скорый уход, ведьма выделила огромный чан с водой (ну нет в их районе канализации с отоплением) и кусок мыла. Отмокал долго, но упыриная желчь так и не вывелась. - Слушай, - попутно решил убить второго зайца и опросить свидетелей, - у вас человека убили... - У нас часто убивают, - отрезала ведьма. Короткое алое платье облегало роскошную фигуру и отвлекало от дела. - Сегодня ночью, - терпеливо продолжил, - такого светлого, невысокого, предположительно, мага. - Это вампир, - о чем речь хозяйка поняла быстро, и, к ее чести, артачиться не стала. - Сам знаю. Какой вампир? - Приезжий, - независимо пожала плечами красотка, накручивая смоляную прядь. - И откуда ж у нас взялся клыкастый гастролер? - кому могло взбрести в голову провести в город Высшего вампира? И, главное, с какой целью? Подозрительно выглядит и встреча кропийцы с Васькой. Может, все происки ФСпКС и вампир появился не зря? Знал же, что федералы под меня копают! Но как-то все нескладно и запутанно выходит. Что-то не сходиться, надо додумать. Ведьма решилась предложить мне выпить, согласился. Она ушла, соблазнительно покачивая бедрами, и вернулась уже с вином. Если бы не рассвет, то как бы мы покувыркались! Но не судьба. Домой возвращался как с поминок. А утром меня встретил ненавидящий взгляд отца: неужто, его опасения оправдались? И на кой ляд ему сказали о смерти федерала? Обольщать тех, кто хочет быть обманутым и обольщенным - просто. Лизонька, девушка из семьи бедной и простой, с детства хотела жить в довольстве и достатке, Иван стал ее пропуском к лучшей жизни, и в мечтах девица уже каталась как сыр в масле. Увы, у всего есть недостатки и в этом случае тенью, которую отбрасывала радость Лизоньки, был сам суженый-ряженый. Прыщавый, неуверенный в себе, тощий, с потливыми ладошками... На его фоне даже я смотрелся настоящим богатырем и Лизонька не удержалась, больно ей хотелось урвать хоть кусочек женского счастья для себя. Мне же не давали покоя проснувшиеся и разбушевавшиеся подростковые гормоны. Сначала мы сталкивались ногами под столом, подавали друг другу понравившиеся блюда, гуляли в саду, якобы случайно встречались на лестнице... Дело двигалось к определенному финалу, и в тот момент, когда мы остались наедине, стало понятно - вот он, наш шанс. Так мы и оказались сначала в одной комнате, а следом и кровати. Я расстегивал длинное платье, гладил по полным плечам, шептал на розовое ушко красивые слова. От Лизы пахло ванилью и яблоками - небось, пироги пекла. Длинные светлые волосы волною легли на плечи, попали мне на лицо - зря она их распустила, красиво, спору нет, но косу потом замаешься плести. У нее был облупленный нос - с такой кожей быстро обгорают на солнце, почти незаметные веснушки, полные губы. Ничего, на внешность подружки можно не жаловаться. Нет, по сравнению с демоницами или теми же фейри - невеста страшна как смертный грех, но с голодухи и рак рыбой покажется. Увы, наш маленький адюльтер так и не состоялся. Сначала мне послышалось шебуршание возле замочной скважины: видно кого-то заинтересовало, отчего кровать в моей комнате так трясется. Потом этот кто-то громко дышал и сглатывал, но оторваться от процесса не было ни сил, ни желания. - Ай, больно, - донесся писк Мишки из-за двери, - ухо опусти. Теперь медлить не стоило, ведь еще чуть-чуть и нас застанут в весьма и весьма компрометирующей ситуации. Попытался спрятать Лизоньку под кровать, не вышло. - Еще чего, - на сей раз отозвался счастливый жених, - будешь знать, как за гостями подсматривать. Лизонька заметалась по комнате пойманным зайцем, указал изменнице на окно - там портьеры, а в комод страдалица все одно не влезет. - Да ты сам взгляни, - оправдывался пацан, - там твоя невеста с Максом кувыркается. - С кем? - выказал оскорбительное недоверие братец, - с этим сопляком?! - Да ты проверь! - Проверю, - голос Ивана сорвался, - но если ты врешь... Дверь распахнулась от удара, и родичи влетели в комнату. Из-под портьеры, за которой встала Лиза, торчали босые ноги. Нехорошо. - Что-то хотели? - попытался пригладить торчащие вихры, попутно запихивая торчащее платье под кровать. Иван обежал взглядом комнату, ничего не нашел (стеклышки порезче, пожалуй, на свадьбу ему подарю), вздохнул и успокоился. - Ну? - грозно обратился он к виновнику переполоха, - извиняйся, кляузник. Мишка виниться не хотел, но и предъявить ему оказалось пока нечего. Впрочем, мой дальний родич сдаваться не