Новая История Ланы

Есть такая поговорка: «Утро добрым не бывает» — и сегодняшнее утро не стало исключением. В тёмной из‑за плотно задёрнутых штор комнате на кровати лежала девочка лет двенадцати. Лучик солнца, пробравшийся в узкую щель между полотнами, пробежал по паркету, скользнул по почти свалившемуся на пол одеялу и коснулся её руки, а затем — прямо в глаза. Лана сморщила курносый нос и натянула одеяло на голову, надеясь досмотреть сон, но этим мечтам не суждено было сбыться. Сначала звон будильника был приглушённым, но с каждой секундой становился всё громче, пока не сделался невыносимым. Откинув одеяло в сторону, она широко открыла голубые глаза. Солнечный зайчик тут же прыгнул ей в лицо, заставив недовольно зашипеть, словно вампир, которого коснулись лучи рассвета. Перекатившись на тёмную сторону кровати, Лана потянулась к будильнику. Тот дрожал и звенел так отчаянно, будто знал, что его дни сочтены. Схватив ненавистные часы, она швырнула их в стену. Будильник с грохотом ударился о поверхность и затих. — Вставай, соня! — донёсся с первого этажа нежный голос сестры. Нехотя сев на кровать и подобрав сползшее одеяло, Лана сонно уставилась на стену, туда, где только что разбился будильник. Циферблат откатился в сторону, показывая семь часов. — Азула, совесть имей, — жалобно протянула она, хлопая себя по щекам, чтобы окончательно проснуться. — Мы только вчера переехали, да ещё и поздно вечером… Зачем будить меня в такую рань? — Похоже, придётся покупать новый будильник, — раздался голос сестры. Лана подняла голову: Азула уже стояла в дверях, с едва заметной ухмылкой на губах. Запустив в неё подушкой, Лана проворчала: — Не смей покупать эту дрянь! И вообще, ты разбудила меня, чтобы посмеяться надо мной? Азуле было восемнадцать. Она не была родной сестрой Ланы, но стала единственной, кто её любил и оберегал. Вчера они наконец добрались до Конохи — после долгих скитаний, начавшихся с того дня, когда в Стране Воды кто‑то решил, что Лана слишком опасна, чтобы жить спокойно. — Опять не спала всю ночь? — Азула вошла в комнату, грациозно, будто плыла. Подойдя к шкафчику, она взяла расчёску и направилась к Лане. Зелёные глаза Азулы блестели, оттенённые новым голубым фартуком. Её волосы цвета неба, аккуратно подстриженные под каре, выглядели безупречно — в отличие от золотистых кос Ланы, спутанных после сна так, что в них, казалось, могла бы поселиться целая семья птеродактилей. — Это из‑за того, что я плохо сплю на новом месте, — Лана выхватила расчёску из рук сестры и, отвернувшись, принялась распутывать «гнездо» на голове. — Если бы ты сдержала в прошлый раз свой гнев, нам не пришлось бы снова бежать. Азула оглядела её с улыбкой: — Прости, но мне не очень понравилось, что тебя захотели убить. Кстати, я не ответила на твой вопрос: я подняла тебя так рано, потому что скоро начнутся занятия в Академии Шиноби. Ты станешь полноправным шиноби этого селения. Расчёска замерла в руке Ланы и повисла на спутанных прядях. — Чего? — она не верила своим ушам. — Но ты же сама говорила, что… — Ну, говорила, и что? — прервала её Азула. — Я запрещала дружить с детьми, потому что защищала тебя. Помнишь, что они сделали, когда узнали, кто ты? — Помню, — Лана кивнула. — И ты думаешь, здесь будет лучше? — Дорогая, Четвёртый Хокаге спас тебя при рождении, и я не сомневаюсь, что эти люди добрее предыдущих. Я попросила Третьего не распространять информацию о твоих способностях, поэтому ты будешь учиться с другими детьми, не опасаясь за свою жизнь. — Азула, а это не связано с той ночью? — Лана вдруг вспомнила, как плакала до избиения, из‑за того что у неё нет друзей и она постоянно в опасности. Азула тогда обняла её и пообещала, что всё изменится. — Да нет, конечно, — отмахнулась сестра. — Мы перепробовали разные формы тренировок с разными учителями, но все они пытались тебя изматывать или убить. Но всё в прошлом. Надеюсь, больше этого не произойдёт. Пока Азула говорила, Лана встала с кровати и собрала волосы