Тихий город Намимори

К большой радости женщины, родился мальчик. Нана назвала его Тсунаёши, а сама умудрилась получить фамилию Савада, дав её и своему ребёнку. Сначала всё шло так, как и было задумано. Даже имя Тсунаёши женщина сокращала, как Ёши. Ведь его рождение было настоящей удачей, всего лишь счастливой случайностью. Первые дни новоиспечённая мать не отходила от Тсунаёши, пытаясь разглядеть знакомые черты Йемитсу. Однако ребёнок не оправдал её надежд: новорожденный был маленький и слабый (не то, что избранник Наны), а когда малыш открыл глазки, разочарованию женщины не было предела — глаза у Ёши были совсем как мамины — большие и карие. Чем старше становился Тсунаёши, тем больше был похож на свою мать. Нане начало казаться, что в мальчике нет вообще ничего от отца. Медленно, но верно радость и восторг сменяли раздражение и злоба. Не Ёши, а Тсуна — «удача» превратилась в канат, веревку на шее*. — Хватит орать! — вопила женщина на маленького ребёнка, когда тот капризничал по ночам. Для привыкшей заботиться только о себе Наны это было слишком. Её родители, узнав о внуке и подробностях его зачатия, были, мягко говоря, не в восторге. Осуждение со стороны тоже сыграло свою роль. Если до пяти лет Нана хоть как-то ухаживала за сыном, всё ещё надеясь полюбить его. То после того, как Тсунаёши исполнилось пять, она, казалось, вообще забыла о его существовании. Материнский инстинкт словно атрофировался у женщины, а галлюцинации в свою очередь стали появляться всё чаще и чаще. Тсуна был отдан на воспитание бабушке и дедушке. Те хоть и не желали его появления, о ребёнке заботились. Мальчик рос практически в одиночестве, так как родители Наны часто были заняты собственными делами, а сама мать полностью погрузилась в свой иллюзорный мир, забыв о сыне, появления которого так долго ждала.

***

— Можно я с вами? — маленький Тсунаёши подошёл к детям, играющим на детской площадке. На него недоумённо возрились несколько пар глаз. — Это Савада? — тихо спросила одна девочка у другой. — Тот, у которого мама в Доме была? — Какой-то ты хилый! — бросил один из мальчишек, стоявший рядом с Тсуной. Мальчик был на голову выше Савады. — Тебе сколько лет? — Шесть. И вовсе я не хилый, — с вызовом ответил Тсуна, ему совсем не понравилось, что его так назвали. — Да ладно вам! — воскликнул один из ребят. Он был повыше и, видимо, постарше остальных. — Раз ты пришёл последним, то и будешь водить, — с хитрым выражением глаз предложил мальчик. И игра началась. Дети играли в салочки, и поначалу Тсуна радовался, что его приняли в компанию. Однако спустя какое-то время он заметил, что игра была нечестной. Все играли против него: стоило Саваде кого-нибудь догнать, как потом водящий бегал исключительно за ним, а остальная компания только помогала водящему в этом. Закончилось всё тем, что от усталости Тсуна споткнулся и упал на ровном месте. Остальных детей почему-то изрядно насмешило его падение. — А говорил, что не хилый! — воскликнул тот мальчик, который предложил позвать Тсунаёши в игру. Больше Савада не стал играть — желания не было никакого. Он отправился домой. — Видела, ты играл с ребятами. Понравилось? Было весело? — спросила его бабушка, когда он пришёл. Она иногда уделяла ему немного своего драгоценного времени и задавала подобные вопросы. Видимо, чтобы вписываться в роль идеальной бабушки. Тсунаёши удивлённо уставился на неё. Как игра вообще могла ему понравится?! Тсуне было очень обидно, и коленка неприятно ныла после падения. Было горько, больно, унизительно, но никак не весело. А ещё в груди поселилось вязкое чувство одиночества.

