Новая История Ланы

Тёплый свет масляной лампы дрожал на стенах скромной кухни, отбрасывая причудливые тени. Азула, сидя за столом, перебирала монеты, аккуратно выкладывая их в ровные столбики. Лана наблюдала за сестрой, подперев подбородок кулаком. — Смотри, — Азула подняла одну монету к свету, — здесь выгравирован символ листа. Это не просто деньги — это знак доверия от Хокаге. — Или аванс за будущие услуги, — буркнула Лана, не отрывая взгляда от рук сестры. — Лана, ну сколько можно? — вздохнула Азула и отложила монету. — Почему ты во всём ищешь подвох? — Потому что жизнь научила, — Лана откинулась на спинку стула. — Когда кто‑то даёт что‑то просто так, особенно высокопоставленный кто‑то, это всегда что‑то значит. Особенно когда этот кто‑то — Хокаге Конохи. — Он просто хочет помочь! — Азула собрала монеты в горсть и пересыпала их обратно в мешочек. — Мы же теперь живём в Конохе, официально. Нам нужно обустраиваться: одежда, еда, учебные принадлежности… — И всё это можно купить и без его подачек, — Лана скрестила руки на груди. — Мы и раньше как‑то справлялись. — Справлялись, — согласилась Азула, — но едва ли это можно назвать жизнью. Помнишь, как прошлой зимой нам пришлось прятаться в заброшенном доме у границы Страны Огня? Или как ты три дня ходила с простудой, потому что у нас не было денег на лекарства? Лана промолчала. Конечно, она помнила. Слишком хорошо помнила. Азула смягчила тон: — Послушай, — она подвинулась ближе, — Хокаге знает, кто ты. Знает, что ты наследница клана Тенси Цуки. И вместо того чтобы пытаться тебя использовать или изолировать, он предлагает помощь. Даёт нам шанс начать нормальную жизнь здесь, в Конохе. Разве это не стоит того, чтобы хотя бы попробовать ему доверять? — Нормальную жизнь, — Лана горько усмехнулась. — Азула, моя «нормальная жизнь» закончилась в тот день, когда клан Тенси Цуки стал мишенью. Пока я ношу в себе эту силу, никакой нормальной жизни не будет. А деньги… — она кивнула на мешочек, — это просто способ привязать нас к себе. Сделать обязанными. — Или способ показать, что он на нашей стороне, — возразила Азула. — Представь: мы купим всё необходимое, ты пойдёшь в академию как обычный ученик, я найду работу… Мы сможем пустить корни здесь, Лана. По‑настоящему. Без постоянных побегов, без оглядки на каждую тень. — И что потом? — Лана наклонилась вперёд. — Когда он решит, что пора использовать мою силу? Когда пришлёт за мной отряд АНБУ вместо вежливого посланника? Эти деньги — не помощь. Это аванс за то, что случится потом. Азула помолчала, потом тихо сказала: — А если нет? Что, если он действительно хочет помочь? Дать нам шанс на безопасность? Ты же сама говорила, что Коноха — одно из самых защищённых мест в мире. Может, это наш шанс перестать бежать? Лана вздохнула и посмотрела на монеты. Они блестели в свете лампы, будто маленькие солнца. — Ладно, — наконец произнесла она. — Давай купим что‑нибудь. Но только самое необходимое. И никаких излишеств. — Никаких излишеств, — улыбнулась Азула и тут же добавила: — Но одну маленькую радость мы всё‑таки позволим. Я видела на рынке чудесные рисовые пирожные с клубникой. Ты их любишь. — Только если разделим пополам, — Лана невольно улыбнулась в ответ. — Договорились, — Азула завязала мешочек с деньгами и положила его рядом с собой. — Значит, завтра идём на рынок. И начнём с того, что купим тебе новую куртку — старая уже на локтях протёрлась. Лана хотела было возразить, но передумала. В конце концов, Азула была права в одном: они действительно заслуживали хотя бы немного покоя. После учёбы Лане нужно было развеяться: ведь именно сегодня она впервые говорила с детьми, которые её не ненавидят. Переволновалась. Бывает. Сердце до сих пор колотилось, будто она пробежала десяток кругов по тренировочной площадке, а ладони слегка дрожали. Медленно