feels

      Белое облачко легко поднимается к щели приоткрытой форточки. Сокджин тушит бычок в остывшем противном кофе и отправляет его в окно. Антибактериальный гель сбивает с пальцев въевшийся запах, уступая место аромату шоколадного крема для рук.       В доме напротив потемнело последнее «бодрствующее» окошко. В голове у Сокджина тоже что-то потухло. В хорошем смысле. Это чувство очень похоже на то, которое испытываешь, прихлопнув, наконец, назойливого комара, что пищит над ухом всю ночь и заснуть не даёт до утра. Облегчение? С примесью душевного спокойствия, да.       На подоконнике, рядом с кружкой мурчит пушистый комочек - Куро, та самая чёрная бестия, что притащил Юнги (внезапно), которого Сокджин всегда считал едва ли не адекватнее себя самого.       Вселенная явно дала сбой. И не только потому, что Мин-Шуга-зови-меня-просто-swag, подумать только, строил Сокджину глазки и тянул умоляюще «Хённииим~», но и потому, что Ким поддался, согласился и даже сам менеджера уломал. Теперь вот ещё один детёныш на его совести — корми, воспитывай и тискай периодически, прямо как и всех остальных. В сущности, ничего особо-то не поменялось, только после вечернего обхода мемберов (занести второй плед Чимину, обосновавшемуся рядом с работающим лидером в студии, а Намджуну — пол-литровую кружку свежего кофе; загнать домой Чонгука из танцзала и попросить его довести уснувшего за телевизором Тэхёна до спальни, а чуть позже зайти в неё и умилиться уютно устроившимся на одной кровати младшеньким; накинуть ещё одно одеяло на вечно мёрзнущего Юнги, которое вообще-то с кровати Хосока, а самого Хоупа выпнуть из ванной, потому что сколько можно там сидеть уже) добавляется ещё один пункт — повозиться немного с малышом Куро.       Цифры на экране телефона светятся третьим часом ночи. Сокджин вдыхает последнюю порцию ночного воздуха и закрывает окно. Куро зевает и потягивается, а потом ловко запрыгивает в подставленную ладонь — её размера как раз хватает, чтобы котёнок разместился со всеми удобствами.       Утром Намджун разобьёт две кружки, пытаясь приготовить кофеиновый напиток себе и Чимину, Юнги ему громко скажет всё, что думает о кипятке на своей нежной ляжке, Хосок наступит голой пяткой на осколок, а мелкие снова закроются в ванной. Минута затишья перед предполагаемым вмешательством старшего хёна растянется на две, на три, а потом и вовсе на пятнадцать.       С плеча Сокджина грозно сверкнёт зелёными глазищами уголёк-Куро, а сам Ким в абсолютном спокойствии выдернет керамику из хосочьей пятки, кинет Юнги пакет замороженной куриной грудки из холодильника, парой движений веника избавит пол от опасной его составляющей, нальёт кофе уже на всех и, не проронив ни звука, уйдёт вытаскивать на свет Божий обнаглевших макнэ.       А Юнги-хён окажется очень даже прав насчёт кошачьего антистрессора.