в хвост у зеркала. Раньше она укладывала чёлку на левую сторону, закрывая глаз, но теперь это мешало. Из вещей в дорогу она взяла только платье — Азула обещала купить одежду здесь, в Конохе. Надев простое голубое платье, Лана взяла тряпичную сумку с альбомом для рисования и карандашом. Рисовать она любила, хотя и считала, что руки у неё «не оттуда». На первом этаже пахло свежеиспечёнными булочками и чаем. Наспех позавтракав, Лана вышла из дома, спрашивая дорогу у прохожих. Те с улыбками показывали направление к Академии. В резиденции Хокаге у окна стоял старичок с трубкой во рту. Задумавшись, он курил и выдыхал дым в окно. Неожиданный стук в дверь вывел его из размышлений. — Входите, — обернулся Хокаге и улыбнулся вошедшему молодому учителю. — Ирука, рад тебя видеть. Что привело тебя ко мне? — Здравствуйте, господин Хокаге, — несмело начал Ирука Умино, потирая шрам на переносице. Этот шрам не портил его лицо, а лишь придавал ему особый шарм. — Сегодня я услышал, что ко мне переведут ученика. Это правда? — Нет, юноша, ты услышал не совсем верно, — Ирука вздохнул с облегчением, но Хокаге продолжил: — Прибудет новая ученица. — Но почему ко мне? — спросил Ирука. — Мой класс в этом году заканчивает Академию, скоро экзамены. — Не переживай, эта особа быстро учится. Можешь за неё не беспокоиться, — Сарутоби затянулся трубкой. — Лучше подготовь Наруто к экзаменам. — Я очень надеюсь, — неуверенно усмехнулся Ирука, — что она не будет выносить мне мозг своими проделками, как Наруто. Хокаге залился хохотом, а Ирука смутился, поклонился и направился к двери: — Тогда я пойду к ученикам, заодно и морально подготовлюсь. — Удачи, — кивнул Сарутоби с улыбкой. — Доброе утро, класс, — сенсей вошёл в класс, и сонные ученики нехотя поднялись со своих мест. — Присаживайтесь. У меня две новости. Во‑первых, через три недели будет экзамен на генина. Вы должны хорошо подготовиться к двум техникам: дзюцу клонирования и перевоплощения. Вам всё ясно? Класс загудел: кто‑то горестно вздохнул, кто‑то пробормотал, что провалит, а кто‑то молча смотрел в окно. — А что ещё за новость? — выкрикнул кто‑то, и ученики затихли в ожидании. — Вторая новость: к нам перевели новую ученицу. Ты можешь войти! Услышав разрешение, Лана переступила порог класса. Она старалась смотреть в пол — так было легче. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышат все. Подняв глаза, она заметила, что половина девочек смотрит на неё с настороженностью, а некоторые — даже с неприязнью. Мальчики, напротив, разглядывали новенькую с любопытством. Кто‑то шепнул: «Из Страны Воды?», и по классу пробежал шёпот. — Привет, — голос Ланы чуть дрогнул. Она сделала глубокий вдох. — Я Лана. Путешествовала много, но последнее время жила в Стране Воды. О себе особо нечего рассказывать, но, думаю, вы всё увидите сами. Девочки зашушукались, переглядываясь и корча рожицы. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетел светловолосый мальчик с отметинами на щеках, напоминающими усы. — Простите, я проспал! — выпалил он, запыхавшись. — И ещё меня вызывали к Третьему Хокаге! Ирука вздохнул: — В следующий раз постарайся быть пунктуальнее. Садись, Наруто. Наруто пробежал мимо, бросил любопытный взгляд на Лану и плюхнулся на своё место. — Новенькая, да? Я Наруто Узумаки! Буду Хокаге, запомни это имя! Лана невольно улыбнулась. От него веяло такой энергией, что даже её тревога немного отступила. — Лана, — тихо ответила она. — Круто! — Наруто широко улыбнулся. — Завтра вместе потренируемся, ладно? Я знаю отличное место у реки! Прежде чем она успела ответить, Ирука хлопнул в ладоши: — Внимание, класс! — Ирука хлопнул в ладоши. — Сегодня разберём основы контроля чакры. Откройте учебники на странице 42. Лана послушно открыла учебник, но её взгляд невольно скользнул по классу. Наруто, сидевший неподалёку, подмигнул ей и показал большой палец вверх. Лана невольно улыбнулась в ответ. Рядом с ней, на соседней парте, сидел мальчик с чёрными волосами и непроницаемым