***

Больше Савада не играл с другими детьми. Было просто не интересно. Никто не любит постоянно проигрывать и оказываться в дураках. Тсуна старался вообще не обращать внимания на других, радуясь тому, что и его остальные дети игнорировали. Клеймо сына бывшей пациентки психушки накрепко привязалось к нему. Даже репутация родителей Наны не могла спасти мальчика от сплетен. Вскоре родители Наны решили покинуть Намимори, так как у их бизнеса появилась заманчивая перспектива. Им было необходимо переехать в Токио. Долгих раздумий не было — оставаться в Намимори не хотелось. Однако необходимо было решить, что делать с Наной и Тсуной. Брать их в другой город родители Наны не хотели. Потому Тсунаёши оставили с матерью в большом доме, принадлежавшем их семье. Нане вручили банковскую карточку, на которую ежемесячно поступали бы деньги, и посоветовали устроиться на работу. Выполнив это, родители Наны уехали, оставив Тсуну с матерью. Когда пришло время, Тсуна пошёл в школу, но и там не нашёл себе друзей. Единственной его отрадой стали книги. Незадолго до своего отъезда дед научил Тсунаёши читать. Не имеющий друзей Савада начал много читать, с жадностью поглощая любую информацию. Фантастика, научные книги, детективы, фэнтези — мальчик читал многое. Но любимым его жанром стали приключенческие книги. Те, в которых герои попадали порой в безвыходные ситуации и выходили победителями; в которых у персонажей была сложная, но яркая жизнь; в которых были верные друзья, способные всегда поддержать. Тсуна представлял себя героем этих книг, примерял на себя характеры и судьбы разных персонажей. Один из героев особенно понравился Саваде — он флегматично, а иногда даже равнодушно-холодно относился к происходящему, первоначально создавая о себе не лучшее впечатление. Сначала он показался Тсуне просто высокомерным гордецом. Однако почему-то все его уважали или даже боялись. Как оказалось, у героя была нелёгкая судьба, но доброе сердце. Персонаж настолько понравился Тсунаёши, что тот невольно стал перенимать у него некоторые особенности поведения. Тсунаёши понял, что, отгородившись от остального мира равнодушной маской, жить легче. Возможно, если хоть кто-нибудь поддержал мальчика, доказал обратное, то Тсуна изменил бы своё мнение. Однако такого человека не нашлось. И из года в год Савада всё больше походил на своего любимого героя — становился отстранённым, чуждым к чужим мелким переживаниям.