шагая по улицам своего нового дома, Лана впитывала непривычные ощущения. Тёплый ветерок играл прядями волос, разносил ароматы жареных пирожков с рынка и цветущих вишен из чьих‑то садов. Девушка рассматривала прохожих — их лица, походку, жесты. Если с кем‑то встречалась взглядами, то они улыбались — искренне, без тени настороженности. А она, не зная, как реагировать, смущённо отводила взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. К этим добрым чувствам она ещё не привыкла. Они казались чужими, словно она случайно попала в чей‑то счастливый сон. Рядом с ней шла молодая пара с ребёнком. Мужчина нёс на плече маленькую девочку, а женщина шла рядом, держа их за руки. Малышка, выглянув из‑за спины матери, вдруг указала на Лану пальцем: — Мама, смотри, какая красивая тётя! Родители обернулись. Мужчина добродушно рассмеялся, а женщина мягко улыбнулась, потрепав дочку по волосам: — Да, милая, тётя и правда очень красивая. Они пошли дальше, продолжая о чём‑то тихо переговариваться, а Лана замерла на мгновение, прижав руку к груди. На глазах выступили слёзы — не от грусти, а от непривычного ощущения тепла, которое разливалось внутри, словно кто‑то разжёг маленький костёр в самой глубине её души. Впервые за долгое время кто‑то посмотрел на неё без страха или презрения — просто так, по‑доброму, как на обычного человека. Повернувшись, Лана оттолкнулась от земли и запрыгнула на крышу ближайшего дома. Черепица под ногами слегка поскрипывала, а ветер свистел в ушах, пока она скакала с крыши на крышу, оставляя позади шумные улицы. По деревьям она направилась неведомо куда — мимо раскидистых клёнов, сквозь заросли ив, пока не попала на красивый склон. С него, как на ладони, открывалась вся Коноха — её узкие улочки, крыши домов, покрытые красной черепицей, сады, окутанные золотистым светом заката. Вдалеке виднелись ворота деревни, сторожевые башни и силуэты шиноби на постах. Воздух был наполнен ароматами цветущих трав и свежеиспечённого хлеба. Где‑то вдалеке слышался смех детей и лай собаки. Лана остановилась, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Затем сложила печать и направила чакру в землю. На склоне начало расти древесное строение — сначала тонкий росток, затем ствол, ветви, и вот уже перед ней стояла резная лавочка с узорами в виде листьев и цветов. Вздохнув, она присела на неё, обняв колени, и посмотрела на горизонт. Солнце уже садилось, касаясь краем огромного озера. Когда последний луч скользнул по синей глади, вода будто замерцала, отражая последние искры дня — алые, оранжевые, пурпурные. Озеро переливалось, словно кто‑то рассыпал по его поверхности драгоценные камни. На небе появились первые звёздочки, одна за другой, будто кто‑то осторожно зажигал крошечные фонарики. Полная луна уже поднималась над горизонтом, разливая мягкий серебристый свет. А Лана всё не торопилась домой. В очередной раз вытерла влагу с глаз. Нет, она не плакса — просто жизнь у неё сложилась сложная. Постоянные тренировки до изнеможения, бегство от охотников за силой клана Тенси Цуки, ненависть людей, которые видели в ней лишь опасную аномалию, — всё это выбьет из колеи кого угодно. Тем более она не хотела, чтобы её эмоции видела ещё и Азула. Ведь сестра тоже терпела лишения только потому, что находилась рядом с Ланой, несла этот груз вместе с ней. На небе сияла полная луна, и её лучи будто успокаивали истерзанную душу Ланы, омывали её, как прохладная вода. Интересно, как скоро узнают о её происхождении? Будут ли эти люди, которые сегодня улыбались ей, её ненавидеть? Зачем она задаёт такие вопросы?! Конечно, будут. Но сейчас, в этот миг, когда мир вокруг так прекрасен, а воздух пахнет весной, она позволила себе просто быть. Просто дышать. Просто чувствовать. И на мгновение — всего на мгновение — поверить, что здесь, в