Тихий город Намимори

После встречи с Наги жизнь Тсуны кардинально поменялась — у него появился первый верный друг и советчик. Они встречались каждый день на условленном месте у детской площадки и говорили, играли, а также обсуждали происходящее в жизни Тсуны (о событиях своей жизни Наги почему-то пока не рассказывала). Зато Саваде как раз был необходим дружеский совет и поддержка — дела дома шли не очень. Нана стала вести себя более агрессивно по отношению к сыну. Если раньше она просто не замечала его, то теперь во время приступов, будучи уверенной, что не знает Тсуны, грозилась вызвать полицию или применить силу, если Тсунаёши не уйдёт из дома. При этом Савада не мог обратиться к кому-нибудь за помощью. Во-первых, его бы мать с большой вероятностью отправили в психиатрическую клинику, а его самого в детский дом. А, во-вторых, Тсуна видел, что в глубине души Нана не желала так поступать. Она хотела заботится о сыне, помогать ему с учёбой и в разных жизненных уроках, однако женщина всё ещё находилась в плену собственных пагубных иллюзий. — Тсуна, она любит тебя. Просто не может этого объяснить, — говорила Наги своим нежным и успокаивающим голосом. — Почему ты так уверена в этом? Ты ведь её даже не знаешь, — Саваде всегда были интересны причины таких решений Наги. Девочка всегда относилась к окружающим излишне по-доброму, испытывая искреннее, пусть и немного болезненное сочувствие. Наги не должна была быть настолько доброжелательной: её никто никогда не забирал, Тсуна не видел ни единого человека рядом с ней. Казалось, что её никто просто не замечал. Но, тем не менее, она умела сострадать гораздо лучше Савады, возможно, лучше всех в этом городе. — Я просто чувствую, что это так, — мило улыбалась Наги и ненавязчиво уводила Саваду от болезненной и неприятной темы. Наги стала настоящей панацеей, универсальным лекарством, для Тсунаёши. Он мог рассказать ей что угодно, а девочка всегда поддерживала друга. Жизнь с таким другом, как Наги, стала легче и приятнее. Конечно, Савада не мог открыть себя ей сразу. Сначала он пытался раздобыть информацию о новой знакомой, иногда был даже груб по отношению к ней. Но Наги прощала его. Всегда. Ничего, правда, Тсунаёши и не удалось узнать о загадочной девочке — словно её никогда и не существовало в городе.

***

Сегодня Наги и Тсуна сидели на своей лавочке перед занятиями второго. День был хмурым и пасмурным: по небу медленно и неторопливо плыли тяжёлые свинцовые тучи, словно перетекая по частям, не желая убираться с неба. — Скоро начнётся дождь, — заметила Наги, запрокинув голову и блаженно улыбнувшись. Ей нравилась пасмурная погода; нравились тяжёлые тучи, мощные ливни и сильный туман по утрам. Тсуне казалось, что это было как-то связано с самочувствием девочки. Удушливая погода переносилась ею плохо. — Да, — согласился Савада. В такие моменты ему больше нравилось молчать. Он и так слишком много рассказывал о своих неприятностях. — Тебе уже пора, — разочарованно вздохнула Наги, взглянув на наручные часы. — Иначе опоздаешь. — Я не хочу сегодня в школу, там скучно, и нет тебя, — недовольно поведя плечами, пояснил Тсуна. — Тебе необходимо ходить в школу, — терпеливо заметила Наги. Иногда Саваде казалось, что она на несколько лет старше его. — Даже если меня там нет. — Почему ты не можешь перевестись к нам? — спросил Тсунаёши. Если бы Наги училась с ним, было бы замечательно. — У меня есть свои причины, — грустно сказала девочка, незаметно коснувшись своей глазной повязки. — Тем более, я уже учусь. — Что ж, я пошёл, — вздохнул Савада, напоследок улыбнувшись Наги. Тсуне не нравилось улыбаться, он даже не до конца понимал необходимость этого жеста. Однако его собеседнице нравилось, когда Савада улыбался, и он не мог отказать Наги в этом маленьком удовольствии. — Удачи, — улыбнулась девочка в ответ. Её улыбка была лучше, чем у Тсунаёши: гораздо более чистая и искренняя.