***

— Йо, Тсуна! Привет! — на стул прямо перед Савадой, широко улыбаясь, приземлился его одноклассник, Ямамото Такеши. Тсуна смерил его равнодушным взглядом: и зачем, спрашивается, он пришёл. Ямамото почему-то решил, что они являются друзьями. Впрочем, Такеши всегда отличался абсолютно ненормальным оптимизмом, да и в принципе был со странностями, потому некоторые одноклассники сторонились его. Но всё же не так сильно как сторонились Саваду. Тсуне было всего десять лет, его недавно перевели в этот класс, так как их прошлый класс был расформирован по каким-то неясным Саваде причинам. Но мальчик уже успел прослыть странным в новом классе. — Отстань уже от него, Ямамото. Не видишь, он не хочет с тобой разговаривать! — к ним подошла Миура Хару. Хару была не самой обычной девчонкой. Никаких пышных бантиков и милых юбочек, хитроумных причесок и девичьего смущения — грубоватая, не особо следящая за аккуратностью своего внешнего вида Миура была настоящей пацанкой. Однако к Тсуне отчего-то относилась хорошо, даже слишком. В классе поговаривали, будто она была влюблена в Саваду. Сплетни, правда, быстро исчезли, стоило Хару «поговорить» с особо болтливыми с глазу на глаз. Но к Тсуне она всегда относилась хорошо, защищая того, хотя сам Савада этого не просил. То ли Тсунаёши действительно нравился Хару, то ли Миура заметила в нём родственную душу. Впрочем, Саваде было всё равно. — А с тобой, значит, хочет? — насмешливо спросил Ямамото. — Может, и хочет! — тут же вскинулась Хару. Тсунаёши утомлённо вздохнул: опять. Такие ссоры между ними были нередкостью: имеющие полярные взгляды Ямамото и Миура часто спорили на разнообразные темы. Причём Такеши явно спорил не всерьёз, всего лишь развлекаясь, в то время как Хару искренне отстаивала свою точку зрения, будучи уверенной в собственной правоте. Оживление, возникшее у парты Тсуны, стоявшей в дальнем углу у окна, привлекло остальных учеников. Класс стал медленно подтягиваться к месту событий. Кто-то тихо подсмеивался над Миурой. Открыто смеяться боялись. — Травоядные! Что тут у вас тут происходит, — послышался громкий голос. Класс быстро расступился, а некоторые предпочли сразу ретироваться. Столпотворение привлекло внимание Хибари Кёи, который совсем недавно вступил в Дисциплинарный комитет. Судя по всему он патрулировал коридор, и шум, раздававшийся у парты Тсуны, заставил его зайти в класс. Хибари был на год-два старше их, насколько помнил Тсуна. Однако о Кёе, недавно прибывающем в Дисциплинарном комитете, уже знали многие ученики. Особенно о его жестоких расправах над нарушителями правил средней школы Намимори. Именно о расправах, назвать действия Кёи по-другому просто было нельзя. — Тебе-то какая разница? — воинственно спросила Хару. А она, похоже, совсем не боялась грозного члена Дисциплинарного комитета. — Забью до смерти, — с мрачной улыбкой оповестил Хибари, надвигаясь на ничуть не струсившую Миуру. — Аха-ха, бить девчонок нехорошо, — беспечно засмеялся Ямамото, привлекая к себе внимание Кёи. — Это уже поступок труса. В этот момент в классе наступила полнейшая тишина, словно все дружно затаили дыхание. Чтобы сказать подобные слова Хибари, надо было обладать большой смелостью или же безрассудностью. Такеши, видимо, обладал и тем, и другим, потому что даже после абсолютно ясной реакции остальных учеников он не только не испугался, но продолжал спокойно стоять напротив Кёи, беззаботно улыбаясь. — Идиот, — сухо заметила Хана Курокава. Хибари мгновенно сорвался с места, бросаясь на Ямамото. Последний не удержался на ногах от сильного удара в живот, но, падая, ухитрился утянуть противника с собой на пол. Оказавшись на полу, Такеши моментально сорентировался, скидывая с себя Кёю и сразу атаковав его. Во время непроизвольной схватки Ямамото словно стал совсем другим человеком — беспечность и жизнерадостность исчезли, оставляя холодный расчёт и неуёмную ярость. Почему довольно мирный Такеши страдал такими приступами агрессии, никто не знал, но лучше его было в такие моменты не трогать. Последствия могли быть довольно серьёзными. Всё в Ямамото указывало на желание причинить противнику как можно боли. Однако Хибари, который был постарше Такеши, являлся сильным соперником. Даже слишком. Ярости и желания причинить боль в нём было ничуть не меньше, если не больше. Он бил Ямамото со всей силы, не жалея мальчишку, быстро нанося всё новые и новые удары. Очередной мощный удар сбил Такеши с ног, Ямамото явно выдохся. Пока Кёя был слишком сильным и опытным противником для него. Возможно, в будущем всё могло поменяться, но не сегодня. Нанеся ещё несколько ударов, Хибари оставил уже несопротивляющегося мальчика в покое. Бить лежачего и нереагирующего Такеши было не только неправильно, но и неинтересно. — Травоядное, — бросил Кёя и гордо удалился, словно не замечая свою разбитую Ямамото губу. — Аха-ха, — засмеялся Ямамото, немного оклемавшись. — Весело было, — сказал он, садясь и морщась от боли: с рукой явно были проблемы. Однако это сейчас не волновало Такеши, ему понравилась драка и безумно хотелось взять реванш. Даже больше из-за какого-то спортивного интереса. — Что и требовалось ожидать, — скучающе заметила Хана. Курокава вообще имела отвратительную привычку впихивать свои комментарии тогда, когда в них нуждались меньше всего. Видимо, это приносило ей особое удовольствие. «Как всегда», — подумал про себя Тсуна. Конечно, случай с Ямамото и Хибари был неожиданностью, но в остальном весь сегодняшний день повторял предыдущие. Намимори пока не радовал своих обитателей новостями. Надолго ли?

