Снежок

На следующее утро я не проснулся, а очнулся. С тяжелой головой, но с живой и невредимой Анькой под боком. Дверь в спальню была открыта, хотя я точно помню, как плотно прикрыл ее вечером. Ощутимо саднил затылок. А на всю квартиру мерзко воняло кровью. Этот запах немного схож с запахом ржавой воды, но я нанюхался ее в свое время столько, что спутать не мог. Прямо из постели позвонил и сообщил ментам, что у меня в квартире труп. Застонала Аня. Прижала ладошку ко лбу, еще в полудреме покрепче обняла меня за шею. А потом вдруг с тихим вскриком вскочила. — Фу, чем пахнет? — Она скривилась. — Кровью, Ань. — Я лежал смирно, оттягивая момент, когда снова увижу свой ночной кошмар наяву. — Уже ночью я понял, что маньяк — это Макс. Побледнев, брюнетка опустилась на подушку. Раздался энергичный звонок в дверь. — Ну, где тут у вас... — Кир, не говори мне что... — Изумленный судмедэксперт перебил незнакомого мне молоденького следака в гражданском. — Сегодня Макс ночевал у меня, — я посторонился, пропуская их в прихожую, принял их кожанки, — мы с невестой только очнулись после оглушения. — Не видел еще? — Валентин Иосифович, казалось, не понял намека. — Ёсич, — я ухватил мужчину за плечи, — Макс — Ублюдок. Ублюдок с большой буквы. Мужик побледнел. А после молча прошел в единственную закрытую комнату — в кухню. М-да, Ублюдок попировал на славу — одно бедро сожрал до кости, уже почти сформировавшийся плод был разорван на части. Девушке на вид было лет шестнадцать, не больше. — Господи... — Ань, иди в спальню. — Я приобнял ее за плечи и хотел увести, но она засопротивлялась. — Эта девочка... Она из десятого класса. — Она рванулась к растерзанному телу, а мой взгляд скользнул по надписи, сделанной на стене у двери. "Я знаю, что ты знаешь". — Ее изнасиловали, она жила только с мамой, но ребенка решила оставить!.. — Кажется, это истерика. — Тише, детка, тише... — Походу, у Максима совсем башню сорвало... Я вывел ее в кабинет и усадил на диванчик. — Я принесу тебе воды, не ходи туда, ладно? Анна кивнула, дрожа и обхватив себя руками. На входе в кухню я услышал приглушенный вскрик и ломанулся обратно. Не думая ни о чем, рванул сидящего на животе Аньки Макса за шею вверх, заставляя привстать и не давая завершить колющий удар в грудь девушки. Ублюдок повернулся в моих руках, повалил на пол, испачканные в засохшей крови руки сдавили мое горло. От удара затылком о паркет в моей многострадальной голове помутилось, но я успел подумать над идиотским вопросом. Где его нож? Лишь бы не в Аньке... Грянул выстрел. Башка маньяка лопнула, он обмяк и повалился на меня, лицо залила горячая кровь. Я сбросил с себя уже бездыханное тело, расслабился. Молодой следователь трясся, все еще направляя табельный "Макаров" на своего бывшего коллегу. Ёсич мягко отобрал у него оружие, похлопал по плечу. Я хотел было рвануться к невесте, но ослепляющая боль в левом боку вырвала стон. Анька, напуганная, бледная, но живая, склонилась надо мной. — Кир, Кир, ты живой? — Чуть не плача, она похлопала меня по щекам. — Живой. — Я даже улыбнулся, хоть и горело под ребрами все сильнее. — Тебе повезло. — Прогудел будто издалека судмедэксперт. — Лезвие скользнуло по ребру, так что сердце целое, а кИшки тебе подлатают. — Ань, позвони своему отцу. Пусть заберет... — Я скривился — боль все острее, черт... — Эх, Ублюдок-Ублюдок... — Этот горестный вздох Ёсича был последним, что я услышал.