Конохе, у неё может появиться шанс на что‑то новое. Лана вернулась домой. Открыв глаза, она посмотрела на вновь купленные часы: на циферблате — глубокая ночь. Чувствовала она себя лучше — то ли из‑за хорошего сна, то ли из‑за прекрасного запаха, доносившегося с кухни. Азула не могла сидеть без дела, особенно когда чувствовала, что сестре плохо. И всеми возможными способами пыталась сделать для неё что‑нибудь хорошее. Уж такой у неё характер. — Привет, Аз, — улыбнулась Лана, сев за стол. — Почему не спишь? Тебе лучше? — спросила Азула, и комната словно озарилась светом от её улыбки. — Ага, поспала немного, вот и успокоилась, — ответила Лана. Внезапно она почуяла незнакомый запах чакры. Азула заметила недоумённое выражение на лице сестры и поспешила объяснить: — К нам сегодня приходили. У нас был Третий Хокаге, но он не стал тебя беспокоить, поэтому поговорил только со мной. Лана резко выпрямилась, и чашка на столе чуть не опрокинулась. — Что?! Я же чётко сказала: никаких визитов! Если надо, я сама к нему приду. Зачем эта показуха? Будто он хочет купить моё доверие подарками и вниманием. Азула осторожно положила руку на плечо Ланы. — Он просто пытается помочь. Он хочет, чтобы ты вписалась в Коноху. — Вписалась? — Лана встала и начала ходить по кухне. — Азула, ты хоть понимаешь, что это опасно? Для всех. Мои силы… они не просто так привлекают внимание. Охотники за кланом Тенси Цуки не дремлют. Они могут быть где угодно — в тени, за углом, даже среди тех, кто улыбается мне в лицо. — Но Коноха — безопасное место, — попыталась возразить Азула. — Хокаге может защитить тебя. — Защитить? — Лана горько усмехнулась. — А кто защитит тех, кто будет рядом со мной? Представь: я в команде. И вдруг охотники нападают. Кто пострадает первым? Мои товарищи! Они даже не поймут, что произошло, пока не станет слишком поздно. Азула помолчала, потом тихо спросила: — Ты боишься не за себя, а за них? Лана замерла. В горле встал ком. — Да, — призналась она почти шёпотом. — Я не могу подвергать их опасности. Каждый, кто окажется рядом со мной, станет мишенью. А я… я не смогу их защитить, если всё пойдёт не так. Азула подошла ближе и взяла Лану за руки. — Ты не одна, — сказала она твёрдо. — Ты не должна нести это бремя в одиночку. Мы вместе. И Коноха может стать нашим убежищем, если мы позволим. — Убежищем? — Лана покачала головой. — Пока я ношу в себе силу клана Тенси Цуки, никакого убежища не будет. Охотники найдут меня, где бы я ни была. И если рядом будут люди… — Тогда мы будем их защищать, — решительно заявила Азула. — Вместе. Ты, я и те, кто решит остаться рядом. Ты не обязана сражаться в одиночку. И не обязана отталкивать тех, кто хочет тебе помочь. — А если они погибнут из‑за меня? — голос Ланы дрогнул. — Если они останутся рядом, значит, они готовы к этому, — Азула слегка сжала руки сестры. — И мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. Но ты не можешь вечно прятаться. Рано или поздно придётся довериться кому‑то. Лана опустила взгляд на свои ладони. В памяти всплыли лица Наруто, Хинаты, даже Саске — те, с кем она уже успела пересечься. Они не знали всей правды, но уже проявляли к ней доброту. — Хокаге сказал, что ты попадёшь в команду, — мягко продолжила Азула. — И он не примет возражений. Но знаешь, что я ему сказала? Что ты не просто наследница клана — ты человек. И тебе нужны друзья. Не пешки в игре, не телохранители, а те, кто будет стоять рядом, потому что верит в тебя. Лана вздохнула. — Ладно, — наконец произнесла она. — Пусть будет команда. Но если хоть кто‑то пострадает из‑за меня… — Мы этого не допустим, — Азула обняла сестру. — Обещаю. Мы будем осторожны. И будем защищать друг друга. Лана кивнула, чувствуя, как внутри что‑то понемногу отпускает. Может, сестра права. Может, она действительно слишком долго бежала. — И