выражением лица. Он аккуратно раскладывал принадлежности, не обращая внимания ни на кого вокруг. Лана заметила, что он держит карандаш особым образом — между средним и указательным пальцами, почти как кунай. Когда Ирука дал задание — нарисовать схему распределения чакры в теле человека, — Лана открыла чистый лист и начала выводить линии. Её карандаш двигался уверенно, хотя тема была новой. Она добавила несколько пометок, штриховку, а в уголке листа машинально набросала профиль своего соседа — сосредоточенный взгляд, слегка нахмуренные брови. — Неплохо, — неожиданно произнёс мальчик, наклонившись чуть ближе. — У тебя хороший глазомер. Лана вздрогнула и поспешно прикрыла рисунок рукой: — О, спасибо, великий незнакомец, за эту высочайшую оценку! — её голос сочился наигранной почтительностью. — Я прямо сейчас упаду в обморок от счастья. Он слегка приподнял бровь, но не ответил. — Что, даже не скажешь что‑нибудь высокомерное в ответ? — поддразнила Лана. — Разочаровываешь. Я‑то думала, все серьёзные типы ходят с каменными лицами и раздают снисходительные комплименты, будто милостыню. — Если ты закончила с театральным представлением, — холодно отозвался он, — может, вернёшься к заданию? — Ой, прости, я забыла, что ты у нас образец серьёзности и дисциплины, — Лана нарочито вздохнула. — Наверное, даже во сне контролируешь чакру и продумываешь тактику боя. Он наконец посмотрел на неё прямо — тёмные глаза были непроницаемы: — А ты, видимо, образец бестактности и легкомыслия. Но почему‑то Ирука не отправил тебя к выходу. — Потому что я талантлива во всём, — она подмигнула. — Даже в том, чтобы выводить из себя напыщенных типов вроде тебя. — Забавная, — он усмехнулся — впервые за всё время. — Но не думай, что болтовня поможет тебе на экзамене. — А я и не рассчитываю на болтовню, — Лана наклонилась ближе, понизив голос. — В отличие от некоторых, я умею не только красиво сидеть с умным видом. — Проверим, — он снова взялся за карандаш. — Когда будет экзамен, посмотрим, кто из нас лучше справится. — С радостью, — Лана улыбнулась слишком сладко. — Буду считать, что это вызов. И не вздумай проиграть — мне нужно кого‑то обыграть, чтобы поднять самооценку. — Самооценка у тебя и так завышена, — бросил он, но в его голосе прозвучала нотка заинтересованности. — Зато у тебя занижена, — парировала Лана. — Но ничего, я помогу. Нарисую тебя с крыльями и подписью «Ангел во плоти». Он фыркнул, но на этот раз не смог сдержать лёгкую улыбку: — Только попробуй. В ответ я нарисую тебя спящей на уроке с открытым ртом. — Договорились, — Лана протянула руку. — Враги с правом на саркастичные портреты? Он на мгновение задержал взгляд на её ладони, потом пожал её: — Идёт. Но предупреждаю: я рисую лучше, чем ты думаешь. — Посмотрим, — она откинулась на спинку стула, довольная тем, что смогла пробить его броню безразличия. Пауза затянулась, и Лана, не выдержав, спросила: — Кстати, а как тебя зовут? Мы тут уже полчаса пикируемся, а я даже не знаю имени своего главного соперника. Мальчик слегка удивился, будто только сейчас осознал, что они действительно не представились. — Саске. Саске Учиха, — произнёс он с привычной сдержанностью, но теперь в его тоне появилась нотка… не то чтобы теплоты, но какого‑то нового интереса. — Лана, — она слегка поклонилась, не вставая со стула. — Просто Лана. Без громких фамилий и древних кланов. Хотя, может, это пока. — Звучит… нормально, — Саске чуть склонил голову. — Не так пафосно, как «Учиха», но зато без лишнего груза. — Вот и отлично, — Лана подмигнула. — Теперь, когда мы наконец познакомились официально, можем продолжить наш интеллектуальный поединок. Или ты уже сдаёшься? — Ещё чего, — Саске взял карандаш. — Я только разогревался. Она рассмеялась, и на этот раз он не отвернулся — лишь слегка улыбнулся уголком рта, возвращаясь к схеме распределения чакры. После урока Лана медлила, собирая вещи. Она аккуратно сложила альбом в сумку, стараясь не торопиться — будто это могло отсрочить