Истребление

Какое-то время Насуада молча смотрела на сына. Геннор выдержал этот взгляд твёрдо, не дрогнув. Наконец, императрица заговорила: — И что же ты думаешь? — поинтересовалась она. — Наверное, что я злостно тебя игнорирую? Или пытаюсь унизить? Я ведь права? Геннор молчал. — Вижу, ты посчитал оскорблением то, что я не пригласила тебя на это совещание, — продолжила Насуада, — но не подумал, что у меня для тебя есть другое задание. — Ты могла бы сообщить мне заранее, мать, — недовольно ответил Геннор. — Возможно, это моя ошибка, — признала императрица, — но это не отменяет того факта, что ты мог бы вести себя спокойнее. Я уже отправила гонца к тебе, и полагаю, что этот бедолага сейчас ждёт тебя. — Тогда, возможно, ты расскажешь мне про это... поручение, мать? — спросил Геннор, уже догадываясь, о чём сейчас скажет Насуада. — Ты отправляется в Аберон, — сообщила императрица, оправдав ожидания сына. — Тебе не помешает набраться опыта в управлении. Геннор сморщился и произнёс максимально бесстрастно: — Как скажешь, мать. *** Всадники покинули императорский дворец. На ближайшей площадке их ждали Торн и Хелена. Муртаг слегка тронул Мирру за плечо, прося остановиться. Всадница вопросительно посмотрела на спутника. Муртаг немного помолчал и сказал: — Постарайся вернутся побыстрее. Мирра кивнула и снова повернулась к своей драконихе. — И... Спасибо, — снова помолчав, сказал Муртаг. Девушка вскочила на Хелену и посмотрела на Всадника, после чего дракониха поднялась в воздух. Муртаг постоял на месте, потряс головой и залез на Торна. В голове у сына Морзана раздался смех дракона. *** Раздосадованного Геннора в коридорах дворца встретил его старый друг — Хаэг, сын одного из высших военачальников Империи, с которым Геннор рос вместе. Заметив состояние наследника, юноша без обиняков начал: — Я знаю, что императрица отправляет тебя в Сурду, — на лице Хаэга, через которое проходил длинный шрам, было написано искреннее сочувствие. В своё время он едва не пал жертвой наёмных убийц, подосланных одним из врагов его отца, и только везение вкупе с навыками позволило ему отделаться только шрамом. — Говори прямо — меня ссылают, — поправил Геннор. — Мать не желает видеть меня в Илирии с тех пор, как я начал высказывать свои мысли. — Императрица недовольна твоим предложением по ургалам, — заметил Хаэг, подмигнув проходившей мимо служанке. Девушка зарделась и улыбнулась в ответ. — Мать теряет хватку, — ответил Геннор, — она игнорирует то, что в народе зреет недовольство и всё больше людей вспоминает, что к власти она пришла свергнув предыдущего короля. Каким бы мерзавцем и психом ни был Гальбаторикс, многим жилось неплохо. Народ должен кого-то ненавидеть, я предлагал матери направить эту ненависть против ургалов. Но она продолжает поддерживать мир. А теперь отсылает меня в Сурду, чтобы я не мешал ей загонять саму себя и Империю в могилу. Помяни моё слово, скоро страна вспыхнет. — До этого не дойдёт, — уверенно сказал Хаэг, — императрица умна, и до этого не дойдёт. — Я и не спорю, что моя мать умна, — согласился Геннор, — но она отказывается верить, что абсолютный мир невозможен. Особенно для того, кто захватил трон силой и допустил гражданскую войну. А нынешнее вторжение сеет панику среди черни. Хаэг промолчал, хотя было видно, что он не согласен с Геннором. Наследник это прекрасно видел, потому сменил тему на более нейтральную. Так за разговорами они добрались до конюшен, где Геннора уже ждала его свита. Попрощавшись с Хаэгом, наследник вскочил на коня, и отряд покинул Илирию, направившись в Аберон.