ещё, — добавила Азула, отстраняясь. — Я предупредила Хокаге: никаких особых условий. Никаких поблажек из‑за моего статуса или твоих сил. Пусть это будет обычная команда. Как у всех. — Спасибо, — Лана слабо улыбнулась. — Это… правильно. — Вот и отлично, — Азула хлопнула в ладоши. — А теперь ешь. И готовься к завтрашнему дню. Потому что, Лана, ты не одна. И никогда больше не будешь. Благословенный звонок будильника разорвал тишину, выдергивая Лану из глубокого сна. Она резко села в кровати — сердце колотилось так, будто она уже пробежала половину пути до академии. В ушах ещё звучали отголоски сна — какого‑то тревожного, с тенями и погоней, — но реальность быстро взяла своё. — Азула! — от крика Ланы задребезжали стёкла, а будильник, кажется, подпрыгнул на столе. — Почему не разбудила?! Тишина. Ни шороха, ни привычного позёвывания сестры. Лана огляделась: постель Азулы аккуратно заправлена, её вещи разложены с привычной педантичностью. На столе, рядом с недопитым чаем и парой рисовых пирожков, лежала сложенная записка. Девушка схватила её, развернула дрожащими пальцами. «Милая Ланочка, Я знаю, что ты сейчас на меня зла, и, наверное, мне придётся купить новый будильник… Прости, что не разбудила — но я не могла упустить шанс: в соседнем селении сегодня ярмарка, а у нас почти ничего нет из самого необходимого. Купила карту — там отмечены лавки с лучшей одеждой и продуктами. Ушла за продуктами и новыми вещами — хочу, чтобы у нас наконец появились нормальные одеяла, посуда и хотя бы пара тёплых свитеров. Не скучай и заведи себе подружку, чтобы одной не ночевать дома. P.S. Я вернусь до вечера — не волнуйся, печать пока держит. Чувствую себя нормально, расстояние пока в пределах допустимого. Если что — свяжусь через птичку. Люблю тебя, Твоя Аз» «Ох, Аз! Тебе бы затрещину, что ли влепить за такие проделки!» — подумала Лана, пытаясь унять раздражение. Конечно, сестра всё продумала: и про печать написала, и про связь, и даже оправдание нашла. Но как же не вовремя! Посмотрев на часы, Лана опешила — опаздывает в академию! Стрелки неумолимо приближались к тому моменту, когда прозвенит звонок. Молниеносно натянув форму, она схватила бутерброд с сыром и выбежала из дома, на ходу завязывая волосы в хвост. Лана успела за десять минут до звонка, но каково было её удивление — обнаружить Наруто на своём столе. Он злобно мерялся взглядами с Саске. Вокруг них уже собралась небольшая толпа: кто‑то подначивал, кто‑то делал ставки, а пара девочек из класса Сакуры откровенно любовались Саске, бросая на Наруто презрительные взгляды. — И что нашли все девчонки в тебе… — бросил Наруто, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на Саске. — Ты же вечно ходишь с таким видом, будто весь мир тебе должен! Саске медленно обернулся, приподняв бровь: — А ты что, завидуешь? Может, это потому, что они видят разницу между нами — я хотя бы выгляжу достойно. — Достойно? — Наруто фыркнул. — Да ты просто зазнайка! Думаешь, если Учиха, то лучше всех? — По крайней мере, я не кричу на всю академию, что стану Хокаге, — парировал Саске. — Хотя, может, если будешь прыгать и махать руками ещё громче, тебя услышат. Лана усмехнулась, подходя ближе: — Может, они нашли в тебе то, что ты так старательно прячешь? — она подмигнула Саске. — Например, что ты не такой уж неприступный, как хочешь казаться? Или боишься, что кто‑то увидит твою мягкую сторону? — У меня нет мягкой стороны, — фыркнул Саске, но в глазах мелькнула искра веселья. — Конечно, — Лана скрестила руки на груди. — И это говорит парень, который только что спорил со мной и Наруто из‑за места за партой, как ребёнок. — Я не спорил, а отстаивал свои права, — Саске приподнял бровь. — В отличие от некоторых, я знаю, чего хочу. — О, так ты теперь и философ? — рассмеялась Лана. — Может, ещё и стихи пишешь по