Я пришла чтобы сжечь...

***

      Лиз ворочалась на жестком полу. Выступающие детали каменной кладки давили ей в спину. На лицо капала холодная вода, и очень сильно болел затылок. С большим трудом девушка открыла глаза. Над ней навис низкий потолок. Видимо, она находилась в каком-то сыром подвале. Элизабет подняла руку, чтобы остановить очередную каплю. Зазвенели цепи и девушка замерла.       На своем запястье Лиз смогла рассмотреть кандалы. Они были до смешного похожи на безвкусные украшения, хаотично утыканные драгоценными камнями. Каждый размером со сливу. Цепи от кандалов были вбиты в одну из стен этой маленькой комнаты. Их звенья поразили девушку своей толщиной. Такие цепи не разорвать даже зрелому вампиру.       Лизи уже видела эти кандалы прежде в учебнике по истории Нерея. Камни блокируют силы мага, примерно так же, как это может сделать мистер Шимизу. Такими кандалами заковывают магов совершивших преступление…       Девушка рывком села и тут же пожалела об этом. Перед глазами заплясали искорки, голову словно сжал тугой металлический обруч. Лиз осторожно ощупала затылок, затем пол в том месте, где лежала ее голова. Липкая и теплая кровь. Она еще не успела высохнуть. Это значит, что Лиз бросили сюда не так давно.       Одежда на ней была все та же. Пояс, правда, с нее сняли, да и все оружие тоже. Оставили только одежду.       Она сидела в полумраке, в маленькой комнате, стены и потолок которой обложены камнем. Тусклый свет проникал сквозь решетку. Огромную такую металлическую решетку, в которой не было даже замка.       Элизабет глубоко вдохнула и медленно выдохнула. В ее голове царил беспорядок. Не удивительно, ее ведь ударили по голове прежде, чем бросить в эту темницу. Лизи помнила птицу. Большую и пугающую голову, торчащую из портала. Вспомнила сражения с демонами. Спасенных жителей. Мертвых жителей. Но Лиз не помнила, как сюда попала. Не помнила даже, смогли ли они одолеть Дибэна.       Она скрутилась калачиком на жестком полу и смежила веки. Что бы там ни было — она вспомнит. Если это действительно важно она вспомнит…

***

      Ее разбудил громкий скрежет. Лиз приподнялась и взглянула на решетку. По ту сторону стоял мужчина. Наверное, мужчина. Сложно было с уверенностью сказать. На его голове был позолоченный шлем в виде львиной головы. Под серым плащом скрывались боевые доспехи. Лизи уже видела прежде подобное одеяние на страже у врат в A Sacris и в замке королевы.       Стражник держался обеими руками за прутья решетки и гнул их так, будто они были сделаны из паралона. Не сказав ни слова, он просунул в камеру поднос с едой, вернул решетку в прежний вид и ушел.       Девушка не пыталась его задержать. Не задавала вопросов. Зачем? Если сложить два и два все становится ясно. Антимагические кандалы, королевская стража, тюрьма. Все это подтверждает мысли Лиз о том, что ее раскрыли. Ей остается лишь вспомнить, как именно.       Лизи пододвинула к себе поднос. Миска с кашей, кусок хлеба и немного воды — вот и весь ее ужин. А может это завтрак. Сидя в камере без окон сложно следить за временем.       Лиз взяла ложку и попробовала зачерпнуть немного каши. Девушка внимательно рассматривала густую серую жижу. Она увидела черные комочки неизвестного происхождения. Уж в каше такого точно не должно быть, да и запах был какой-то странный. Лиз решила не есть это, чем бы оно ни было. Поэтому, отставила поднос к решетке, взяв только хлеб. Он был черствым, но Элизабет нужно было что-то съесть.       Запихнув в себя последний кусочек, Лиз сделал глоток воды. Девушку все еще мучила жажда, но она оставила в чашке еще половину. Кто знает, когда ей еще принесут воды?       Сейчас, когда глаза Элизабет привыкли к темноте, она смогла рассмотреть надписи на стенах. Больше половины из них были нацарапаны на эльфийском языке. Одна стена полностью была в маленьких зарубках. Это был импровизированный календарь. По ее подсчетам, кто-то провел в этом месте более двух лет.       Но Лизи навряд ли долго здесь пробудет. Если ее раскрыли, значит, королева скоро вынесет свой вердикт.       Лизи поднялась на ноги. Ее голова практически касалась потолка. Она немного размяла ноги, попробовала разобрать эльфийские слова. Оказалось, это было любовное послание. Очень красивое любовное послание. Эльф, написавший его, был влюблен в человека. И за это его заточили здесь. Но он не сожалеет ни о чем. Он был благодарен человеку, который поведал ему новый мир, показал ему другую жизнь. В самом конце была нацарапана подпись: Принц Миримон.       Лизи присела напротив стены с любовным посланием. Интересно, жива ли еще возлюбленная Миримона. И если да, тогда где она сейчас? Как сложилась ее жизнь? Прочитает ли она когда-нибудь это письмо?       Лиз обняла свои коленки, звякая цепями. На глаза наворачивались слезы. Все, что осталось от принца Миримона — это криво нацарапанные слова на стене его тюремной камеры. А что останется от нее самой? Коллекция ее любимых книг?       Элизабет всхлипнула и опустила голову, давая волю слезам. Они ручьями стекали по ее щекам, а голос эхом отражался от каменных стен. Лиз легла на пол, закрыла глаза и позволила себе снова уснуть. Перед ее глазами вспыхнуло пламя. Оно было сильным и ярким. В нем стоял человек…

