Не потеряй...

      Иногда Брайан Сатклиф мучился бессонницей. В такие ночи, лежа рядом с мужем, утомленным потрясающим бурным сексом, пытаясь заснуть, мужчина остро ощущал, что ему чего-то не хватает. Странно? Чего могло бы не хватать ему – единственному отпрыску фамилии Сатклиф и наследнику огромной корпорации? Он с рождения твердо знал, чего хотел, и всегда получал желаемое. Сейчас он был на пике своей карьеры и популярности – слияние двух корпораций принесло баснословную прибыль, инвесторы и члены совета директоров не уставали возносить ему хвалу. В личной жизни у него был полный порядок – о таком муже как Милад можно было только мечтать. Потрясающе красивый омега, кумир для сотен поклонников, звезда светских раутов. При этом прекрасно образованный и умный деловой партнер, с интуицией, которой впору позавидовать. Между ними не было любви, но они были союзниками и единомышленниками, как полагал альфа. По завершении рабочего дня Милад преображался совершенно, из светского льва и хладнокровного бизнесмена он превращался в страстного и пылкого любовника, отличного собеседника и… великолепного кулинара. Об ужинах, которые Мил устраивал дома для коллег и друзей ходили легенды. Всякий альфа, попробовавший хоть кусочек приготовленной Миладом еды, непременно называл ее «пищей богов» и в сторонке сетовал «как повезло тебе, Брайан».       В их жизни все было идеально. Так считал сам Брайан, думавший, что так считает и Милад. Странная тоска, боль и даже бессонница не имели никакого отношения к тому… другому… Прожив в браке пять лет, Брайан с удивлением обнаружил, что он не единственный, кто не спит по ночам. Он понял, что омега рядом с ним несчастлив, но не мог понять почему.       Оказалось, что все эти пять лет идеального брака держались в основном на усилиях Милада и, когда он ударился в депрессию, собственная «неустроенность» стала более очевидна и Брайану.       Зимой Брайан зашел в домашний кабинет мужа, чтобы уточнить некоторые рабочие детали, тот собирался на очередное обследование в Швейцарию. Милад сидел неподвижно, словно статуя, «стеклянными» глазами рассматривая картину на стене. У Брайана, проследившего его взгляд, заколотилось сердце. Простенькая, немного наивная акварель – залитый солнцем летний парк, где мрачное высохшее дерево тянет тонкие безжизненные ветви к другим – молодым и сильным, с пышной зеленой листвой.       - Словно нищий за подаянием, - прошептал Мил. – Как я…       - Откуда она? – Брайану стало неожиданно тяжело говорить. Он вдруг испугался, что муж может подумать что-то… а что? Ему захотелось одновременно и сорвать картину со стены, бросить в камин или топтать ногами, или прижать ее к лицу, целовать, вспомнить… о чем?       - Купил на выставке. Мне показалось, что она похожа на меня…       «Да, - подумал Брайан, не вслушиваясь в слова омеги, продолжавшего что-то рассказывать, – мне тоже так казалось!»       Боль и обида, которые Брайан считал изжитыми, никуда не делись. Милад остался в своей спальне – они все чаще спали в разных спальнях. А Брайан не то что уснуть – лечь не смог. Он ходил по комнате. Метался от окна к окну. Образ омеги вставал перед ним, словно наяву, бросая молчаливые упреки.       - Чего ты хочешь от меня? - задал вопрос альфа собственной фантазии. – Ведь это ты обманул меня? Предал! Ты растоптал все, что у нас было…       - А ты не дал мне оправдаться… - возразил фантом.