ночам? — Только если они про то, как некоторые слишком много болтают, — парировал Саске, но уголок его рта чуть дрогнул — почти улыбка. — Ой‑ой, какой грозный! — Лана сделала вид, что дрожит. — Боюсь, боюсь! — Да я вам обоим покажу, кто тут главный! — вдруг выпалил Наруто, стукнул кулаком по парте и выпрямился во весь рост. — Я стану Хокаге и докажу, что я не хуже любого Учихи! Две одноклассницы из группы Сакуры налетели на Наруто, явно собираясь поставить его на место за дерзость и излишнюю самоуверенность. Одна из них, с рыжими волосами и острым взглядом, шагнула вперёд: — Ты что, Наруто, совсем страх потерял? Ведёшь себя, как будто ты уже Хокаге! Вторая, с собранными в хвост тёмными волосами, добавила: — Учиха Саске — наследник великого клана, а ты… просто шумный мальчишка. Наруто попятился, растерявшись. Его лицо покраснело, кулаки сжались, но он не знал, что ответить. Лана почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Хватит, — сказала она, и в классе поднялся лёгкий ветерок — едва заметный, но достаточный, чтобы девочки отступили на шаг. — Не стоит обижать людей только потому, что кто‑то громче говорит или выглядит иначе. Я правильно говорю, Наруто? — улыбнулась она. — Это ты их так? — всё ещё не верил парень. — Девочки, поднимайтесь, скоро звонок, — Лана подала руку Наруто. Он схватил её, словно спасательный круг, и встал рядом с ней. — Спасибо, — тихо произнёс он. В его глазах читалась благодарность — и что‑то ещё: надежда, что, может быть, не все в этом классе настроены против него. В класс зашёл Ирука, и от недавнего напряжения не осталось и следа. Лана села на своё место, но всё ещё чувствовала, как сердце сжимается при мысли о том, как легко Наруто становится мишенью. «Почему они так с ним? — думала она. — Он же просто хочет быть принятым…» В класс зашёл Ирука, а от недавнего погрома ничего не осталось. Я села на своё место, но всё ещё чувствовала, как сердце сжимается при мысли о том, как легко Наруто становится мишенью. «Почему они так с ним?» — думала я. — «Он же просто хочет быть принятым…» Саске всё ещё меня осматривал — не так, как раньше, с лёгким пренебрежением, а будто изучал. Его взгляд задержался на моих золотистых волосах, подсвеченных утренним солнцем, пробивающимся через окно. Я невольно поправила прядь, упавшую на плечо, и слегка улыбнулась: — Может, всё‑таки хватит на меня глазеть? — сказала я не резко, а с лёгкой насмешкой в голосе. — Или ты ищешь в моём лице подсказку, как лучше контролировать чакру? Саске моргнул, словно выходя из лёгкого транса. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло восхищение — но он тут же взял себя в руки, расправил плечи и чуть склонил голову набок. — Просто думаю, — спокойно ответил он, — что, возможно, ты действительно можешь чему‑то научить. После того, как ты остановила тех девочек… и как управляла ветром… это было впечатляюще. Я приподняла бровь, приятно удивлённая такой откровенностью: — О, так ты признаёшь, что я чего‑то стою? — Не обольщайся, — усмехнулся он. — Но да, мне было бы интересно посмотреть, как ты работаешь с чакрой. Может, у тебя есть какой‑то особый метод? — Метод есть, — я слегка наклонилась к нему, понизив голос. — Но я не раздаю его просто так. — Значит, придётся заслужить, — его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Именно, — подмигнула я. — Например, помоги Наруто. Видишь, он снова растерялся. Саске бросил взгляд на Наруто, который неловко топтался у доски, и кивнул: — Ладно. Но это не значит, что я теперь твой ученик. — Пока нет, — рассмеялась я. — Но кто знает, что будет завтра? Но даже в момент этой лёгкой перепалки я не могла полностью отвлечься от мыслей о Наруто. Его улыбка была такой светлой, а отношение одноклассников — таким жестоким. «Может, я могла бы ему помочь?» — мелькнуло в