собирался. - Мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? - ханжески уточнил, состроив невинную мордаху. Лиза начала переминаться с ноги на ногу, пришлось встать так, чтобы загородить вид на окно. Побыстрее бы родичи свалили, а то неудобно выйдет: и пирогов на свадебке не поедим и столицу не посмотрим. Ваня, между тем, открыл было рот, но оправдать наглое вторжение в личное пространство не успел. - А это что? - Мишка указал грязным пальцем с обломанным ногтем на подушку, где одинокой уликой возлежала синяя лента. Чувствую, на этой ленте нас с Лизой Ванек и удавит, как мавр Отелло безвинную Дездемону. - Ванечка, я все объясню, - завопила дурочка Лиза, выходя на свет божий. Все, теперь отбрехаться не удастся. Неужели девушка не знала, что в таком случае следует все отрицать, даже если тебя поймали за руку? Убежденность в своей невиновности действует на неопытных обвинителей как ушат ледяной воды, они начинают сомневаться в собственных суждениях и даже собственных глазах. - Он, он меня заставил, - рыдала она, некрасиво размазывая крупные слезы по нарумяненному лицу. Ну, да, а прятаться-то тогда зачем было? Но Иван о логике предпочел не вспоминать, а может его мысль затуманила чуть сползшая ткань, оголившая левую грудь. Лизавета, пользуясь заминкой, вовсю обрабатывала будущего супруга. Вот оно, женское коварство - инициативу проявила она, а виноватым назначили меня. Хотя, девице-то лопух Ванечка может и поверить, тем более так его ущемленное мужское достоинство пострадает не столь сильно. - Ты... чем ты опоил мою невесту, мерзавец? - хрипел этот задохлик, потрясая маленькими кулачками и бодая воздух головой так, будто на ней уже материализовались развесистые рога. - Она сама пришла, - меня просто оскорбили в лучших чувствах. У меня-то прыщей нет, а мускулы, наоборот, присутствуют, так что девушек приворотным зельем поить необходимости нет. Ваня, видимо, собрался драться за неверную возлюбленную не на жизнь, а на смерть. Пришлось пару раз стукнуть Ивана в глаз, тот и угомонился. Мишка, попытавший было помочь братцу, отлетел в угол. Всех убью, один останусь. Расстроенная Лиза, завернувшись в простыню, пыталась тишком выбраться из комнаты. Но, учитывая сколь громко она ревела, число благодарных зрителей у нашей маленькой пиесы начало пополняться. Привет, мам, Васька. Если что, я не причем, просто мимо проходил. - Лизавета, что произошло, почему ты в таком... бесстыдном виде? - это уже тетя Варя появилась. Лизонька, вцепившись в простынь, лихорадочно всхлипывала. - Ванечка, что с тобой, касатик? - переключилась тетка, кинувшись к застонавшему сыночку. Маменька не замедлила присоединиться, и возле страдальца они хлопотали уже вдвоем. Васька посмотрела на меня осуждающим взором, но от комментариев благоразумно отказалась. Правильно, не тому, кто завел шашни с вампиром, искать соринку в чужом глазу. - Он сам упал, - увещевающе заглядывая в теткины глаза, пояснил я. Увы, подлец и ябеда Мишка подал голос, и стало понятно, что мне не поверят. А ведь доверие к ближнему так ценно в наши жестокие времена! Убрал зацепившийся длинный волос с ворота рубахи, подтянул порты и приготовился достойно принять осуждению. - Матушка, вы должны мне поверить, она меня обольстила. Сам не понимаю, почему голову потерял. Может, она ведьма? Лизонька от растерянности и необоснованности обвинений даже реветь перестала. Маменька, столкнувшись с моим полным надежды взглядом, задумалась. Тетка Варвара, невестку все же недолюбливавшая (как же, любимую кровиночку отбирает), обратила гнев на вновь указанную овцу отпущения. Естественно, после длительных проверок, инициированных родным отцом (тетя Варя с матушкой, отринув женскую солидарность, объявили Лизе бойкот) выяснилось, что приворотными зельями невесту не травили, равно как и заклятий к ней не применяли. Вызванный колдун перевернул весь дом в поисках талисманов и амулетов, но и тут мы были безвинны аки агнцы. Лизонька с Ванечкой были безутешны, я же сохранял силу духа: обвинения в черной магии мне сейчас нужны как телеге пятое колесо или ведьме божье благословение. И так меня во всех смертных грехах винят и слежку круглосуточную устроили, а батюшка родной федералам сдал. Свадьбу, конечно, отменили, да и от дома отказали, пришлось разориться на постоялый двор. Родители меня чуть поедом не съели, а вот Васька, немало удивив, встала на мою сторону, хоть и назвала балбесом. А в столице творилось непонятное...