Красная шапочка vs Волк

ВОЛК Сидя в кабинете с портретом президента, я рассматриваю толстого лысого коротышку с интересом энтомолога, увидевшего редкий вид жука-навозника. Вот ведь гнида, откат требует повысить. А рождаемость ему в семье повысить не надо? "Только деньги для тебя важны, эти разноцветные бумажки, ради них ты существуешь", – звучат вдруг в голове слова Дэна, что ж за блядство-то такое! Но, видимо, чинуша проникается под моим взглядом проблемами печатных изданий Северной столицы и внезапно обещает выдать субсидии с минимальным откатом, который я от него планировал добиваться долго и упорно. Хм, пожалуй, надо сказать спасибо Дэну: если б не моё дерьмовое настроение и соответствующее выражение лица, этот козел бы еще долго выдрючивался за дополнительный листок капусты в своей кормушке. Всё еще злой, но достаточно удовлетворенный результатом нашей милой беседы со властьимущим, я выхожу на набережную Невы. Больше меня здесь ничто и никто не держит. Теперь можно и домой, этот странный город высосал из меня все силы и вымотал душу. Пока я иду к машине, ветрюга норовит сбить с ног и бросает в лицо колючие пригоршни снега, прям как Дэн бросал свои слова – неумолимо и безжалостно. Но разве мне нужна чья-то жалость? Никогда. Почему я вообще вспомнил про глупого мальчишку? А, да, машина. Нужно вернуть. Набираю его номер и, как только соединяется, не дожидаясь ответа, говорю: – Ключи заберешь в гостинице на ресепшене, тачка будет на парковке. Жму отбой. Говорить еще с ним о чем-то! Наговорились! Включаю радио, и салон заполняет голос Шнура: Я всегда уходил, чтоб не вернуться, Я всегда уходил, чтоб навсегда. Иногда так хотелось оглянуться, Иногда - это только иногда, Точно. Иногда – это только иногда. Почему же так не хочется уезжать-то? Эффект незавершенного действия. Вот как называется то, что происходит со мной. Психологи утверждают, что незавершенные действия запоминаются почти в два раза лучше, чем завершенные. Только этим объясняется, что я не могу выкинуть Дэна из головы. Что у нас было-то? Да ничего почти. Я его так и не трахнул по-нормальному: один утренний секс по-быстрому и парочка невнятных рукоблудств. Не завершил я то, что планировал. Не успел пресытиться стройным телом, красивым личиком и медными локонами волос. Не люблю, когда мои планы не выполняются. Вот и всё. Подъезжаю к гостинице, встаю на то же место, куда так недавно, высунув язык от усердия, парковался Дэн. У входа гостиницы вижу знакомую фигуру с медным шлемом волос на голове. Быстро приехал за ключами, действительно шустрый. Подхожу, протягивая руку с брелоком навстречу. Но он не берет. – Мне надо с тобой поговорить, – не всё, значит, тогда сказал? Хочу его послать, но почему-то вместо этого киваю на дверь. В номере сдираю дубленку, не вешаю, а швыряю в угол. Что-то мне неохота ни о чем говорить. Что он может мне сказать? Снова, что ненавидит? Так я с первого раза обычно все понимаю. Блин, и стоять неохота, устал. Прохожу и сажусь в кресло у окна. Так мы и проводим несколько минут в тишине: Дэн стоит столбом посередине и молчит, а я, подперев подбородок ладонями, смотрю на падающий снег в желтом свете фонаря. Красиво, ветра уже нет, и снежинки лениво кружатся на фоне шедевра Монферрана, чтобы промелькнуть перед стеклом и пропасть в темноте. Дэн подходит и опускается на пол рядом с креслом, не на колени, просто усаживается задницей на палас и снизу вверх заглядывает мне в лицо, касаясь пальцами отросшей щетины на подбородке: – Колючий. – Ты мне это хотел сказать? – сидя