feels

      Под закрытыми веками расплываются разноцветные пятна, сменяя форму за формой и доводя до ощутимого головокружения. Рвотные спазмы незамедлительно стискивают желудок, который вообще-то абсолютно пуст, и немного рассеивают плотную дымку, занавесившую сознание. Юнги шевелит на пробу пальцами рук и с удивлением ощущает в одной из нечто тёплое и приятно тяжёлое. Знакомая ладонь? Некрепко сжав, он понимает, что так и есть.       Писк приборов, душащий запах больничной палаты, хлопковая сорочка на голое тело и осознание. О, нет. Кажется, Мин Юнги всё ещё жив.       Глаза открываются с огромным трудом, а веки тут же норовят захлопнуться обратно — Юнги приходится совершить над собой титаническое усилие, чтобы этого не случилось. Слишком здесь светло, в темноте было намного приятнее. И уютнее.       Сонное копошение по левую сторону кровати, как раз там, где чувствовалось чужое тепло, поначалу сопровождается не менее сонным бормотанием про "ещё пять минуточек", но уже спустя пару секунд на Мина взирает заспанный растрёпанный блондин. Настолько помятым его прежде не видел никто и никогда, и, поддавшись нахлынувшей внезапно грусти, Юнги невесело усмехается.       — Хён, слюнки-то подотри.       — Заткнись, Юнги, невероятный ты придурок.       Поглаживая след от одеяла на щеке, Намджун пытается не разрыдаться позорно.