feels

      Сладкий хён весь такой из себя взрослый, дофига опытный и совсем ни разу не чувствительный. Песня, которую он спродюссировал и рекламирует теперь при каждом удобном случае, вообще сама как-то написалась под впечатлением от сопливого фильмеца. А строчки эти, словно и не из его сердца вырваны, и не он над ними корпел несколько суток кряду без сна и отдыха, буквально наизнанку себя выворачивая.       Но мемберы-то тоже не первый день на свете живут. Намджун вот на своём личном опыте такое испытывал, хоть муза у него и не такая жестокая, как у Юнги, но даже врагу такого не пожелаешь. Поэтому в районе студии и не ошивался никто, ибо лидер понимающий и лидер запретил. В это время листы блокнота, уже где-то третьего по счёту, продолжают заполняться словами, которые громко и вслух прокричать для Мина невозможно. Только пропеть. Только одним-единственным голосом.       Неважно, что после записи и финального монтажа Юнги, убитый в кашу, будет отсыпаться и отлёживаться ещё с неделю, принимая заботу Джин-хёна как неизбежное, сочувствие Намджуна как временное и восторги младших как должное.       И то, что поставленная на вечный повтор дорожка в проигрывателе будет душу из тела вытряхивать так же вечно, тоже неважно.