Не потеряй...

      - Послушай, детка. Давным-давно, когда я еще был не знаком с Грегори, а мистер Брайан не был в браке с мистером Миладом… ну, когда тебя еще не было…       - А где я был?       Брант прикусил губу. Сегодня на первой (еще не настоящий суд) встрече, судья дал две рекомендации: Брайану – пройти психологический тест, а Бранту – разрешить альфе встречаться с сыном и рассказать, кто его биологический отец. «Я понимаю, что не все так просто, как кажется на первый взгляд, - говорил судья. – Но все же, мистер Сатклифф заслуживает того, чтобы провести один день с сыном, к которому у него не было доступа в течение пяти лет». Путем переговоров адвокатов (Брайан не мог держать себя в руках при Грегори, а Грегори раздражался, видя Милада Орташа), было решено, что Брант расскажет Питеру, кто его отец, и отпустит на один день к Сатклиффу. Но решить было проще, чем сказать.       - Ты-ы… ты был еще маленьким ангелочком на небе, а уже потом родился и стал маленьким альфой.       - Меня наказали? – Питер нахмурился. – Нам воспитательница в садике говорила, что кто хорошо себя ведет – похож на ангела, а кто плохо…       - Тебя не наказали, – махнул рукой Брант, - просто иногда такое случается.       - Можно я тогда буду роботом?       - Хорошо, когда ты был маленьким, не родившимся еще роботом…       - С мигалками и ракетометом, - на всякий случай уточнил ребенок.       - С мигалками и ракетометом, - согласился Брант. – Так вот, мы с Брайаном были знакомы и даже жили в одном доме, вернее, квартире.       - Как у нас дядя Итан живет?       - Нет, по-другому. Не имеет значения. Мы сначала хотели пожениться, а потом передумали и расстались. И тогда у меня родился ты, а Брайан об этом уже не узнал, так как мы уже были не вместе, и он был замужем, – Питер молчал, ожидая какой-то кульминации. – Ну, помнишь, ты все спрашивал, где твой отец? Вот Брайан… мистер Сатклифф – он твой отец.       - Он мне не нравится!       - Нехорошо так говорить. Родителей, между прочим, не выбирают.       - Я выбираю. Я уже выбрал Грегори. Он мне будет отец. Вы поженитесь, и он тебе кольцо подарил.       - Если бы все было так просто, детка, - Брант покрутил на пальце кольцо, то самое, которое Грегори надел ему на палец в ночь после выставки. Бранту тогда были не нужны слова, гормоны и инстинкты говорили вернее, но Грегори их все же сказал. «Мне все равно, какая причина того, что ты решился на этот шаг. Однажды мы уже расстались, я не хотел удерживать тебя силой. Но больше я так не смогу. Я не отдам тебя ни Брайану и никакому другому альфе. Потому что ты мой. И потому, что я люблю тебя. Даже если ты меня не любишь. Я буду жить ради того, что бы вы с Питером были счастливы». Теперь Бранту приходилось жить дальше со словами Грегори в сердце. – Если бы все было так просто. Просто смирись с тем, что у тебя будет два отца.       - Как у Фредди Стимса? - сделал предположение ребенок. - У него папа с отцом развелись, и папа потом снова вышел замуж. И теперь у Фредди два отца, один на будние дни и один на выходные. Только можно мистер Брайан будет выходным отцом? И не на каждые выходные, а только на те, когда мы с Грегори не ходим на бейсбол… и не когда мы ездим к Генри и Сэму? И не на праздники?       - Увидим, - улыбнувшись, Брант поцеловал мальчика в лоб.       - Ну как? – поинтересовался Итан, когда Брант вышел в гостиную. В руках он держал светский журнал. – Рассказал «сказку» на ночь?       - Все прошло гораздо проще, чем я думал поначалу, - признал Брант. Итан повернул к нему разворот журнала и омега нахмурился. – Где они взяли это фото?       - Я дал, - довольно улыбнулся Салва, – газеты тебя теперь любят, так что нужно больше фотографий, где ты улыбаешься, а не где твой взгляд говорит: «Ненавижу журналистов». Вот послушай, что они пишут. "На первый взгляд история молодого талантливого художника Бранта Лорре напоминает скорее трагедию, чем сказку о Золушке…"       Да, теперь газеты любили Бранта. Он присел рядом, абстрагируясь от голоса друга. Эта статья ничем не отличалась от предыдущих. Газетчики, словно забыли, что совсем недавно представляли омегу нерадивым родителем, использующим ребенка в корыстных целях и чуть ли не алкоголиком. Стоило лишь Грегори (который был-таки в воскресенье на выставке) сказать репортерам, что приехал поддержать своего жениха-художника. И понеслось. Если бы Брант в это время еще оставался в галерее, его бы, наверное, разорвали на куски. В объятиях Грегори Брант тогда уснул – бедным художником, а проснулся знаменитостью.       «Юный омега, трагически лишившийся родителей…»       «Новый гений, прошедший через ад человеческой жестокости и безразличия…»       «На этом история предательства и равнодушия могла бы закончится – трагедией, но на пути юного, всеми покинутого омеги повстречались поистине добропорядочные…»       Эрика особенно веселило то, что те же журналисты, записавшие его в проститутки, теперь призывали равняться на него – не выгнал на улицу, проявил истинное сочувствие и милосердие. В кафе Стена яблоку было негде упасть, столики заказывали за неделю – как в лучших ресторанах города.       Соседи стали здороваться с Брантом. Пожилая старушка, недавно шипевшая в след Итану: «Мерзкий сводник», пыталась угостить Питера конфетой. Тот, правда, не взял. Кассирши в супермаркете звали Бранта к пустым кассам, чтобы обслужить без очереди и поглазеть на омегу, осуществившего мечту любой из них: выйти замуж за принца! И ничего, что замужества еще не было, а была только помолвка. И Грегори был не королевских кровей. Золушка, история которой будоражит любую бету или омегу. История, рассказывающая о том, как человек с самого дна может вознестись к небесам на крыльях бескорыстной любви.       - Кстати, мне снова звонили по поводу интервью. Не надумал? – Итан отложил газету.       - Нет. Элиас, мне строго настрого заказал говорить что-то писакам без него. Он адвокат, ему виднее. И почему, кстати, звонят тебе?       - Ну, ты-то сразу говоришь: "Нет". Никакой надежды не даешь людям. А я как-никак имею доступ к твоей персоне. Я всех к Джефри посылаю. Боюсь, он тебе, помимо адвокатского, еще счет за агентские услуги выставит.

