Стадии

Память продолжала сопутствовать нам. С. Лем «Магелланово облако»

Сначала это просто запах. Он появляется и исчезает без какой-либо периодичности или системы. Спок чувствует его по всему дому. Когда садится почитать в кресло у окна – антикварная ткань обивки хранит слабый аромат, а ветер приносит с улицы отдельные его ноты. Когда ложится спать – наволочка встречает тенью того же запаха. Даже благовония в курильнице для медитаций только усиливают этот обонятельный фантом. Спок умеет «не помнить». Он ставит блоки и отгораживается от воспоминаний. Вулканский разум рационально устроен. К глубокому удовлетворению Спока, его собственный большей частью подобен отцовскому. Это означает бесконечные возможности структурирования и совершенствования собственного сознания. Однако отработанные механизмы, случается, дают сбой. Двойственная природа Спока – стопроцентная гарантия регулярности подобного. Даже сам факт, что ему иррационально приятно сравнивать собственное существование с функционированием электронного устройства, делает его человечнее. Для вулканца воображение – лишняя трата ресурсов. И всё-таки запах. Память сохранила мельчайшие его оттенки. После увольнительной в одну из Орионских колоний капитан меняет одеколон. Спустя двое суток доктор Маккой заявляет, что отказывается присутствовать на совещаниях в кают-компании до тех пор, пока Джим не перестанет выливать на себя по половине флакона орионского вонючего дерьма. А Спок резонно замечает, что такое количество феромонов, враждебных человеческому организму, может негативно сказаться на эндокринной системе не только капитана, но и окружающих. Эта реплика вызывает со стороны доктора экспрессивный залп невнятного содержания, сводящийся к одному: «Я здесь доктор, а тебя, гоблин, никто не спрашивал». Спок привычно вздёргивает бровь. Кирк смеётся, но после окончания смены принимает душ дольше обычного, послушно используя особый гель. Но даже он не в состоянии вытравить въевшийся в кожу аромат. Спок всё равно чувствует его, когда приходит в каюту для игры в шахматы. Впрочем, сам капитан запаха уже не ощущает, он отфыркивается и пытается вытряхнуть воду, попавшую в уши. Он всё ещё не надел майку, а мокрое полотенце перекинуто через шею. За запахом приходит звук. Спок слышит шаги в соседних комнатах, скрип половиц на веранде. Слышит, как кто-то ставит кружку на кухонный стол, как открываются и закрываются двери. Иногда ему даже кажется, что он слышит приглушённый, смутно знакомый голос, повторяющий его имя. При этом он совершенно уверен, что в доме никого нет. И на многие километры вокруг он единственное разумное существо. Подтверждение – абсолютная, незамутнённая тишина в его внутреннем телепатическом «эфире». Спок намеренно выбирал для жизни планету, которая смогла бы предоставить ему десятки километров одиночества. На исходе третьей недели появляется тень. Если можно называть тенью что-то настолько светлое. Нечто мелькает всегда на периферии зрения, а когда Спок поворачивает голову, там уже нет ничего. Ни примятой травы, если он в саду, ни складок на покрывале, если он лёг в постель. У тени знакомые очертания и даже цвета, хотя глупо говорить про это «цвета». Происходящее не вызывает тревоги. Пугает лишь неизвестность. Споку же знакомы и формы, и звуки, и запах. Кроме того, он совершенно один в большом и пустом доме и уверен в своём одиночестве. Первое время после похорон доктор Маккой, казалось бы, не понимает, что капитан мёртв, что больше не нужно ждать его за обедом, не нужно поворачивать голову к его креслу во время собраний или разливать алкоголь в два стакана перед увольнительной. Он словно считает, что Джим вышел на минуту и вот-вот вернётся. – Послушай, Спок, это отличная новость! Надо рассказать… – и мужчина осекается на середине фразы. Ибо некому рассказать, не с кем поделиться. – Доктор, вы отказываетесь принять тот факт, что ваш друг погиб, это, без сомнения, естественно. Горе – одна из сложнейших малоизученных человеческих эмоций. И всё-таки… – Я осознаю, что он… Что его больше нет. Дай мне время. Я должен привыкнуть. И он был не только моим другом, хладнокровный ты ублюдок! Им дадут другого капитана. В летах, опытного и спокойного, не склонного к лишнему риску. Маккой через несколько месяцев уволится в запас и вернётся на Землю. Спок тоже вернулся бы домой, но во Вселенной не было больше места, которое он смог бы назвать домом. Он уйдёт только после окончания пятилетней миссии. Выберет планету на окраине исследованного квадранта, купит дом и примется разбивать сад.