feels

      Тэхён будит своего джинна прямо среди ночи, когда тот десятый сон уже видит в своей уютной лампе.       Трясущиеся тэхёновы руки наряду со срывающимся голосом откровенно вопят о том, что что-то случилось. Сокджин прячет парня за свою спину и торопливо озирается по сторонам в поисках предполагаемого агрессора, в наличии которого не сомневается, ибо в глазах младшего такая смесь страха и отчаяния, будто его здесь, как минимум, убивать собираются.       В комнате, однако, кроме них двоих, нет больше никого, и Сокджин оборачивается к сжимающему в кулаке край его пижамной футболки Тэхёну и опускается перед ним на колени. В глазах застывает немой вопрос, а Тэхён, судорожно выдохнув, начинает быстро и сбивчиво говорить.       — Хён, просто я... Такое дело... Очень плохой сон приснился... — он мотает головой, как бы сбрасывая с неё отголоски кошмара, и продолжает уже спокойнее: — Нет, не важно. Хён, не хочешь сегодня со мной поспать?       Сокджин на какое-то время выпадает из реальности и не отвечает. Затянувшуюся паузу Тэхён трактует по-своему, быстро прыгает в постель, укутываясь с головой в одеяло, и, отворачиваясь к стенке, шепчет:       — Да ладно. Это тоже не важно. Прости, что разбудил.       «Ребёнок», — незло хмыкает про себя джинн и материализирует в руках тёплый плед со своего ложа, а у самого под рёбрами снова горячее «бум-бум», потому что Тэхён, вообще-то, мог просто приказать — Сокджин права ослушаться не имеет.