Не потеряй...

      Брант паковал коробки. Он ходил от окна к окну, поминутно смотрел на часы и время от времени прислушивался, надеясь, что вот зазвонит телефон и Орташ известит его, что везет Питера. А еще он собирал вещи, пакуя дурацкие коробки, ломая свою устроенную жизнь.       Грегори не мог жить с ними в этой квартире. В гостиной комнате, где обитал Брант, не поместился бы и его гардероб. Альфе приходилось постоянно мотаться между офисом, стройкой, своей квартирой и квартиркой Бранта. Он проявил твердость и настоял на переезде «жениха» с ребенком.       Брант отнекивался как мог, он понимал желания альфы, и то, что Джефри и так с ним тяжело, вполне оценивал стойкость партнера перед его омежьми капризами. Но все равно чувствовал тревогу: боялся ограничения своей свободы?       Собирать его приехали Итан и Мэнди. Эрик работал. Мэл не помогал, а скорее мешал, таскаясь из комнаты в комнату следом за Брантом и составляя список покупок. Омега не слушал его, отвечая невпопад и соглашаясь со всем, что говорил друг. Он только старался изо всех сил не расплакаться, понимая, что все вокруг чувствуют его состояние и переживают, отвлекают его.       А вдруг Питер не захочет возвращаться домой? В эту убогую квартирку? В маленькую комнатку, на стенах которой Брант собственноручно когда-то рисовал для него «волшебный лес» и смешных зайцев? К папе, который мог дать ему только свою любовь? А вдруг одной любви мальчику было недостаточно?       Не смей, - твердо сказал себе омега, - не смей сомневаться в собственном сыне. Ты держал его на руках, когда он родился, видел его первую улыбку и первый маленький шаг. В ком угодно можно усомниться, но только не в нем. Не в Питере…

***

      Питер и Принц разносили дом. Милад принимал самое активное участие: он бегал наперегонки, прыгал на кроватях, стрелял из всевозможных водяных и лазерных пистолетов, махал пластмассовыми мечами и кидался разноцветным драже. Брайан выдержал полчаса этого бедлама и сбежал в офис, пообещав поужинать в ресторане.       Милад был в восторге. От всего. С того момента, как Питер сел в его машину, омега находился в состоянии непрерывного душевного подъема и совершенно непередаваемого счастья. Он вдруг понял, что после смерти матери не было ни единого дня, когда он был счастлив. До сегодняшнего.       Омега обожал Питера и все что с ним было связанно. Он обожал Принца, потому что это была собака Пита. Он обожал Бибопа, потому, что сериал нравился мальчику. Он был без ума от того как мальчик хмурил бровки и сосредоточенно сопел, разбив вазу. Если бы на пороге вдруг появился Брант и Питер бросился бы ему на шею, Милад, наверное, тоже бы бросился. Просто оттого, что Питер любит и Бранта тоже.       - В следующий раз нужно взять с собой папу, - сосредоточенно сообщил ему малыш, когда они запускали детский гольф-кар.       - Ага, - бездумно согласился Милад, и только несколькими минутами позже его кольнула обида, он вспомнил, что Питер называет папой кого-то другого, почти забытого и незначительного сейчас. – Давай лучше улыбнись. А теперь покажи язык.       Он постоянно фотографировал. У него были теперь совместные с Питером фотографии. Много. С вечеринки в честь окончания колледжа у него фотографий было меньше, чем сделанных за последние полтора часа.       Питер так набегался и наигрался, что даже не возражал против дневного сна. Милад помог засыпающему мальчику одеть новенькую пижамку, которую он специально заказал. И долго лежал рядом, обнимая и сдувая прядки волос со лба. Так когда-то делала его мама, чтобы сыну снились только легкие и цветные сны.       Потом омега бесшумно встал и пошел бродить по ставшему в один миг тихим дому. Дневное солнце бросало сквозь занавески косые лучи и танец подсвеченных ими пылинок горел на обратной стороне век. Тишина давила в виски и Орташ привалился спиной к стене, но ноги не держали его. Опустившись на пол коридора, он набрал на мобильнике номер Бранта.       - Привет. Я покормил его и уложил спать…