голове. — «Но как? И не сделаю ли я хуже, привлекая к нему ещё больше внимания?» Ирука кашлянул, привлекая наше внимание: — Сегодня, как я вам и обещал, будет проверка чакры, — начал он. Он положил листок на руку и поднял его чакрой в воздух. Листок плавно оторвался от ладони, замер на мгновение, а затем начал медленно вращаться вокруг своей оси, словно крошечный вертолёт. — Вот что вы должны сделать. Ирука обходил учеников, отмечая успехи каждого. Мы с Саске невольно начали соревноваться — кто лучше справится с заданием. — Наруто, у тебя много чакры — листок сильно крутится, но контроль оставляет желать лучшего: он даже на сантиметр не поднялся над ладонью. Тебе нужно поработать над точностью. — Сакура, у тебя отличный контроль чакры — листок поднялся высоко, но запас невелик: крутится медленно. Тебе тоже стоит потренироваться. Подошла очередь нашей парты. — Ну что, Саске, — Ирука внимательно посмотрел на него, — у тебя, конечно, не такой большой запас чакры, как у Наруто, и не такой хороший контроль, как у Сакуры, но ты можешь собой гордиться. Ты на верном пути. — А что же ты ничего не делаешь? — обратился учитель ко мне. Я положила листок на ладонь. Тот сразу поднялся высоко вверх и закрутился — быстро, ровно, без лишней суеты, словно танцующий лепесток. — Улучшим контроль, — сказала я, вытянула руку, и листок начал плавно двигаться вдоль неё, описывая плавные дуги — сначала широкие, затем всё более узкие. Он словно скользил по невидимым рельсам, повинуясь малейшему движению моей чакры. Я сосредоточилась, направила поток энергии чуть иначе — и листок, вместо того чтобы упасть, начал подниматься выше, вращаясь всё быстрее. Ещё чуть‑чуть — и он, будто фейерверк, рассыпался на мелкие кусочки, которые плавно опустились на пол, словно золотая метель. Класс замер. Кто‑то ахнул, кто‑то восхищённо зашептался. Даже Саске на мгновение забыл о своей сдержанности — его глаза расширились, а губы чуть приоткрылись. В голове промелькнуло: «Она… она действительно умеет управлять чакрой на уровне, который я даже не представлял. Возможно, она и правда может меня чему‑то научить». Он быстро взял себя в руки, но взгляд, которым он посмотрел на меня, уже был другим — более внимательным, заинтересованным. — Отлично, — чуть запинаясь, ответил учитель. — Через минуту выходим на улицу для выполнения физической тренировки — тайдзюцу. Тренировочная площадка для тайдзюцу раскинулась на окраине Конохи — просторная, открытая, с видом на гряду холмов, поросших соснами. Земля была утрамбована до твёрдости камня, а по периметру выложена гладкими плитами, местами поросшими мягким зелёным мхом. Вдоль края росли кусты цветущей сакуры — их лепестки время от времени срывал ветер и разносил по площадке, словно розовые снежинки. Нас выстроили по парам. Первая пара — Наруто и Саске. Наруто стоял напротив Саске, сжимая кулаки и стискивая зубы от напряжения. Его ярко‑оранжевая куртка казалась особенно яркой на фоне спокойных тонов площадки. Саске, напротив, выглядел невозмутимым — руки в карманах, взгляд холодный и сосредоточенный. — Давай, Наруто! Покажи ему, на что ты способен! — громко подбадривала я, перекрывая гул голосов. Все кричали в поддержку Саске — кто‑то свистел, кто‑то хлопал, кто‑то выкрикивал его имя. Но я не сдавалась: — Не сдавайся! Используй свою чакру! Ты можешь! Бой начался. Наруто бросился вперёд с привычной импульсивностью, нанося размашистые удары. Саске легко уклонялся, будто заранее знал, куда будет направлен следующий выпад. Пару раз Наруто удалось задеть его, но Саске тут же контратаковал — быстро, точно, без лишних движений. Через минуту всё было кончено: Саске ловким приёмом бросил Наруто на землю. Класс взорвался аплодисментами в честь победителя, но некоторые ученики начали смеяться над Наруто, который лежал на земле, красный от