***

      — Милая…       Элизабет приоткрыла глаза. Комнату озарял теплый свет. На стенах плясали тени как от… Огонь! Лизи вскочила с пола и отошла к дальней стене своей камеры. Но это оказалась всего лишь свеча. Стоящая возле камеры свеча.       — Лизи, — за решеткой стояла женщина в плаще, ее лицо скрывал капюшон.- Это я. Твоя мама.       Девушка облегченно вздохнула. В голове еще были остатки сна. Кошмара о человеке в огне.       Лиз подошла к Камилле. Мама просунула свои руки через прутья и Элизабет крепко сжала их. Кожа Камиллы была сухой, как лист бумаги. Как же Лизи сейчас хотела ее обнять. Крепко-крепко обнять, почувствовать родное тепло.       — Как ты? — шепотом спросила мама.       Лизи ничего не ответила. Только покачала головой. Она смотрела на их переплетенные руки не в силах посмотреть матери в глаза. Камилла приложила столько усилий, чтобы скрыть таланты Лиз. А теперь…       — Родители Айи уже здесь, — хриплым голосом сказала Камилла.- Похороны пройдут сразу после суда.       Похороны? Лизи подняла голову и посмотрела в глаза матери. В них стояли слезы, и сердце девушки сжалось.       — Чьи похороны, мам? — очень тихо спросила Лизи, боясь того, что услышит в ответ.       Боясь того, чего не помнит. Того, что забыла и что привело ее сюда.       Камилла нахмурилась и посмотрела на дочь изучающим взглядом. Тем самым взглядом, которым смотрела, когда Лизи начинала кашлять, чихать, или шмыгать носом. Когда замечала, что она нездорова.       — Похороны Айи, милая, — ответила Камилла.       — Нет, — выдохнула Лиз и выпустила руки матери.- Этого не могло произойти. Она не могла умереть. Нет.       Лизи шла назад, пока не наткнулась спиной на исцарапанную стену. На все, что осталось от принца Миримона. Она вспомнила свой сон. Сон, где Айю утащили в Эреб.       — Как? — Лизи с огромным трудом выдавила из себя это слово.       — Ты не помнишь? — Камилла еще сильнее нахмурила брови.       Но в этот момент Лизи вспомнила. Огонь. Айю. Все.       Девушка села на пол и заплакала. Как она могла забыть?       — У меня мало времени, доченька, — Камилла придвинулась поближе к решетке.- После того как… в общем… Тебя ударил по голове один из стражников Тианы. После тебя заковали и сразу же перенесли сюда.       — Сколько я уже здесь? — обессилено пробормотала Лиз.       Ее не сильно волновало то, что уготовила ей королева. Всяко лучше, чем жить со знанием, что ты мог спасти дорогого тебе человека, но не смог. Может это и трусость. Может и жалость к себе. Но Лизи не хотела жить в мире, где нет Айи. Как она посмотрит в глаза ее родителям? Как посмотрит в глаза Малене?       — Чуть больше суток. Суд назначили на пятницу.       — Послезавтра?       Камилла кивнула. Откуда-то сзади послышался грубый мужской голос:       — Мисс Бредфорд, прошу на выход.       — Еще секундочку, — пробормотала Камилла и снова обратилась к дочери.- Лизи, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вытащить тебя. Я люблю тебя. И она ушла, забрав с собой свечу. Ушел и стражник. А Элизабет скрутилась на холодном и жестком полу. Она плакала пока не начала икать. Но даже тогда не смогла остановиться. Даже уснув, она все еще плакала…