***

      Брант собрал Питеру рюкзачок. Там были футболки, домашние брюки из мягкой ткани (чтобы не ходил весь день в джинсах), сменная обувь, носочки, плюшевый заяц, аптечка, коробка с завтраком, толстый блокнот, содержавший рецепты всех любимых блюд, распорядок дня, контакты доктора, наблюдавшего мальчика, телефоны справочных, полиции и пожарной службы. Грегори повесил на шею ребенка специальный медальон с сигнальным чипом и показал Бранту, как отследить перемещение по мобильному. Но этого папочке показалось мало, и ребенок, как стишок заучил свой адрес и номер Брантова телефона. Мэл одобрил:       - Мои дети могут произнести это на трех языках.       - Я немного знаю французский, - задумался Брант, но тут же покачал головой, отметая эту идею. – Но Питер не успеет выучить.       - Это был сарказм. Ты ведешь себя как параноик.       - Я отправляю ребенка…       - В логово льва?       - Возможно! Кто знает, что его там ждет?       - Обед! Милад, говорят, неплохо готовит. Комната, размером со стадион, которую разве что в новостях не показали.       - Ты меня совсем не поддерживаешь, - посетовал Брант и потрепал по холке Принца, прижавшегося к его ногам. Принцу не нравился его новый ошейник (тоже с чипом), и нервозность хозяина. Мэл сел рядом и обнял друга:       - Питер любит тебя. Не думай, что стоит ему день провести у Брайана, и он забудет тебя. Ведь ты же его папа.       - Это не мешает мне чувствовать себя так, как будто ребенка у меня уже отняли.       За ребенком приехал Орташ. Он сиял безупречной улыбкой и модной прической. С ним приехал адвокат и Элиас. Брант, Грегори, Мэл, Питер и Принц спустились на проводы во двор. И художник чувствовал себя как актер на сцене. Красный феррари Милада привлекал взгляды прохожих, а соседи прилипли к окнам, наслаждаясь бесплатным шоу. На приличном расстоянии щелкали затворы пары фотокамер.       - Я думал, за мальчиком заедет отец, - сварливо заметил Элиас.       - Он на важных переговорах, и приедет, как только сможет, - лучезарно улыбаясь, сообщил Милад. Брант только удивился, как естественно и легко омега поворачивался к папарацци «правильным» ракурсом. – В конце концов, ему же нужно будет как-то выплачивать алименты, за прошедшие пять лет. Это же не налоги…       - Мы на этой машине поедем? – глаза у Питера загорелись, он шагнул ближе к вожделенному феррари и его ладошка выскользнула из руки Бранта. Омега подавил порыв схватить ребенка и утащить в дом, а там забаррикадироваться.       - Конечно, - Милад опустился на колени, чтобы поравняться с Питером. – Ты ведь давно хотел на ней покататься?       - Не забудь Принца, - вернул омегу на землю холодный голос Грегори. Милад покосился на дворнягу, словно в первый раз увидел животное не на тарелке, и перевел взгляд на сверкающий, чистенький салон машины. – Это собака Питера.       - Ну конечно, - решился Орташ. – Идем, Питер, Идем, Принц.       К чести пса, упирался и оглядывался он чаще, чем пятилетний мальчик. Бранту стало холодно и муторно.       - Если мистер Сатклифф слишком задержится и не сможет провести с ребенком достаточно времени, все последующие встречи будут проходить на нашей территории, - озвучил Элиас. Адвокат Милада покивал головой. – Мы и так пошли на уступки.       - Поверьте, у нас не будет претензий. До шести вечера еще восемь часов.