стыда и усталости. Сердце сжалось. Я бросилась к нему, протянула руку: — Вставай, — сказала я мягко. — Не переживай, в следующий раз ты точно всех уделаешь! Я достала из сумки флягу с водой и протянула ему: — Держи. Отдохни немного. Ты сражался храбро. Наруто взял флягу, сделал глоток и поднял на меня глаза — в них читалась благодарность. — Спасибо, Лана, — тихо сказал он. — Ты единственная, кто за меня болел. — И буду болеть, — улыбнулась я. — Потому что ты не сдаёшься. А это главное. Следующими были Ино и Шикамару. Ино, с её длинными светлыми волосами, собранными в хвост, выглядела полной решимости. Шикамару, как всегда, казался сонным и безразличным — его причёска «а‑ля ананас» торчала в разные стороны. Как только дали сигнал боя, он поднял руку и сказал: — Сдаюсь. — Что?! — возмутилась Ино. — Да ты даже не попробовал! — Слишком много усилий, — зевнул Шикамару. — К тому же, драться с девчонкой — это ещё большая морока. Ино фыркнула, но не стала настаивать. Ирука лишь покачал головой и вызвал следующую пару. Следующими поставили меня и Хинату. Хината была невысокой, хрупкой на вид, с длинными синими волосами, аккуратно собранными в низкий хвост. Её глаза, в которых не было видно зрачков, казались загадочными и глубокими. Она стояла прямо, но слегка теребила край рукава — видно было, что волнуется. Дан сигнал — и мы начали кружить по полю. Хината двигалась плавно, почти невесомо, её шаги были бесшумными, а движения — отточенными. Она несколько раз сумела меня задеть, используя мягкую, но точную технику. Я мысленно досчитала до пяти, затем ускорилась и нанесла серию ударов — аккуратно, но достаточно, чтобы она отступила на несколько шагов. Но вместо того, чтобы атаковать в ответ, она вдруг замерла, глядя мне в глаза. В этот момент я увидела в ней не противника, а человека — доброго, искреннего, который боится подвести других. Подойдя к ней, я протянула руку: — Извини за удар. Ты отлично сражалась. У тебя очень плавный стиль — будто танец. Она приняла мою помощь, слегка покраснев: — Спасибо… Ты очень сильная. Я никогда не видела, чтобы кто‑то так легко управлял чакрой. — Просто много тренировалась, — я улыбнулась. — Но у тебя тоже большой потенциал. Хочешь как‑нибудь позаниматься вместе? Я могла бы показать пару приёмов. Хината замерла, потом её глаза засветились радостью: — Правда? Я… я была бы очень рада! — Отлично! — я хлопнула в ладоши. — Завтра после уроков? Тут, на этой площадке? — Да! — она кивнула так энергично, что её чёлка упала на глаза. — Я обязательно приду! Повернувшись, чтобы встать на своё место, я заметила, что все дети огромными глазами наблюдают за нами. Кто‑то замер с открытым ртом, кто‑то перешёптывался, прикрывая рот ладонью. Даже Саске не остался равнодушным — он смотрел на меня с новым интересом, чуть склонив голову набок. Заметив, что я на него смотрю, он тут же отвернулся, но я успела уловить в его взгляде что‑то вроде уважения. Ирука, до этого спокойно наблюдавший за тренировкой, слегка приподнял брови и поправил повязку на голове. Он подошёл ближе, внимательно посмотрел на нас обеих и одобрительно кивнул: — Очень достойно, — произнёс он негромко, но так, чтобы услышали все. — Вы обе показали не только технику, но и уважение к сопернику. Это важно не меньше, чем сила. Лана, твой контроль чакры впечатляет. Хината, твоя плавность движений — настоящее искусство. Продолжайте в том же духе. Класс взорвался шёпотом: — Видела, как она её задела, но аккуратно? — А Хината‑то не так проста! — Лана вообще монстр — она же могла её уложить, но не стала! — Да они же почти подружились прямо на поле! Сакура, стоявшая рядом с Ино, улыбнулась и шепнула подруге: — Смотри, как они друг друга уважают. Не то что мы с тобой в прошлый раз… — Да, — кивнула Ино. — Это что‑то новое. Шикамару, который до этого