***

Пять лет назад.       В двадцать четыре года альфа-самец, повеса и ловелас Брайан Сатклиф узнал, что любовь существует не только на страницах омежьих романов и в интервью для глянца. На одной из выставок, куда притащил его папа «для галочки» он познакомился с мальчиком по имени Брант. Так разительно отличавшимся от всех, с кем альфе доводилось водить знакомства.       Маленький, несуразный, похожий на замученного воробушка, Брант был, как говорят, «цельной натурой». Он был милым, застенчивым и таким естественным, что все прежние подружки и омежки Брайана казались ему механическими куклами. Рядом с Брантом альфа и сам себе казался механической куклой. А омега делал его живым.       После первой встречи Брайан извелся. Мир, который всегда казался ему серым, поманил маленьким пятнышком акварельной краски и огромной социальной разницей. В конце недели Брайан приехал в детский дом и уговорил отпустить Бранта с ним в кафе, за деньги, конечно. Впервые гуляя по парку, не пытаясь «держать марку» (Бранту было все равно, где он ставит ударение в слове "звонить" и достаточно ли гламурно ломает булочку уткам) и никуда не торопясь (ланч с членом совета директоров он пропустил совершенно намеренно) альфа вновь ощутил себя живым. И, что не менее важно, никому ничем не обязанным. Он гулял с Брантом не потому, что родители считали его подходящей парой или отец мальчика, был выгодным деловым партнером, не потому, что нужно засветиться в блоге или попасть в объектив папарацци. Он хотел быть в этом парке. Рядом с этим омегой. Он хотел этого сам! Для себя!       После выходного Брайан провел в эйфории целую неделю. Ему казалось, что он парит над землей и смотрит сверху на серую толпу скучных деловых людей. Ему хотелось петь, и он попросил Кимберли, своего секретаря, купить несколько модных романов о романтической любви, на свой вкус.       Конечно, не стоило говорить родителям сразу. Их реакция была хорошо предсказуема, и Брайан надеялся, что первая встреча с Брантом произведет для них тот же эффект, что и на него. Что увидев, какой Брант искренний и добрый, даже отец поймет и одобрит омегу. Конечно виной всему романы и первая любовь. Родители не поняли его.       Брайаном и Конрадом в вечер знакомства с Брантом было произнесено много неласковых слов. И Брайан ушел, забрав своего омегу и хлопнув дверью в прямом и переносном смысле. Разрыв, казалось, был обеспечен, но на следующее утро позвонил папа Ричард и убедительно объяснил, что нужно дать отцу время и он обязательно смириться с выбором сына. Не стоит рвать все отношения сейчас. Брайан согласился.       Он жил с Брантом. Работал с отцом. Казалось, вот-вот, и родители примут омегу. Они интересовались их с Брантом жизнью. Расспрашивали об омеге. Но были вещи, о которых Брайан не мог рассказать.       Всю сознательную жизнь проживший в приюте, омега был крайне инфантилен. Он не умел буквально ничего – не знал, как посмотреть адрес на карте, выйти в интернет с телефона. Первый телефон ему подарил Брайан, альфе пришлось самому настраивать программы и постоянно скачивать обновления. Омега не умел готовить, даже элементарно заварить чай. Уборка стала проблемой. Раз в неделю к ним приходила горничная, которая полностью убирала квартиру. Но раза было маловато. Сначала это казалось Брайану милым, но… Любой альфа, возвращаясь после напряженного дня домой хочет увидеть порядок и горячий ужин. А вовсе не услышать от заспанного растрепанного омеги предложение заказать пиццу, в комнате пропахшей масляными красками.       Ричард называл Бранта ленивым, Брайан в конце концов признал его правоту, но чего не простишь любимому?       Лето – удачное время для запуска новых производственных линий, строительства, выставок и конференций. Брайан мотался по миру как проклятый. Его график был расписан настолько плотно, что не возникало и мысли взять с собой любовника. И Брант тосковал в одиночестве ожидания. Так думал Брайан и как оказалось – ошибался.       - Я знаю, что ты будешь в ярости, но не могу не поставить тебя в известность… - Конрад помолчал, видимо новость была и правда не из приятных. Брайан только что вернулся из очередной поездки и мечтал поскорее попасть домой. Дома был Брант. Тепло. Жизнь. Слова, которые ронял отец, были холодными как лед. – Ричард не знал… когда я рассказал ему – был в ярости. Я нанял частного детектива, чтобы следить за твоим любовником… вот смотри… Он не слишком томился без тебя. – Он протянул пачку фотографий.       Домой Брайан не поехал. Переночевал в гостинице. Не спал. Ходил из угла в угол. Пытался представить себе разговор с омегой. Как спросить? Ты изменял мне или нет? А что он хочет услышать? Правду, какой бы она ни была? Что?       На фотографиях Брант был с каким-то молодчиком. Смазливый альфа. Кафе. Парк. Провожает до дома. Поцелуй… почти поцелуй.       Альфа извелся за ночь.       Утром в истерике позвонил Брант. Он тоже не спал всю ночь – ждал.       Слушая всхлипы в телефонную трубку: «С тобой точно все в порядке? Ты приедешь?» - альфа улыбался. Ждет. Волнуется. Любит.       Брайан не стал поднимать разговор. Оставил фотографии в плотном конверте в машине. Может это просто знакомый. Неважно. Все неважно. Он никогда и ни с кем не был так счастлив.       Правда забыть совсем было очень сложно. Все чаще Брайан начал замечать мелкие несовпадения в поведении омеги. То он якобы не мог вспомнить где был, то отвечал так быстро, словно ждал вопроса заранее. То, что раньше казалось милой нерасторопностью – стало выглядеть подозрительно. Милые недостатки – стали раздражать. Альфа все чаще замечал, что омега ленив, глуп, обидчив, неряшлив… Уезжая в очередной раз, альфа настойчиво велел омеге встретиться с его секретарем. Кимберли должен был подобрать подготовительные курсы для колледжа. Брант ни разу не вспомнил о том, что ему нужно учиться и работать, полностью положившись на альфу и ведя образ жизни овоща на грядке.       Брант встречу так и не назначил. Когда Брайан спросил почему – омега отговорился недомоганием. На совет сходить к врачу ответил – не хочется. И так несколько дней подряд. Брайан разозлился и уговорил папу съездить – проведать омегу. Ричард был достаточно лоялен к Бранту. Несколько раз они даже обедали втроем. Папа согласился и поехал в тот же день. Потом был звонок! Запинаясь, через силу, Ричард сказал, что Брант… его Брант не один. Он с любовником. Брант, конечно, не пустил папу в квартиру, сказав, что не прибрано. Но у порога висела мужская куртка, в ванной слышно было как шумел душ, а на столике в гостиной Ричард успел заметить два бокала и фрукты. Омега его выставил, и Ричард сразу набрал номер сына.