***

Савада в задумчивости шёл домой. Точнее, в то место, что называлось домом. Возвращаться к матери, которая иногда даже забывала о существовании сына под влиянием своих грёз, не хотелось. Если бы у Тсуны были друзья — он непременно отправился бы к ним. Они, возможно, развеселили его или дали совет. Однако Савада так и не смог ни с кем подружиться. Хару и Такеши были не в счёт. Пусть они и вели себя дружелюбно по отношению к Тсунаёши, тот сам не горел желанием раскрываться перед ними. Миура была слишком громкой и грубой, а Ямамото явно был сам себе на уме. Таких полезно иметь в союзниках, если уверен в их преданности. А Тсуна не был уверен. Даже в такой солнечный день, как сегодня, Намимори удавалось быть мрачным. Солнце, казалось, хотело просто-напросто спалить этот город. В воздухе не было и намёка на ветер или дождь, несмотря на небольшие облака, а потому было невыносимо душно. Тсуна сел на скамейку, расположенную под деревом с густой листвой, у детской площадки. Там была приятная тень. На площадке не было детей — видимо, даже самые активные не желали резвиться в такую духоту. Савада закрыл глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной и временно забывая о тревожащих его проблемах. Вдруг Тсуна резко распахнул глаза, ему показалось, что кто-то сел рядом. Интуиция не подвела мальчика. Рядом с ним сидела, насторожившись и, видимо, испугавшись его резких движений, девочка. Савада молча разглядывал незнакомку, стараясь это сделать как можно незаметнее, не поворачивая головы в её сторону. Девочка была хрупкой на вид, однако Тсуна почему-то был уверен, что внутри у неё имеется неограниченная сила. Один глаз девочки был закрыт чёрной повязкой, а второй — красивого сиреневого цвета — был практически в тон с, видимо, крашенными волосами. Осознав, что продолжать сидеть так дальше, глупо, Тсунаёши посмотрел на невольную соседку. — Извините, я могу здесь присесть? — робко спросила девочка, поняв, что её всё-таки заметили. — Да, — пожал плечами Савада. Зачем было спрашивать, если незнакомка уже решила сесть? Девочка улыбнулась и села поспокойнее, по крайней мере, она больше не напоминала натянутую струну. Заметив, что его собеседница расслабилась, Тсуна решил завести разговор. Девочка была ему незнакома, но он чувствовал, что от неё не будет вреда. — Ты здесь живёшь? Я тебя раньше не видел, — спросил Савада, надеясь не испугать девочку вопросом. — Я живу не совсем здесь. Но рядом, — поправила его незнакомка, не смутившись вопроса. — Душно сегодня. — Да, — согласился Тсуна. — Меня зовут Савада Тсунаёши, — решил всё-таки представиться он. — Очень приятно, — снова улыбнулась собеседница. Улыбка у неё была тёплой и мягкой. — А я Наги. Разговор пошёл легче и свободнее. Спустя некоторое время Тсуна узнал, что у них с Наги схожие интересы. Практически идентичные. Однако взгляд на жизнь у Наги отличался — она наивно верила в положительные стороны людей и умела прощать. Нельзя было сказать, что Савада был безжалостным, но у него был гораздо более жесткий взгляд на вещи. Тем не менее, общаться с новой знакомой было легко и приятно. Вся Наги собой олицетворяла эти чувства. Они говорили так долго, что уже начало темнеть. — Ой, пожалуй, мне пора, — разочарованно заметила Наги. Ей не хотелось расставаться с новообретённым другом. — Может, тебя проводить? — предложил Тсуна. Он, наконец, нашёл того, с кем мог поговорить, и был не готов так рано отпускать такого человека. — Не стоит, — покачала головой Наги. — А ты ещё придёшь сюда? — с надеждой в голосе спросила она. — Приду, — улыбнулся Савада. Это был первый раз за несколько лет, когда он улыбнулся. — Давай завтра в шесть. — Я буду ждать, — сказала Наги и улыбнулась ему своей теплой и мягкой улыбкой. Судя по всему, жизнь начинала налаживаться. Или нет?