лениво подпирал стену, слегка выпрямился и пробормотал себе под нос: — Хм. Интересно. Они не просто дрались — они общались через бой. Наруто, всё ещё держа в руках мою флягу, широко улыбнулся и крикнул: — Лана! Хината! Вы крутые! Хината слегка покраснела и опустила глаза, но на губах у неё играла счастливая улыбка. Через некоторое время, когда мы уходили домой, меня нагнала та самая девушка, с которой я дралась сегодня. — Лана, подожди, пожалуйста! — выкрикнула Хината, чуть запыхавшись от того, что бежала за мной. Я остановилась и обернулась. Она стояла в нескольких шагах от меня — хрупкая, с опущенными плечами, нервно теребила край рукава. В глазах читалась нерешительность, но ещё — какая‑то светлая надежда, будто она решилась на что‑то очень важное. — Что тебе? — спросила я, стараясь говорить мягче. Хината сделала осторожный шаг вперёд, подняла взгляд — и вдруг улыбнулась. Так робко, так искренне, что у меня внутри что‑то дрогнуло. — Меня зовут Хината Хьюга, — она слегка запнулась, но продолжила, глядя мне прямо в глаза. — Я хотела тебя поблагодарить. Ты помогла Наруто избежать неприятности, и… ты была добра ко мне после боя. А ещё предложила позаниматься вместе — я… я очень этого хочу. Она замолчала, и на мгновение повисла тишина. Ветер подхватил несколько лепестков сакуры и закружил их между нами. — О, — я слегка улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе. — Не за что. Мне понравилось с тобой сражаться — ты очень ловкая. Хината глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и сказала: — Я бы хотела с тобой подружиться, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — У меня почти нет друзей, а ты… ты такая уверенная и добрая. Я хочу быть рядом с тобой. Её искренность тронула меня до глубины души. Я вспомнила, как сама чувствовала себя чужой в новом месте, как боялась доверять, как прятала свои чувства за маской равнодушия. И вдруг поняла, что сейчас передо мной стоит человек, который не судит, не насмехается, а просто хочет быть рядом. Я сделала шаг вперёд и осторожно положила руку ей на плечо: — Знаешь, — мой голос чуть дрогнул, — я тоже хочу завести настоящего друга. Мне всегда казалось, что это сложно — открыться кому‑то, доверить свои мысли. Но сегодня, когда мы сражались, я почувствовала, что ты… понимаешь. Что ты не будешь смеяться или осуждать. Мне бы очень хотелось, чтобы мы стали подругами. Хината замерла на мгновение, а потом её лицо озарилось такой светлой, такой чистой радостью, что у меня перехватило дыхание. Её глаза заблестели от слёз, но она быстро сморгнула их и улыбнулась — уже шире, увереннее. — Правда? — прошептала она. — Ты правда этого хочешь? — Да, — я улыбнулась в ответ и протянула ей руку. — Давай начнём с этого момента. С дружбы. Хината осторожно, почти трепетно, вложила свою ладонь в мою. Её пальцы были прохладными, но в этом прикосновении было столько тепла, сколько я не чувствовала уже давно. — Пойдём, — я мягко потянула её за собой. — Ко мне. С ночёвкой. Моя сестра уехала за продуктами, одной оставаться не хочется, а дома мы сможем поговорить без спешки. Хината кивнула, и на её лице появилась робкая, но такая счастливая улыбка, что мне вдруг стало легко — будто я наконец нашла то, что давно искала. — Да, — прошептала она. — Я бы очень этого хотела. Тучи, предвещавшие дождь, наконец дали о себе знать. На нас обрушилась вода, и мы со смехом побежали к моему дому. По дороге Хината начала рассказывать о своей семье, о том, как любит гулять у озера, а я — о том, как впервые научилась ходить по деревьям. Её глаза загорались всё ярче с каждой историей, и я вдруг поняла: возможно, дружба — это не так страшно, как я думала. Это тепло, поддержка и возможность быть собой — без масок и страхов. И, кажется, я только что обрела человека, который станет мне верным другом.