***

      Из тягостных мыслей Бранта вывел звонок. Он так долго прислушивался к телефону, но когда тот затрезвонил совершенно неожиданно, вдруг испугался и выронил чашку. Она разбилась. Его любимая. Ее раскрашивал Питер на каком-то детском празднике и на ней было первое написанное им слово: папочка.       Схватив телефон, в наступившей вдруг тишине он услышал дрожащий и срывающийся голос:       - Привет. Я покормил его и уложил спать…       - А, да… это хорошо. Как он? – Брант на ощупь нашел стул и сел.       - Все хорошо. Он спит. Принц там, рядом с ним. Они набегались… устали…       - Это хорошо. Как проснется, нужно дать ему теплого молока или сока, потом полдник и… - Брант замолчал на полуслове, поняв, что омега на той стороне плачет.       - Ты такой счастливый, Брант. Даже не представляешь, как тебе повезло… Я…       Милад замолчал, но Брант молчал тоже, он не понимал, что происходит. Смесь ледяного ужаса и внезапной жалости сковала его. Он просто слушал.       - … ты знаешь – Питер постоянно говорит о тебе? Он очень тебя любит.       - Да? – выдохнул Брант как-то слишком поспешно.       - Да, - горько признал Милад. И, опомнившись, тут же заговорил легко и немного небрежно. – Я ему подарил… кое-что. Ты не будешь против? У мальчика не было даже планшета.       - Я не против, - солгал Брант, искренне считавший, что шестилетке нужен не планшет, а друзья, мяч и свежий воздух. И вдруг спохватился. – А Брайан что? Он там, с вами?       Милад только фыркнул в ответ:       - Мне казалось, что ты знаком с Брайаном: шум, беспорядок и суету он на дух не переносит. Ох, надеюсь, ты этот разговор не «пишешь»?

***

      Чтобы вернуть ребенка папе, Миладу пришлось звонить Грегори Даллеру. Он просто не в состоянии был сесть за руль. Когда альфа уехал, Орташ отпустил следом и слуг.       Он ходил по мертвому дому в сгущающихся сумерках, бездумно проводя рукой по стенам и дотрагиваясь до вещей. Ему вдруг понадобилось ощущение чего-то… что бы помогло ему почувствовать себя живым?       Выйдя в холл, он неожиданно наткнулся на мужа. Значит было уже часов десять вечера?       Брайан стоял на лестнице и смотрел на супруга сверху вниз. Что-то в его лице вдруг показалось Миладу близким, почти родным. Подойди ко мне, - мысленно позвал он, - обними, мне холодно, мне больно. Но альфа только спросил:       - Почему ты не включил свет? Я думал ты уже спишь.       - Свет звезда меня не греет… - процитировал Милад вместо ответа и даже не вспомнил откуда взялась цитата.       Сатклиф секунд пятнадцать всматривался в лицо мужа.       - Ты принимаешь лекарства? – неожиданно спросил он.       - Проверь мою аптечку, - голос омеги был как ледяная вода. Сам он прекрасно помнил, что нейролептики отправлялись в унитаз, как и седативные. Но от них умирают серые клетки мозга, а значит и пить их он не обязан.       Возможно Брайан хотел еще что-то сказать, но у Милада внезапно зазвонил телефон. А он всегда брал трубку. Какой бы не был час ночи или дня, Милад всегда был готов работать, думать, решать. Разговор был короткий. Омега почти ничего не сказал, только слушал, а потом пришел в ярость. Глаза его сузились, а челюсти сжались. Он выключил телефон и очень медленно поднялся по лестнице, на две ступеньки выше мужа. Так, что их глаза оказались на одном уровне, когда он обернулся и прошипел в лицо альфе:       - Ты провалил этот чертов тест.

***

      Когда вновь позвонил Милад, было уже очень поздно, но Брант ответил. Он помнил, как омега плакал днем и несмотря на все, что чувствовал сам, не мог сейчас от него отмахнуться.       - Я думал… обо всем этом, - Милад подбирал слова и Брант понимал, что ему тоже не легко. – Нам нужно встретится, Брант. И поговорить. Только нам с тобой. Без Питера. Без альф. Без адвокатов. – Брант молчал и Орташ продолжал. – Мы загоняем себя в угол. Но мы с тобой должны думать о ребенке. Питеру не будет лучше от наших тяжб и разбирательств. Давай встретимся и поговорим?       Голос у Орташа был спокойный и усталый. Элиас строго-настрого запретил бы встречу без адвокатов. Но Элиас и не был папой. А в словах омеги была правда. Питеру от скандалов и ссор лучше не будет. И Брант чувствовал, что Миладу тоже не безразличен Питер. Он не желал мальчику зла.       - Да, я согласен. Давай встретимся завтра.