момент выхода в коридор, где её снова будут разглядывать чужие глаза. Саске, сидевший рядом, тоже не спешил уходить. Он медленно складывал тетради в сумку, изредка бросая короткие взгляды в сторону Ланы. — Ты что‑то хотела? — наконец спросил он, застёгивая молнию на сумке. Голос звучал всё так же ровно, но в нём появилась едва заметная насмешливость. — Нет, просто любуюсь твоим профилем, — Лана подмигнула. — Он так и просится на новый рисунок. Может, на этот раз с нимбом? Он слегка прищурился, изображая глубокую задумчивость: — С нимбом, значит… — он сделал паузу. — А знаешь, я тут подумал: если ты нарисуешь меня с нимбом, я нарисую тебя… с Наруто. В обнимку. И подпишу: «Любовь с первого взгляда у реки». Лана фыркнула, но тут же взяла себя в руки: — Ужас какой. Ты явно не мастер угроз. Это будет самый счастливый мой портрет за последние годы. — Значит, ты признаёшь, что остальные — не очень счастливые? — он чуть наклонил голову, поймав её на слове. — Я признаю только то, что ты слишком много анализируешь, — она закинула сумку на плечо. — Это утомляет. — Зато помогает выживать, — парировал он. — В отличие от привычки язвить каждому встречному. — Каждому — нет, — Лана сделала шаг к двери, но обернулась. — Только тем, кто носит маску вселенской скуки. Кстати, как долго ты её тренировал перед зеркалом? Час? Два? — Достаточно долго, чтобы не тратить время на пустые разговоры, — он закрыл сумку и встал напротив неё. — Но с тобой, кажется, это правило не работает. — О, так я уже исключение? — она приложила руку к груди в притворном восторге. — Как лестно. Значит ли это, что я могу рассчитывать на приглашение на чай? Или серьёзные типы не опускаются до таких мелочей? — Только если ты обещаешь не подсыпать в него слабительное, — его губы дрогнули в намёке на улыбку. — Обижаешь. Я бы выбрала что‑нибудь более креативное, — Лана рассмеялась. — Ладно, серьёзный тип, до завтра. Постарайся не выглядеть слишком мрачно — а то напугаешь кого‑нибудь. — Постараюсь не разочаровать тебя своим настроением, — он слегка склонил голову. — Хотя, судя по всему, тебя сложно разочаровать. Ты находишь повод для веселья даже в самом хмуром лице. — Это талант, — она подмигнула. — И, кстати, спасибо за комплимент про глазомер. Хоть ты и выдал его так, будто это величайшая жертва в твоей жизни. — Просто констатировал факт, — он скрестил руки на груди. — Не стоит возводить это в ранг подвига. — Конечно, конечно, — Лана направилась к выходу. — Просто помни: за каждым «просто констатировал» скрывается тайное восхищение. — В твоих фантазиях, может быть, — бросил он ей вслед. — И в них же ты улыбаешься чаще, чем раз в год, — она обернулась в дверях, широко улыбнулась и добавила: — До завтра, серьёзный тип. Постарайся не проспать! — Постараюсь пережить необходимость видеть тебя завтра утром, — отозвался он, но в его голосе уже не было прежней холодности. — Взаимно, — она рассмеялась и вышла в коридор. Лана шла по улицам Конохи, разглядывая дома, прохожих, яркие вывески магазинов. Она вдыхала запахи жареных пирожков и цветущих деревьев, улыбалась про себя и всё ещё ощущала послевкусие сегодняшнего дня — лёгкое, чуть насмешливое, но приятное. У самого дома её уже ждала Азула. Сестра стояла, прислонившись к забору, и держала в руках две кружки чая. На губах играла знакомая улыбка — чуть ироничная, но тёплая. — Ну, как первый день? — спросила она, протягивая Лане вторую кружку. Лана подошла, взяла чай, сделала глоток и глубоко вздохнула. — Сложно сказать, — ответила она. — Но кое‑что интересное точно произошло. Азула внимательно посмотрела на неё, прищурившись: — Вижу, вижу… — она усмехнулась. — Ты светишься. Не как после очередной заварушки, а по‑другому. По‑настоящему. Лана слегка покраснела, но не стала отводить взгляд. — Просто… здесь всё по‑другому, — призналась она. — Не так, как раньше. Нет страха, нет ожидания удара за углом. Люди не смотрят на меня так, будто я — бомба замедленного действия. — И учителя