у моих ног, выглядит он, конечно, очень эротично, даже синяки не портят, но это не значит, что я буду с ним мягче. – Я хотел сказать, что мне плохо без тебя. Если ты не можешь остаться в Питере, то я могу переехать в Москву. Нихуя постанова! Дэн полон сюрпризов, как шляпа фокусника! – Думаешь, ты мне нужен в Москве? – спрашиваю с издевкой, а сам задерживаю дыхание, ожидая, что он сейчас опять разорется на меня или вылетит из номера со скоростью пули. И, блять, не хочу этого! – Не нужен, я тебе необходим. Самоуверенно. Но мне нравится и это, пожалуй, единственное, что сейчас нужно было, чтобы выдохнуть. Опускаю руку ему на голову, захватывая волосы, подтягиваю к себе: – Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты сбежишь от меня, сверкая пятками, максимум через месяц, а скорее, я тебя выгоню через неделю. Я не умею привязываться. Не умею и не хочу. Жизнь я ему ломать не хочу. И себе второй раз сердце вырезать тоже желания мало. – Поспорим? Или побоишься проиграть? – до чего же наглый мальчишка! Заваливаю его прямо на пол, придавливая весом, вытягиваю его руки за головой, держа запястья. По лицу пробегает гримаса боли – все-таки ребра у него еще болят, но в глазах ясная уверенность принявшего решение человека. А мальчик-то взрослеет не по дням, а по часам! Ерзает подо мной, пытаясь пристроиться поудобнее – хоть на полу и ковролин, но жестко. – Возьми меня в свою стаю, Волк! – поднимает голову и чмокает меня в подбородок, дальше ему не дотянуться. Не выдерживаю и смеюсь, я вообще давно не смеялся столько, сколько с ним, Дэн как-то умудряется постоянно заряжать меня позитивом. – Мальчик, в моей стае – шакалы да гиены, сожрут такого рыженького спаниельчика, как ты, и только комок шерсти выплюнут. – Я не спаниель, – надувает губы, изображая обиду, учитывая, что они и так у него опухшие – это выглядит карикатурой на Джоли. – Я рыжий койот, волк степей! Р-р-р! Ой, не могу, падаю на него и хохочу уже в голос, отпускаю руки, и этот малолетний нахал тут же этим пользуется, переворачивается и оказывается на мне сверху. Смотрю в сияющие глаза и мысленно сдаюсь – хрен с ним, заберу с собой. Не люблю незавершенных дел. Посмотрим, может, что-то и получится. – Что ты будешь делать с институтом, бабушкой, крысами? Решил? Дэн воспринимает мои слова как согласие и жизнерадостно частит: – Переведусь, она не будет против, возьмем с собой! Да-а, он уже все решил. Мне смешно, но почему-то приятно. Старый я стал, видимо, сентиментальность какая-то появляется. Что? Его бабка не будет против? – Ты ей рассказал, что ли? – Ага! Охуеть. Еще благословение исхитрился получить. Каким способом, интересно? Блять, теперь я, как честный человек, должен на нем жениться! А лежать действительно жестко. – Пойдем-ка на мягкое, – поднимаюсь вместе с ним. Дэн виснет у меня на шее: – Ты согласен попробовать со мной? Не отвечаю, только целую и увлекаю на кровать, прикидывая, что б с ним сделать, чтобы не доставлять боль и словить кайф. – У меня уже всё зажило, – шепчет Дэн. – Честно. Ох, дурачок! – Я хочу тебя, – его горячее дыхание обжигает мне ухо, и все здравые мысли исчезают в мгновение ока. Ну что ж, проверим, сам напросился! Последнее, что всплывает в голове, перед тем как нырнуть в омут золотистых глаз и медных волос, это пара строчек из песни, которая теперь всегда будет ассоциироваться только с этим мальчиком, заставившим мое сердце вновь биться. Пойми, никогда не поздно снимать броню. Целуя кусок трофейного льда, Я молча иду к огню.* И впервые я готов снять броню.