***

В школе был как всегда — скучно. Большая часть одноклассников не желали общаться с Савадой, считая того странным. Да, и сам Тсуна не хотел налаживать отношения. У него была понимающая Наги, и никто другой не был нужен. Школьные предметы тоже не особо увлекали мальчика. Он любил читать, ему нравилась история. Однако большинство занятий были не интересны Саваде. — Привет, Тсуна, — на перемене к Саваде, увлечённому своими мыслями, подошла Хару, несколько удивив последнего. Дело было в том, что Миура никогда не начинала разговор первой, не подходила к Тсуне и вообще, казалось, старалась держаться в стороне. Только когда кто-то начинал говорить с Савадой, она всегда влезала в разговор. — Привет, — кивнул в ответ Тсуна. Ему не особо хотелось говорить с Миурой, однако Наги бы расстроилась из-за его грубости. Удивительно, как быстро Наги удалось оказывать на него такое сильное влияние. — Ты сегодня занят после школы? — будто между делом спросила Хару. Это определённо не свидание: Миура скорее всего ищет компанию для просмотра матча. Однако почему именно Савада? Впрочем, Тсунаёши некогда в этом разбираться — он сегодня как обычно встречается с Наги. — Занят, — просто ответил Савада, решив не вдаваться в подробности. — А чем? — ревниво спросила Миура, которой, похоже, не понравился ответ. Тсуна не знал, что ей ответить. Ему не хотелось раскрывать причины. Встречи с Наги были чем-то слишком личным и сокровенным. Помощь пришла, откуда Савада точно не ждал. — Ха-ха, отстань от него, Хару, — напротив них плюхнулся на стул Ямамото, слегка поморщившись от боли в повреждённой руке. Такеши уже который день приходил в школу в синяках. Как оказалось, Хибари был довольно злопамятен, а Ямамото — не самым послушным учеником. Между ними сформировалось неофициальное соревнование. Такеши во чтобы то ни стало хотел одолеть неожиданного противника, однако пока силы были неравны. Но с каждым разом Ямамото становился более опасным противником, совершенствуя свои навыки. Тсуне даже стало интересно, что из этого противостояния выйдет. — Кто бы говорил! — тут же взъелась на Такеши Хару. — Идиот. — Ха-ха, не расстраивайся, — как-то недобро усмехнулся Ямамото, а потом достал что-то из своей сумки. — Лови! Миура ловко поймала то, что Такеши кинул. Это был небольшой желтовато-зелёный шарик с жидкостью внутри. — Фу, что это? — брезгливо поморщившись, спросила стоявшая рядом Курокава. — Желчный пузырь. Молодец, что не сжала, иначе было бы неприятно, — усмехнулся Ямамото. — Рыбий, — уточнил он, заметив расширившиеся глаза Ханы. — Пока рыбий. Что потом? — задумчиво спросила Курокава, разглядывая пузырь. — Советую помыть руки, — заметила она, обращаясь к Миуре и, развернувшись, ушла. Савада внимательно посмотрел на Ямамото. А его одноклассники тоже могут быть интересными.

***

— Так дальше не может продолжаться. Необходимо уже что-то предпринять, — покачал головой статный пожилой человек. Несмотря на немолодые годы, в этом человеке чувствовалась сила. Мощная и покровительствующая. — Я давно говорил тебе об этом, — напротив старика стоял пятилетний ребёнок, бросая на него не по-детски серьёзный взгляд. В ребёнке, как и в его собеседнике, была сила, но несколько другая. — Дальше тянуть нельзя. Иначе скоро будет ещё одно покушение на твою жизнь. — Но Занзас не готов. Он провёл в Колыбели уже пять лет, если его освободить сейчас он разрушит всё, что сможет, — возразил старик. — Значит, надо найти замену. Занзас утопит Вонголу в крови, и ты это прекрасно знаешь, — заметил малыш, поправляя щегольскую шляпу. — Занзас — единственный наследник, — мужчина отвёл взгляд, стараясь утаить боль от пронзительных глаз внимательного собеседника. — Может, и нет, — сказал ребёнок. — Если есть дети у Йемитсу, владеющие Пламенем, то есть и другие потомки. — Хорошо, Реборн, — старик выпрямился на своём кресле. — Если ты найдёшь подходящего кандидата, то он займёт моё место. И станет Десятым боссом.

***

— Используйте электричество, — темноволосый мужчина в белом халате поправил очки, ещё раз внимательно оглядев пациента. — Доктор Нисимура, а если… — решил было возразить более молодой сотрудник. — Без «если»! — одёрнул его мужчина. — Попробуйте. Попытка — не пытка, — усмехнулся он. Ещё раз бросив взгляд на пациента, Нисимура вышел из палаты. Этот парень сильный, должен продержаться подольше. Доктор Нисимура уже несколько лет работал в Намимори. Он привык скрывать свои методы, так как не все их одобряли. Даже в «Доме Намимори» находились противники его методов, потому врачу приходилось действовать как можно более аккуратно. Нисимуру, несмотря на профессию, трудно было назвать врачом. Ведь его первоначальным интересом было не исцеление пациента (конечно, были немалочисленные случаи выписки, иначе могли что-то заподозрить или уволить), но сам научный процесс. Психиатрия — интереснейшая наука: одновременно объяснимая и нет. С первого взгляда всё происходит ясно и точно: на генетическом и биохимическом уровнях, а в то же время и несколько выше, на уровне сознания. Нечто, находящееся за границами вычислений и аппаратов, но и нечто ясное, облекаемое в закономерности. Эти противоречия до невозможности привлекали Нисимуру. Ему хотелось проводить эксперименты, однако наилучший результат мог получиться лишь с человеком. Никакие животные не могли надумать себе такого, как человек. Здесь, в этом городе и в этой клинике, Нисимура добился признания и уважения. Если бы не его амбиции и страсть к экспериментам, то он был бы превосходным психиатром. Однако ему постоянно чего-то не хватало. — Доктор Нисимура, — к врачу подбежала медсестра. — К нам поступили новые пациенты, — негромко оповестила она. — Новые пациенты? — переспросил, нахмурившись, Нисимура. Его не оповестили о прибытии. — Они поступили к нам сегодня, — медсестра не случайно голосом выделила «к нам». Эта девушка была в курсе всех экспериментов Нисимуры и полностью поддерживала его. Однако двигал ей не научный интерес, а большая любовь к денежным средствам. Нисимура её не понимал и презирал болезненное стремление к богатству, но единомышленников у него было мало. Медсестра была полезна: она всегда находила новых пациентов, которые не числились в клинике официально. Связываться с мафией и бандитами врачу не улыбалось, но другого пути для достижения собственной цели он не видел. — Сколько пациентов? — деловито спросил Нисимура. — Трое. Раньше они содержались в какой-то лаборатории, была попытка побега. Пациенты буйные. Возьмётесь? — обеспокоенно спросила медсестра. Похоже, она получила кругленькую сумму за свою работу. — Давайте сначала посмотрим на них, — получать уже испорченные объекты для исследований Нисимуре не хотелось. — Потом решим.