нормальные? — уточнила Азула, делая глоток чая. — Да, сенсей Ирука… он добрый. Не кричит, не давит. Объясняет спокойно, даже когда Наруто начинает болтать без умолку. — Наруто? — Азула приподняла бровь. — Это кто такой? — Светловолосый, с отметинами на щеках, будто кошачьи усы, — Лана улыбнулась. — Он сразу предложил потренироваться вместе завтра. Говорит, знает отличное место у реки. И так энергично это всё преподнёс, что я даже не успела отказаться. — О, так у тебя уже появились друзья? — Азула приподняла бровь, но в глазах читалась искренняя радость. — Не то чтобы друзья, — Лана пожала плечами. — Но он… открытый. И от него столько энергии, что хоть батарейки заряжай. Сразу видно — душа компании. — А остальные? — Азула сделала глоток чая. — Как отреагировали на новенькую? — По‑разному, — Лана задумчиво покрутила кружку в руках. — Девочки настороженно, некоторые даже с неприязнью. Мальчики — с любопытством. Один вообще сидел с таким видом, будто весь мир ему должен денег и давно не отдаёт. — О‑о, — Азула усмехнулась. — Звучит знакомо. И что, ты ему ответила? — Ничего особенного, — Лана улыбнулась уголком рта. — Просто показала, что не собираюсь падать ниц перед его хмуростью. Мы немного поспорили… ну, скорее, обменялись колкостями. Но без злости. — И кто победил в этом словесном поединке? — Азула лукаво подмигнула. — Ничья, — рассмеялась Лана. — Но было весело. Впервые за долгое время я не боялась сказать лишнее слово. Не боялась, что за это последует наказание. — Я рада, — Азула положила руку ей на плечо. — Очень рада. Они помолчали, глядя, как солнце опускается к горизонту, окрашивая крыши домов в тёплые оттенки оранжевого и розового. Лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, доносились голоса детей, играющих неподалёку. — Кстати, — Лана вдруг вспомнила. — Тот хмурый парень… его фамилия Учиха. Саске Учиха. Азула замерла на мгновение, кружка замерла на полпути ко рту. Взгляд стал отстранённым, словно она смотрела куда‑то далеко, за пределы двора, за пределы сегодняшнего дня. — Учиха… — тихо повторила она, будто пробуя фамилию на вкус. Лана удивлённо подняла брови: — Ты его знаешь? — Не его, — Азула медленно покачала головой. — Но я знала одного Учиху. Давно. Ещё до того, как мы с тобой встретились. — И какой он был? — Лана невольно сделала шаг ближе, чувствуя, что сестра редко говорит о своём прошлом. — Такой же… — Азула чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Серьёзный. Закрытый. Но при этом в нём всегда было что‑то, что заставляло людей тянуться к нему. Даже когда он этого не хотел. — Значит, это у них семейное, — хмыкнула Лана, пытаясь разрядить атмосферу. — Хмурость и загадочность. Азула рассмеялась, и напряжение ушло. — Похоже на то. Но знаешь, — она положила руку на плечо Ланы, — если он хоть немного похож на того, кого я знала, то под этой маской может скрываться что‑то стоящее. Просто дай ему время. И себе тоже. — Да я особо и не заморачиваюсь, — Лана пожала плечами, но в глубине души ей стало любопытно. — Просто он… интересный. Не такой, как остальные. — Это хорошо, — Азула снова улыбнулась, уже теплее. — Интересно — это первый шаг к чему‑то большему. А теперь пойдём, пока печенье не остыло. И рассказывай всё — от будильника до этого загадочного Учихи. — Договорились, — Лана улыбнулась в ответ. — Но предупреждаю: рассказ будет длинным. — Я готова, — Азула открыла дверь дома. — В конце концов, это первый день, когда я вижу тебя такой… живой. И я хочу запомнить его до последней детали. Они вошли в дом, где пахло ванилью и свежеиспечённым печеньем. Лана сняла обувь, поставила кружку на стол и начала рассказывать — сначала про Наруто и его энергичность, потом про настороженных девочек, про сенсея Ируку и, конечно, про Саске Учиху и их обмен колкостями. Азула слушала внимательно, иногда задавала вопросы, иногда смеялась. «Завтра будет новый день, — подумала Лана, глядя на сестру. — И, может быть, я узнаю что‑то новое не только о Конохе, но и о тебе, Азула».